1. В данный момент военной кампании США и Израиля (операция «Epic Fury» с 28.02.2026) основным вопросом становится их «стратегия выхода» с предъвлением «измеримых» результатов, которые пока не достигнуты, несмотря на частичный военный разгром Ирана (ПВО, ВВС, ВМС, ядерные объекты). В этой связи исключительно важна оценка целесообразности, возможности и сценариев наземной фазы — оккупации некой части иранского побережья и/или стратегически важных островов в Заливе. Однако решение о вводе войск на сушу сопряжено с серьёзными военными, экономическими и политическими рисками.

2. Аргументы в пользу наземной операции (стратегическая логика)

Несколько факторов подталкивают администрацию США к рассмотрению варианта захвата ключевых районов иранского побережья:

2.1 Экономический контроль над нефтью

• Остров Харк (Kharg Island) обеспечивает 90% иранского нефтяного экспорта (4–5 млн барр./сутки). Его захват полностью лишит Тегеран валютной выручки и позволит США влиять на мировые цены.
• Президент Трамп публично заявлял о намерении «захватить иранскую нефть для Америки» (Truth Social), что может быть реализовано через контроль над терминалами.

2.2 Стратегический контроль над Ормузским проливом

• Через пролив проходит 20–30% мировой нефти. Заняв иранский берег в районе Бендер-Аббаса и островов (Кешм, Ормуз), США получат возможность гарантировать (или блокировать) судоходство, нейтрализовав минную угрозу и флот КСИР.

2.3 Военная целесообразность

• За первые две недели операции уничтожено более 1000 целей, включая ядерные объекты, ракетные базы и систему ПВО. ВВС США господствуют в воздухе, что делает высадку спецназа (SEALs, морпехи) на остров Харк (5×30 км) технически выполнимой в течение недели.
• Смерть аятоллы Хаменеи и временный паралич власти создают окно уязвимости.

2.4 Политические дивиденды

• Для Трампа успешная операция станет историческим наследием, показа силы перед Китаем (крупнейшим покупателем иранской нефти) и укрепит союз с Саудовской Аравией, заинтересованной в ослаблении Ирана.

3. Возможности США и сроки развёртывания

3.1 Текущая группировка (на 14 марта 2026)

• Два авианосца (IKE, Truman) в Аравийском море.
• Около 50 тыс. военнослужащих на базах в Катаре, Бахрейне, Кувейте, ОАЭ.
• Силы спецопераций и экспедиционные батальоны морпехов (MEU) готовы к тактическим десантам.

3.2 Возможность оккупации всей прибрежной зоны

• Для захвата и удержания 1700-километровой береговой линии (от Хузестана до Белуджистана) с нефтяными полями, портами и островами потребуется минимум 200 тыс. солдат (опыт Ирака-2003).
• На переброску тяжёлой пехоты, бронетехники и развёртывание логистической инфраструктуры уйдёт 3–6 месяцев при условии политического решения.

3.3 Наиболее реалистичный военный сценарий

• Точечные десанты: захват острова Харк, возможно — порта Бендер-Аббас или островов Абу-Муса и Томбе. Это выполнимо силами 5–10 тыс. морпехов при поддержке авиации в ближайшие недели.
• Однако удержание этих анклавов без контроля над прилегающей территорией сделает их уязвимыми для иранских дронов, артиллерии и партизан (риск «ближневосточной Крынки»).

4. Аргументы против наземной операции

Сдерживающие факторы многократно усиливают друг друга, делая оккупацию «суши» крайне рискованной.

4.1 Военные риски

• Партизанская война: Иран обладает институционализированной сетью прокси (Хезболла, хуситы, шиитские ополчения Ирака), которые начнут атаковать базы США по всему региону.
• Мины и асимметричные удары: Иран уже минирует подходы к портам и способен наносить удары дронами с мобильных установок даже после потери стационарных ПУ.
• Рельеф и логистика: Прибрежная равнина Хузестана доступна, но за ней — горы Загрос, где иранская армия может вести затяжную оборону.

4.2 Экономические последствия

• Цена нефти при попытке захвата побережья подскочит до 150–200 $/барр., вызвав глобальную рецессию.
• Для США это означает рост цен на бензин выше 10 $/галлон и удар по собственной экономике (дефицит бюджета и без того высок).
• Союзники в Заливе (ОАЭ, Кувейт, Катар) понесут колоссальный ущерб от ответных ударов по их инфраструктуре, что подорвёт доверие к Вашингтону.

4.3 Политические риски

• Трамп обещал избирателям «никаких новых войн» — оккупация станет политическим самоубийством.
• Европейские союзники и Китай осудят операцию, а РФ и Китай заблокируют любые резолюции в ООН, усилив изоляцию США.
• Отсутствие коалиции: арабские страны не поддержат наземное вторжение (в отличие от ударов с воздуха).

4.4 Социальные и когнитивные риски

• Общество США не готово к ещё одной «дорогой» войне на Ближнем Востоке после Ирака и Афганистана.
• Внутриенний кризис доверия к президенту Трампу и институтам власти внутри США усугубится до неприятия.
• Восприятие политики Трампа вне США в западном обществе сделает эту бессмысленную операцию при отсутствии понятной и достижимой цели движителем сильнейшего раскола условного глобального «Запада».

5. Ключевые зоны возможных точечных операций

Если США решатся на ограниченное наземное присутствие, объектами станут:

6. Выводы и прогноз

6.1 Оценка вероятности: Полномасштабная оккупация всей прибрежной зоны: менее 3%. Точечный захват только острова Харк и других нефтяных узлов: 5–7% (при наличии политической воли и благоприятной оперативной обстановке). Чуть более вероятнен 7–8% захват острова Кешм (населён, находится прямо в самом узком месте горловины Персидского залива) 

6.2 Наиболее вероятный сценарий.
США продолжат воздушную и морскую кампанию без значимого сокращения на 3-4 мес. сил в регионе:

• Ликвидация остатков ядерной, ракетной (пусковой и производственной) инфраструктуры и малого военпрома.
• Блокада иранского нефтеэкспорта (перехват танкеров, кибератаки на терминалы, без их физического слома).
• Поддержка прокси-сил внутри Ирана (арабы Хузестана, курды, белуджи) для дестабилизации режима без ввода своих войск. Будет сохранена угроза наземных локальных спецопераций не менее, чем на 3 мес.

6.3 Интегральный вывод
Наземная операция по захвату и удержанию побережья на данный момент нецелесообразна для США из-за перевеса военных, экономических и политических рисков + США не имеют достаточных сил в регионе. 

Современное экологическое мировоззрение и плодотворная экологическая деятельность призваны быть в неразрывной связи с традиционными ценностями, традиционным ценностным миросозерцанием. Вне этой связи экологические дискурсы неизбежно фальсифицируются. Экологическое мировоззрение, подразумевающее сбережение культурных и природных систем, органически свойственно традиционным ценностям. Оно заложено в основы традиционного ценностного миросозерцания. 

Современное экологическое мышление и созидание невозможно без обращения к зиждущемуся на традиционных ценностях великому жизнестроительному опыту русского народа, грандиозному жизнестроительному опыту Российской цивилизации, ее глубокой экологической философии, этой философии будущего, укорененной в традиционных духовно-ценностных системах.

Необходимо подчеркнуть глубинную связь традиционной православной духовности, экологического мировоззрения и деятельности. Православная духовность несет глубокие экологические императивы, руководствуясь которыми возможно последовательное вырабатывание и созидательное воплощение природосберегающей, культуросберегающей и человекосберегающей экологической стратегии.  

Глубокое экологическое миросозерцание содержится в учении святых отцов, видящих в человеке соработника в Божьем деле сохранения мироздания. Следуя святоотеческому наследию, величие человека состоит в защите, попечении о Божьем мире, бережном хранении священной книги творения, осуществляемом в соработничестве с ее Создателем. 

Греческий термин «экология» связан с искусством домостроения. Так понимали экологию в православной Византии – цивилизации нормативно воплотившей принципы экологии культуры, цивилизации, преемницей которой является Россия. Восприятие мира как Дома, где бережно хранится память предков, где ощущается связь поколений, присутствует взаимопомощь, любовь к ближнему и природе – русский православный экологический взгляд на мир. 

Русскому народу свойственно восприятие территории проживания как Дома, требующего внимания и заботы. При этом без нравственного очищения, экологии души не может быть экологии территории. Русское видение мира, русское миросозерцание – восприятие мироздания и прежде всего своей Родины как сотрудничества уникальных и самобытных общин, хранящих память предков и природное достояние, творчески укорененных в природном и культурном наследии, передающих свое месторазвитие грядущим поколениям обогащенным.

Сохранение кормящего ландшафта, природных и культурных систем – русский путь и русская идея. Сберегая и преображая природу, храня память предков, традиции и природные богатства, воплощая высокую заповедь любви к ближнему и попечения о природной среде, русский народ исторически созидал Россию как Экологическую державу-цивилизацию. Исторические достижения русского народа обусловлены раскрытием им во всей полноте экологически значимых традиционных духовно-нравственных ценностей. Экологически значимые традиционные ценности исторически виделись русскому народу основанием взаимопонимания и сотрудничества со странами и народами всего Евразийского мира. 

Россия исторически создавалась как Домашняя цивилизация – цивилизация Дома-Семьи, т.е. цивилизация Экологическая. «Экос», греческое «ο’ικος» значит дом. Путь развития Российской цивилизации есть экологический путь домостроения — исторический подвиг возделывания, претворения огромных пространств в Родной Дом, их преображения в Родину-Россию.

Экологическая культура в России имеет глубокие корни. Обладает стратегической духовной глубиной. Экологические идеи и ценности исторически свойственны русскому народу, как и всем народам нашего Отечества. Они имеют свой исторический фундамент в многовековых традициях духовной жизни, присущи их богатой культурной истории. Сегодня важно вновь увидеть их объединительный потенциал.

Экологические ценности – глубинные, сердцевинные традиционные ценности русского народа и Российской цивилизации. Они есть традиционные ценностные воззрения русского народа и всех народов России. Речь идет о сущностных русско-российских цивилизационных ценностях, ценностях общенациональных. Ими утверждается достоинство человека как ответственного творческого носителя всей совокупности культурно-исторической и природной жизни Отечества. Речь идет об ответственности перед предшествующими поколениями, а также об ответственной передаче культурного и природного наследия поколениям грядущим в качестве добровольно принятого обязательства, о правообязанности сохранения культурного и природного наследия как источника формирования будущего.

Российское цивилизационное самосознание есть самосознание великой Экологической державы-цивилизации. Закономерно, что именно на территории России академиком Д. С. Лихачевым было озвучено понимание экологии как сохранения единого наследия человечества — природного и культурного. Закономерно, что именно в России родилась современная экологическая философия — философия русского космизма. Именно Россия дала миру идею ноосферы — идею гармоничного взаимодействия человечества, природы и Творца, являющуюся сущностной характеристикой российского цивилизационного сознания.

Россия — цивилизация, базирующаяся на экологических принципах мироосвоения, стратегиях сбережения культурных и природных форм мироздания. Инспирированные Россией интеграционные процессы на территории Евразии всегда были подчинены экологическому императиву, нося культуросберегающий и природосберегающий характер. История страны — история сбережения народов, их наследия во всем многообразии ценностей и традиций, сбережения их укладов и месторазвитий. Российский исторический путь – путь сбережения природных пространств на благо всего человечества. В середине прошлого века Россия сохранила Землю от разрушения, героически противостоя фашизму. Все прошлое столетие сберегая жизнь от структурного насилия страна активно противодействовала колониализму на планете. Противостояние неофашизму и неоколониализму осуществляется нашей страной и в XXI столетии. В настоящее время Россия успешно осуществляет свою великую историческую миссию cсбережения и защиты традиционных ценностей – этой духовной основы развития жизни на Земле.

Сегодня стратегическая репутация России в Евразии и всем мире связана с укреплением традиционных духовно-нравственных ценностей, которые являются универсальным экологическими смыслами, способными выступать основанием взаимопонимания и взаимодействия стран и народов Евразийского континента и всей планеты.

Общеизвестно, что государства-члены Шанхайской организации сотрудничества договорились объявить 2025 год Годом устойчивого развития. Необходимо помнить о сложнейшей социокультурной онтологии устойчивого развития. Экологически ориентированное устойчивое развитие предполагает обращенность к вечным ценностям, раскрывающим духовные константы человеческой природы. Если такой обращенности нет, то ни о каком устойчивом развитии не может быть и речи. Нет никаких оснований говорить о гуманном устойчивом развитии, если человек как духовный субъект развития не имеется ввиду.

Устойчивое развитие не тождественно копированию моделей общества потребления. Оно определяется отнюдь не односторонне истолкованными утилитарными экономическими целями, а исторически сложившимися ценностными структурами, структурами ценностных представлений народов и стран, осуществляется не в анонимных экономических полях, а в ценностно насыщенном пространстве кооперации уникальных цивилизаций.

Устойчивое развитие предполагает обращенность к традиционным ценностям – вечным духовным ценностям, ценностям, сердцевинным для Российской цивилизации. 

Россия, русский народ выступают хранителями исторически выверенных, обладающих духовно-исторической стратегической глубиной, экологических ценностей, экологических ценностных кодов и способов мышления, могущих обеспечить устойчивое развитие Евразийского континента. Речь идет о традиционных российских духовно-нравственных ценностях. Исторически Россия, мирно объединившая огромные просторы Евразии, выступала примером устойчивого развития для стран и народов. Идея мирного и справедливого развития стран и народов, ценностно насыщенного устойчивого развития как единства в многообразии, развития, видящего сохранение традиционных ценностей и образов жизни источником творимой современности, содержится в российском цивилизационном послании. Это цивилизационная стратегия русского народа и исторический путь Российского цивилизациестроения. Искусство российского цивилизациестроения, подразумевающее раскрытие мироформирующего значения традиционных ценностей, позволяет увидеть глобальное служение нашего Отечества в ракурсе модератора устойчивого развития соцветия своеобразных цивилизаций, определять миссию России как системообразующего центра формирования устойчивого развития.

Недавно исполнилась годовщина теракта в «Крокус Сити Холле» — крупнейшего в России за последние 20 лет, со времен захвата школы в Беслане в 2004 году. Эта трагедия обнажила неочевидную до того проблему: уязвимость общественных мест перед организованным насилием. 146 погибших и более пятисот раненых — очень страшная цифра и прямая демонстрация уязвимости нас всех перед организованным насилием. Хронология событий показывает, счет шел на минуты. Большинство жертв были убиты в первые 9 минут, а всего террористы провели в «Крокусе» 13 минут, по официальным данным. В таких условиях времени на реакцию попросту нет, даже у спецподразделений, чья задача — спецоперации и антитеррор.

Среди погибших был участник СВО, полковник спецназа ГРУ Тимур Мясников, он принимал участие в СВО, служил в третьей бригаде специального назначения и находился в отпуске, приехав с фронта решил сходить с семьей на концерт. Во время теракта ему удалось спасти своих близких, но будучи безоружным, он оказался бессилен перед террористом с автоматом. Тимур погиб. У меня, как и у некоторых специалистов в сфере безопасности, возник логичный вопрос: могло ли быть иначе, если бы такие люди, как Мясников, имели право носить табельное оружие вне службы?

Стратегия врага тут проста: бить по тем точкам, где реакция будет медленной или невозможной, а эффект максимально ярким. Это касается не только организованных террористических групп, но и одиночек, радикализированных маргиналов, которые могут напасть внезапно и где угодно. Никто не хочет повторения «Крокуса», и мы обязаны сделать выводы и быть готовы к новым вызовам. 

Радикализация кавказской молодежи, рост влияния суннитского богословия в ряде регионов, перемены в Сирии — все это должно побудить нас к поиску новых решений. И в такой новой реальности особенно важно, чтобы среди нас были те, кто способен мгновенно дать на это эффективный ответ. Те, кто обладает безусловным доверием государства и имеет необходимый опыт.  Речь идет о людях, чья профессия — быть щитом государства и общества, такие как Тимур Мясников. 

Сегодня не каждый сотрудник спецслужб вне работы может иметь при себе личное оружие, без специального разрешения начальника, а зачем это нужно начальнику? Зачем ему лишняя ответственность?  Вероятно, настало время пересмотреть старые нормы и убрать бюрократические препоны. 

Международный опыт

В мире накоплен опыт, достойный изучения. Например, в США федеральный закон позволяет полицейским, включая отставников, носить личное оружие по всей стране, это не жест престижа, а элемент доверия и инфраструктура безопасности. Полицейский остается полицейским и вне дежурства.

В Израиле после серии нападений военным предписали не сдавать оружие на время отпусков, вооруженный солдат в автобусе, в кафе, в городе стал нормой и фактором спокойствия окружающих.  После терактов 2015 года Франция также разрешила своим полицейским брать табельное оружие даже вне службы. Офицер может находиться с оружием в кинотеатре или на массовом мероприятии — именно там, где угроза может быть наиболее вероятна. В Чехии и Швейцарии также действует система доверия к подготовленным людям на службе, при наличии строгих проверок и контроля. Везде, где государство доверяет своим профессионалам, уровень защищенности высок. 

Возможное решение

Хочется сразу сказать главное – сейчас речь не идет о массовой легализации оружия среди гражданского населения, и я не предлагаю разрешать ношение оружия вне службы всем сотрудникам силовых ведомств.  Для начала речь может идти о точечных мерах: дать право на ношение короткоствольного оружия вне работы отдельным категориям сотрудников спецслужб и ведомств — тем, кто прошел подготовку, аттестацию, обладает необходимым уровнем ответственности и доверием. Условия допуска должны быть предельно жесткими: обязательная медкомиссия и психологическое тестирование, регулярное подтверждение навыков стрельбы, скрытое ношение, нулевая толерантность к алкоголю, рекомендации коллег и строгая ответственность за любое нарушение.

Смысл этой меры не в том, чтобы расширить доступ, а в том, чтобы не упускать тот ресурс, который уже существует. Среди нас есть те, кто может и умеет эффективно действовать в критических ситуациях, но по факту они могут делать это только на службе.

Исторический контекст

До революции 1917 года в России ношение оружия не было чем-то исключительным, напротив, в определенных сословиях оно считалось естественной частью жизни. Пистолеты и револьверы — «Маузеры», «Наганы», «Браунинги» — продавались свободно, а реклама оружейных лавок размещалась в уважаемых печатных изданиях. Носила их в основном интеллигенция, студенты и даже дамы. Ближе к началу XX века появились ограничения, но общее правило сохранялось: человек, обладающий статусом и доверием — офицер, врач, преподаватель, чиновник — мог не просто владеть, но и носить оружие. Даже крестьянин с ружьем не вызывал удивления. И никакой анархии, и разгула преступности — общество воспринимало оружие как инструмент: на охоте, в быту, при необходимости защиты. Все это напрямую опровергает миф о «неуправляемости» и опасности народа с оружием. Хотя пример с дореволюционным обществом не полностью сопоставим с современной ситуацией, он ясно показывает: наличие оружия в частных руках не ведет автоматически к хаосу — напротив, при наличии культуры и ответственности оно становится фактором стабильности.

Доводы вероятных противников инициативы 

Первое, это может увеличить преступность. На практике это не подтверждается, в странах, где силовикам разрешено быть вооруженными постоянно, нет всплесков преступлений с их участием, зато есть случаи, когда их присутствие позволяло остановить нападение до приезда помощи.

Второй аргумент — «мы не готовы, у нас нет культуры владения оружием». История говорит об обратном: культура обращения с оружием в России существовала столетиями и была нормой во многих социальных слоях. Вопрос не в менталитете, а в навыках и, если хотите, — в культуре его использования и ношения. Эти навыки не утрачены — их можно и нужно восстановить. Не массово, а точечно — через подготовленных и доверенных людей.

Разговор об оружии, его месте в современном обществе — это важный маркер зрелости общества. А в нашем случае — еще и показатель гибкости, ответственности и способности к осмысленному выбору. В мире, где подобное может случиться где угодно и в любой момент, возможность быть защищенным становится базовой потребностью.

В скором времени нас ждет судебный процесс над этими выродками, и все мы хотим возмездия и справедливого правосудия. Этот момент вновь заставит нас вспомнить погибших, представить себя на их месте — жертвой или очевидцем. И очень важно, чтобы это стало не только временем скорби, но и отправной точкой для обсуждения в профессиональной среде и среди тех, кто принимает стратегические решения в сфере безопасности. Обсуждения о праве части силовиков носить оружие вне службы — как о мере, которую следует признать нормой. Ведь у общества появился запрос: запрос на надежный щит от государства. 

Глобализация, вопреки ожиданиям, не ознаменовала «конец истории». Наоборот, она привнесла в мир новые вызовы и проблемы, которые требуют нашего внимания и осмысления. Одним из наиболее заметных последствий глобализации стало усиление мирового неравенства. В то время как одни страны и корпорации процветают, другие остаются в тени, сталкиваясь с экономическими трудностями и социальной нестабильностью.

Кроме того, глобализация поспособствовала неоколониальной экспансии, когда более мощные государства и транснациональные корпорации начали диктовать свои условия менее развитым странам, что стало приводить к их экономической зависимости и утрате суверенитета. В этом контексте также стоит отметить проблему потери национальной идентичности — стирание культурных особенностей и традиций под влиянием глобальных трендов и унификации.

Феномен «трампизма» можно рассматривать как реакцию на идейно-политический кризис, охвативший Запад. Это движение отражает стремление вернуть контроль над национальной политикой и экономикой, защитить традиционные ценности и интересы. «Трампизм» стал своеобразным ответом на вызовы, порожденные глобализацией, и сигналом о необходимости пересмотра существующих подходов к осуществлению национальной и глобальной политики. Эта идеология представляет противовес т.н. «культурному марксизму», который, по мнению правых, под видом «политкорректности» и «мультикультурализма» подрывает фундаментальные ценности западного общества.

«Трампизм» представляет собой новое проявление национального консерватизма. Одним из ключевых теоретиков «новых правых» является Йорам Хазони. Этот израильский гражданин и убежденный сионист не занимал официальных должностей в администрации Трампа, но его влияние как председателя одного из аналитических центров современных американских консерваторов — «Фонда Эдмунда Берка», сложно переоценить. В статье американского консервативного журнала «Vox» Хазони описывается как «один из самых известных мыслителей американского правого крыла и олицетворение влиятельного израильско-американского правого мира идей». 

Хазони — автор нескольких фундаментальных работ по национальному консерватизму. В своем magnum opus «Добродетель национализма» (The Virtue of Nationalism, 2018) автор проводит четкую дихотомию между национализмом и «либеральным империализмом». При этом генезис нации, которую Хазони определяет как «несколько племен с общим языком или религией, которые в прошлом действовали совместно для общей обороны или в других крупных проектах», автор относит к библейским временам, отвергая классическое понятие нации как продукта Нового времени. Хазони продвигает концепцию патриархальной теории образования государства, утверждая, что формирование национального государства проходило через процесс включения семьи в клан, клана в племя и, наконец, племени в нацию. Таким образом, национальное государство представляется автору как исконно правильная, дарованная Богом форма организации общества: «закон Моисея предлагал израильтянам конституцию, которая объединила бы их в то, что сегодня назвали бы национальным государством». 

По мнению Хазони, национализм — это принцип политической легитимности, который гласит, что мир управляется лучше всего, когда нации свободны развивать собственные традиции и независимо отстаивать свои интересы. Национальное государство не подчиняется указаниям извне. Оно самостоятельно управляет своими внутренними делами и не допускает присутствия чужих вооруженных сил на своей территории. Такое государство взаимодействует на равных с другими суверенными странами, независимо от их размера. Оно обладает правом отказать другим государствам и международным организациям. 

В противовес этому он утверждает, что либерализм ошибочен, поскольку основывается на неверном представлении о человеке как о рациональном существе, заботящемся только о себе и не имеющем привязанностей к коллективам, таким как семья, племя или нация, в которых он рождается. На основе этой ошибочной антропологии либерализм строит неверную этику и политическую философию, согласно которым единственные законные требования к индивиду и законные институты — это те, которые он сам выбирает. Хазони полагает, что либерализм по своей природе является империалистической идеологией. Либералы сосредотачиваются на индивиде, в то время как нации, будучи коллективными образованиями, для них не имеют значения. Поскольку, по мнению либералов, все люди одинаковы и действуют как рациональные и эгоистичные агенты, границы между государствами утрачивают моральное значение. Либералы также уверены, что только либеральные режимы могут считаться законными. Поэтому, как и империалисты, они не видят моральных препятствий для свержения иных режимов, особенно если это соответствует их экономическим интересам. 

Либеральные империалисты пытаются замаскировать жесткий выбор между независимостью и подчинением, используя такие эвфемизмы, как «федерализм», «субсидиарность», «глобализация» и абсурдный термин ЕС «совместный суверенитет». Федерализм и субсидиарность представляют собой попытки убедить страны отказаться от своей независимости, обещая им, что они сохранят контроль над незначительными вопросами. Однако в ключевых вопросах они бессильны. Совместный суверенитет подразумевает, что страны-члены ЕС могут участвовать в голосовании по вопросам политики ЕС, но обязаны следовать решениям большинства. У них нет права вето, что означает отсутствие реальной независимости в тех случаях, когда важно иметь возможность сказать «нет». Либералы, будучи универсалистами, отвергают все иные формы государственной жизни, признают легитимность государств исключительного своего круга, что порождает потенциальные очаги конфронтации в глобальном масштабе. Либеральные глобалисты обладают завышенным чувством значимости, полагая, что они представляют не просто определенную политическую систему, а интересы всего человечества. Это убеждение приводит их к восприятию своих противников как врагов всего мира. В результате, резюмирует Хазони, их ненависть становится более яростной, а конфликты — более продолжительными и разрушительными. 

В своей книге «Консерватизм: новое открытие» (Conservatism: A Rediscovery, 2022) Хазони предлагает глубокое и всестороннее понимание того, что значит сохранять культурное и общественное наследие в современном мире. Он критикует консерваторов старой школы, которые «превратились в сторонних наблюдателей, с изумлением наблюдающих, как всепожирающий огонь культурной революции уничтожает все на своем пути». Он отмечает, что идеологические течения, зарождающиеся в Америке, оказывают значительное влияние на мировую арену. Структура книги состоит из четырех частей: «История», «Философия», «Текущие дела» и «Личное». На первый взгляд, такой порядок может показаться необычным, но он создает логическую последовательность, которая усиливает центральный аргумент Хазони: консерватизм, который он описывает, не только возможен, но и жизненно важен для возрождения наших обществ. В первой части Хазони рассматривает англо-американский консерватизм через призму выдающихся исторических фигур, таких как Эдмунд Берк и Джордж Вашингтон, чьи идеи формируют основу философской части книги.

Хазони ставит перед собой задачу защитить национализм как концепцию, противопоставляя его либерализму, глобализму и космополитизму. Философия Хазони подчеркивает важность семьи, племени и нации, связанных узами взаимной лояльности. Он утверждает, что традиционные институты, такие как язык, религия и закон, играют ключевую роль в укреплении культурного наследия и материального благосостояния. Индивидуальная свобода, по его мнению, ограничена традицией и социальными обязательствами, что позволяет обществу сохранять свою целостность и передавать культуру будущим поколениям. Хазони описывает консерватизм как философию, которая признает несовершенство человеческой природы и необходимость направлять низменные побуждения к общему благу через границы и нормы общества. Критика либерализма в книге Хазони сосредоточена на его рационализме и индивидуализме, которые, по его мнению, подрывают традиционные иерархии и институты. Он утверждает, что либерализм не способен защитить свои собственные институты от марксистской критики, которая использует те же рационалистические принципы для подрыва существующего порядка. Хазони считает, что либерализм страдает от «парадигмальной слепоты», игнорируя реальность человеческого существования и то, что делает жизнь осмысленной. 

Несмотря на критику, Хазони предлагает позитивное видение национального консерватизма, основанного на национальной идентичности, общественной роли религии и важности семьи и общества. Он призывает к экономической политике, направленной на всеобщее благосостояние, и к внешней политике, основанной исключительно на национальных интересах. Хазони подчеркивает необходимость восстановления самостоятельности и укрепления национальных границ, а также важность образования, ориентированного на традиции и историю. Однако национальное государство, которое он отстаивает, — это государство этнонационалиста, что вызывает определенные опасения.

При этом громкий пафос работ Хазони резонирует с их сомнительным научным содержанием. Основные слабости книг заключаются в их непоследовательной методологии и недостатке научной обоснованности. Его аргументация страдает от отсутствия четких критериев для определения национального государства. Он абсолютизирует патриархальный подход к образованию государства, полностью игнорируя другие подходы. Кроме того, согласно его теории, все государства прошлого и настоящего можно разделить на национальные и империалистические, что, однако, не соответствует исторической действительности. Критики также видят в его словах попытку легитимизировать действия Израиля по отношению к своим соседями. 

Характерно, что в появившейся в конце декабря публикации в недавно открытом телеграм-канале идеолога современной России Владислава Суркова отмечается, что международная ситуация в мире представляет собой «парад империализмов» как симптом «многополярного расстройства». Россия, по мнению Суркова, стала образцом ретрансляции империи, и другие мировые игроки стремятся ей подражать. В публикации четко указано, что в этом «параде» Соединенные Штаты будут играть ведущую роль: «Трамп требует себе Гренландию, Канаду, Панамский канал». Все это ведет к неизбежному глобальному столкновению: «империи возрождаются и — империи сталкиваются». В то же время мы наблюдаем, как Хазони, ключевой идеолог национального консерватизма, стремится продемонстрировать, что Трамп, как лидер новой формации, способен преобразовать США из государства «либерального империализма» в истинно национальное государство. Время покажет, удастся ли Трампу осуществить столь грандиозный маневр, или же это окажется лишь попыткой волка в овечьей шкуре продолжить свою империалистическую политику, прикрываясь национальными интересами. 

Доклад состоит из трех частей: глобальные тренды, экономика и внешняя политика. Главное внимание сфокусировано на проблемах, имеющих ключевое значение для обеспечения стабильного экономического и политического развития России на ближайшую (2025 г.) и более отдаленную перспективу. В подготовке доклада использован многолетний опыт прогнозных исследований, проводимых ИМЭМО РАН. Анализируются основные внешние вызовы для России и возможности ответа на них.

О том, какие темы и смыслы будут обсуждаться на круглом столе, можно узнать из беседы профессора КИУ имени В.Г. Тимирясова, д.ф.н., советника ректора по стратегическим инициативам Олега Агапова и эксперта Центра социально-консервативной политики, старшего научного сотрудника Института наследия имени Д.С. Лихачева Сергея Волобуева. 

Волобуев С.Г.: — Олег Дмитриевич, почему концепт суверенитета и/или суверенности стал темой обсуждения на круглом столе?

Агапов О.Д.: Добрый день, уважаемый Сергей Григорьевич! Тема суверенитета на мой взгляд выступает в современных геополитических условиях ведущей, поскольку за нормативно-правовым определением суверенности имеется ввиду проблема субъектности в современных международных отношениях.

На наш взгляд, суверенитет – это открытая динамичная система, обладающая как константами (международный статус, ядерное оружие, политико-правовая форма, исторический опыт, традиции), так и переменными факторами (стратегии, практики), воплощающими уровень развития гражданской политической нации. 

В основе всех форм суверенитета лежит гуманитарно-духовная идея, дающая личностное обоснование для государственного, военно-политического, социально-технологического, экономического, продовольственного и иных видов суверенитета. В современной геополитической ситуации суверенитет – это правовой и мировозренческий приоритет для формирования многополярного мира. Это положение / статус, дающее каждому субъекту международных отношений возможность избежать рисков навязанной идентичности, неприемлемых условий для существования и развития. Духовный / гуманитарный суверенитет, вспоминая философию истории Льва Карсавина – следует определить как способность субъекта исторического творчества – личности, нации, государства, цивилизации выйти из уровня «убленеднности» на уровень симфонии /полноты бытия, способность предстать в полноте сил исторического творчества.

Президент РФ и национальный лидер России Владимир Путин, выступая еще в 2007 г. на Валдайском форуме отмечал, что «суверенитет— это очень дорогая вещь, и на сегодняшний день, можно сказать, эксклюзивная в мире. Для России суверенитет – не политическая роскошь, не предмет гордости, а условие выживания в этом мире. Россия такая страна, которая не может существовать без защиты своего суверенитета. Она будет либо независимой, либо, скорее всего, ее вообще не будет»^[1].

Кроме того, я разделяю позицию научного куратора нашего международного стола Иосифа Евгеньевича Дискина, который в недавнем интервью показал, что «проблема суверенного развития является объединяющей для всех уже действующих участников БРИКС», поскольку всех, «и лидеров и народы БРИКС — объединяет борьба против прежней модели одномерной глобализации. Модели, основанной на доминировании системы априорно заданных идеологами коллективного Запада ценностями и институтами»^[2].

Знаете, еще в 2017 г. зам. председателя Комитета Совета Федерации по международным делам А.А. Климов отмечал, что «в зависимости от обстоятельств формально суверенные государства могут либо укреплять, либо терять свою независимость. Последнее происходит как вольно (решением собственных правительств), так и против их воли (например, в результате внешней интервенции)» ^[3]. Убежден, что у России есть необходимые условия для расширения и укрепления своего суверенитета. Среди слагаемых моей убежденности высокий уровень патриотизма среди граждан России, легитимность политического режима, уровень оборонно-промышленного комплекса и действия вооруженных сил России на Украине, общие темпы развития российской экономики.

Волобуев С.Г.: Какое место и роль в процессах интеграции БРИКС может, на Ваш взгляд играть общественность России – академическая, спортивная, связанная с этнокультурными и религиозными сообществами?

Агапов О.Д.: Думаю, что общественность России и стран БРИКС прежде всего должно разделять позицию, что укрепление российского суверенитета не направлено против третьих стран или какихлибо народов. Далее, без развития практик суверенитета каждой страны, входящей в ООН, их национальное сознание и самосознание не сможет быть стабильным и поступательным: одномерная глобализация все больше принимающая постгуманитические черты, просто аннигилирует все «сложное цветение» культур. 

Кроме того, именно на уровне общественности должно быть понятно, что суверенитет не тождественен самоизоляции. Скорее – это инструмент, для расширения международного сотрудничества с учетом исторического, социокультурного и цивилизационного развития. Неслучайно последние 20 лет – активно разрабатывается теория и практики многополярного мира, концепции государств-цивилизация (как альтернатива доминированию государств-наций).

Иными словами, именно институты гражданского общества – в лице множества НКО, в том числе национально-культурной и религиозной направленности, смогут стать силой противостоящей идеологии глобализма и трансгуманизма.

Волобуев С.Г.: Каким образом будет организован круглый стол в Казани (12 сентября)? Что выноситься на обсуждение, какие результаты Вы ожидаете?

Агапов О.Д.: В целом, специфика нашего стола в том, что она собирает представителей институтов гражданского общества, способных поддержать политические усилия государственных структур стран БРИКС по интеграции и всему спектру взаимодействия между государствами. Проведением круглого стола в преддверии Саммита БРИКС в октябре 2024 г. в Казани, мы хотим инициировать широкое международное движение за консолидированную общественную поддержку национального курса на суверенное развитие как в уже вступивших с объединение БРИКС стран, так и тех государств, которые выражают стремление присоедиться к нему. Нам, важно вести системную работа по наращиванию практик реального взаимодействия России и Китая, России и Индии, России и Ирана, ЮАР, Бразилии и других стран БРИКС. Если первоначально – БРИКС был идей – гипотезой о клубе восходящих государств, то сегодня его развитие – это реальный шанс для народов реализовать стратегию социально-технологической и экономической модернизации и при этом сохранить суверенность и самобытность, цивилизационную идентичность.

Я солидарен с исследователями, считающими, что БРИКС предстает как историко-политико-экономико-социокультурная новация, предлагающая стратегию преодоления модели одно – или – биполярный мироустройства. Например, профессор А.В. Виноградов полагает, «социально-экономические и политические модели БРИКС — это не просто центры силы или экономического влияния, а разные исторические проекты, сила которых измеряется не сравнением в реальном времени, а возможностями отвечать на вызовы времени в длительной перспективе. В многополярности впервые после объединения мира в результате глобализации появляется общее пространство для исторического творчества»^[4].

Мы, как организаторы планируем три такта работы круглого стола. Сначала, в ходе обсуждения, на первой сессии мы ходим рассмотреть концепции суверенитета в многополярном мире как ориентир и ресурс развития гражданского общества. Далее, во второй части, остановится на обмене мнениями по общей тематике, посвященной развитию межнациональных и межрелигиозных отношений в многополярном мире. И, наконец, в третьей части мы перейдем к резолюции. Смею надеяться, что ключевые наработки участников круглого стола «Общественность за суверенное развитие», окажутся интересными главам стран БРИКС, которые соберутся на Саммит в октябре, в Казани.

Волобуев С.Г.: -И последний вопрос лично к Вам? Какую мысль Вы будете развивать на круглом столе?

Агапов О.Д.: Основную свою задачу как философа я вижу в разработке принципа цивилизационного реализма, способного стать основой для концептуально-развитой парадигмы альтерглобализма и /или альтермодерна. Уверен, что сегодня стратегической задачей академического сообщества России (шире стран БРИКС) должно быть создание научно-исследовательской программы, включающей в себя: — (а) теорию многополярности; (б) концепцию государства – цивилизации; — (в) стратегии альтермодерн-развития; — (г) продуманные практики обеспечения запроса в международных отношениях принципов инклюзивности и а (анти)монополии; — (д) выработку системы KPI — индикаторов развития многополярности для ведения постоянного мониторинга геополитической, геоэкономической, геокультурной и геоантропологической ситуации / процессов; — (е) модели «сложной гегемонии» и легитимности государств-цивилизаций. — (и) критерии «сборки» новых субъектов Альтермодерна, разработки теории цивилизационной идентичности как многомерного сообщества. Вне глубокой и системной разработки вышеперечисленных вопросов невозможно на новом качественном уровне вести дискуссии на международном уровне. К сожалению, без теоретико-дискурсивной «зрелости» (ее вербализации и визуализации, перформативной динамике) все инициативы БРИКС рассматриваться как ситуативный продукт «фабрик мышления» министерств иностранных дел стран БРИКС.

^[1] http://council.gov.ru/services/discussions/blogs/83371/

^[2] «Смогли в Казани – сможем и в мире!» Почетный профессор КИУ Иосиф Дискин – о предстоящем круглом столе «Общественность за суверенное развитие» / ieml.ru // https://ieml.ru/news/37491/

^[3] http://council.gov.ru/services/discussions/blogs/83371/

^[4] Виноградов А.В. Диалоговый формат БРИКС и его роль в становлении многополярного мира // Сравнительная политика — №1(14) – 2014. – С. 47 – 52. – С. 51.

Волобуев С.Г. ^[1]: Казанское научное сообщество давно и плодотворно сотрудничает с Центром социально-консервативной политики, неоднократно принимая участие в круглых столах, теоретико-методологических семинарах, форумах. Совсем недавно научно-исследовательский тандем профессоров Казанского инновационного университета имени В.Г. Тимирясова в лице д.ю.н., профессора И.И. Бикеева и д.ф.н., профессора О.Д. Агапова завершили свою часть на тему «Татарстан в цивилизационном пространстве России: инновационное развитие и этнокультурная связность» в большом академическом проекте «Цивилизационное будущее России» по гранту АНО «Новый век» (в нем принимают участие более 50 ученых из университетов России). Сегодня я представляю читателям беседу с одним из авторов, а именно профессором О.Д. Агаповым.

Агапов О.Д.: Добрый день, уважаемый Сергей Григорьевич! Академическое сообщество Казанского инновационного университета имени В.Г. Тимирясова чрезвычайно признательно ЦСКП за уникальную возможность для социально-гуманитарного сотрудничества, тем более, что на площадке Центра собираются ведущие научные силы и общественные деятели для обсуждения наиболее актуальных проблем, стоящих перед Россией.

Действительно, в 2022 г. АНО «Новая эра» запустила проект «Цивилизационного будущее России», который до 2023 г. возглавлял И.А. Чихарев (1978 – 2023 гг.). Проект подразумевает теоретико-методологическое исследование эвристических возможностей цивилизационной теории в нач. XXI в. Тем более, что за последние годы активно развивается представление о России как государства-цивилизации (труды можно изучить на сайте: https://new-era.space/club/nir/).

В частности, Сергей Пантелеев полагает, что ключевыми параметрами России как государства-цивилизации являются:

 — наличие русского цивилизационного ядра, обладающего и этническим и надэтническим измерением; — особая роль русского языка, одного из основных языков ООН, одного из наиболее распространенных языков в мире;

 — особая роль Православия при общей веротерпимости, развитии и сотрудничества других традиционных религий;

 — многонациональный характер русской государственности как сформировавшаяся на протяжении тысячелетней истории России традиция сосуществования, взаимодействия и взаимообогащения различных народов и культур; — особая роль пространственного измерения, как в географическом, геополитическом, хозяйственном, так и в историческом и культурно-психологическом плане;

 — наличие многомиллионного Русского мира – выходящего за границы нынешней РФ русского культурно-исторического пространства и проживающей более чем в 100 странах мира русской зарубежной общины; — всемирная роль русской науки и культуры;

 — общемировое значение русской истории и государственности»^[2].

Есть также разработки концепции России как государства – цивилизации В. Никонова, В. Наумкина, А. Грякалова, В. Цымбурского, В. Багдасаряна и многих других.

Волобуев С.Г.: Соглашусь, с Вами, что одной интересных и плодотворных дискуссий последнего десятилетия стала разработка теории государств – цивилизаций. Мы неоднократно проводили круглые столы, направленные на изучение различных теоретико-методологических сюжетов позволяющих развить цивилизационный дискурс. Есть таже интересные наработки Изборского и Валдайского клубов, Института наследия имени Д.С. Лихачева, представителей вузовской науки. В чем, Вы видите значение концепции государства – цивилизации?

Агапов О.Д.: Разработка парадигмы государства-цивилизации способна выступить программой научно-исследовательской деятельности, придающей новый импульс развитию социально-гуманитарных наук в России. В первую очередь, это будет способствовать продвижению дискурса гуманитарного суверенитета России, а также это шаг по утверждению современной российской гражданской политической идентичности, ее выход на уровень цивилизационной субъектности, воплощаемой как в профессиональной (политической, социокультурной, экономической, военной) деятельности, так и практиках повседневности.

Мы полагаем, что российская цивилизационная субъектность – это основа цивилизационного реализма, подразумевающего отношение к России как действующему субъекту исторического бытия и творчества, обладающего собственным цивилизационным сознанием и самосознанием, волей, интересами, шкалой ценностей, привлекающей к ней других субъектов истории как внутри цивилизационного пространства российского государства-цивилизации, так за ее пределами. Более того, развитие цивилизационного реализма – это борьба на два фронта, как за традиционные ценности, так и за и формирование: 

а) цивилизационного воображения, как практики проактивного мышления, создающего аксиологическое предложение для XXI в. В частности, российское государство-цивилизация выступает не только защитницей этнорелигиозного многообразия и традиций, но и сохранения антропологической идентичности человеческого рода;

б) цивилизационной компаративистики или сравнительного анализа государств-цивилизаций современности (Россия, Китая, Иран и др.);

в) цивилизационной прагматики или выработки правовых установлений, политических форм, гуманитарных практик.

Волобуев С.Г.: Довольно интересный теоретико-методологический подход. Скажите какие сюжеты Вы раскрыли в своем исследовании?

Агапов О.Д.: Научный труд на тему «Татарстан в цивилизационном пространстве России: инновационное развитие и этнокультурная связность» превышает объем 7.п.л. и включает в себя 10 параграфов (историческая справка о регионе, роль региона в политическом, социально-экономическом, технологичном развитии России (P.E.S.T. — анализ), культурное разнообразие региона, геополитическое и геостратегическое окружение, показательные кейсы по регионы, ключевые вызовы, стоящие перед регионом: P.E.S.T. – анализ, негативные нарративы о регионе и проблемы его интеграции в федеральное политическое пространство, проблемные зоны в позиционировании региона, перспективы развития и интеграции региона: политические и стратегические рекомендации).

В ближайшей перспективе на основе собранных и теоретико-методологически проработанных обширных данных из различных социальных и гуманитарных наук в ближайшее время выйдет в свет препринт будущей коллективной монографии и состоятся круглые столы, теоретико-методологические семинары, открытые лекции. Результаты предварительного рецензирования представленного на обсуждение экспертного сообщества АНО «Новый век» (профессора А.И. Агеев, С.В. Перевезенцев, А. В. Дахин и др.) показали, что научный труд будет востребован академическим сообществом России при преподавании таких вузовских дисциплин как «История», «Основы российской государственности», «Политология», «Социология» и т.д.

Волобуев С.Г.: Размах исследования довольно обширен, но меня заинтересовал вопрос о геостратегическом развитии Татарстана, как субъекта Российской Федерации? В чем Вы видите геостратегические перспективы? 

Агапов О.Д.: Геостратегически перспективы развития России в целом, и Татарстана как одного из ее динамично развивающихся субъектов, обусловлена обновлением геополитических задач в XXI в. Российский политик и ученый В.А. Никонов пишет, что «императивы XXI в. заставляют взглянуть на Российскую Федерацию не как на европейскую или евразийскую страну, а как страну евро-тихоокеанскую»^[3]. Во внутренней политики одним из важнейших признаков российского государства-цивилизации выступает федерализм (его принципы: единство в многообразии, разделенный суверенитет, принцип субсидиарности, сочетание симметрии и асимметрии), подразумевающий «длинную формулу идентичности», позволяющую развивающемуся субъекту российской цивилизации выступать в качестве субъекта стягивающим в своем бытии прошлое – настоящее – будущее, спрягающим в своей жизнедеятельности ценности гражданской, историко-культурной, этно-религиозной и иных идентичностей. Важно помнить, что российский федерализм – это открытая развивающаяся система, репрезентирующая интересы субъектов Российской Федерации. Именно федерализм, на наш взгляд, позволяет сегодня на практике воплотить идею о России как государстве-цивилизации, как историческое сообщество наций и цивилизаций, способное дать им новую стать и облик, уровень бытия. обогатить смыслами и жизненной энергий, преодолеть исторические вызовы инертности, аннигиляции, хаоса.

Соединяя внешний и внутренний контуры развития российского государства – цивилизации, не будет преувеличением утверждение о том, что главное цивилизационное искусство России состоит в искусстве объединения людей и народов с помощью смыслов и ценностей, символов и образов, интеграции пространств и сообществ с опорой на знание территорий, учета традиций и уклада жизни. Объединения ради сохранения и преумножения жизни. Представитель исламского богословия Дамир Мухетдинов убежден, что межнациональная и межрелигиозное многообразие России «наша судьба и наше богатство. Неискоренимая плюральность — факт современной цивилизации, которую та парадоксальным образом пытается искоренить. Там, где действует универсализирующая тенденция, действует и универсализация особенного, его легитимация и оправдание. Мы подразумеваем не какую-то историческую автоматику, а естественную и закономерную человеческую реакцию, противодействующую отрыву от корней, искоренению»^[4]. Опыт исторического бытия России показывает, что как только политическая элита и народ забывает об искусстве объединения (увязывания, соединения, кооперации) наступают периоды Смуты и дезинтеграции. Архетипически, искусство соединения и согласия связана с традиционными для российских народов религиями «осевого времени». Игнорировать этот момент лишать себя цивилизационного фундамента и ресурса развития, ибо «духовные традиции — это не декоративный реликт; по крайней мере, они могут им не быть и быть им не должны. От успеха проекта единства в многообразии и согласия разных зависит судьба всемирно-исторического цивилизационного процесса»^[5].

Именно христианство и ислам несут в себе ценностные императивы «единства (перед Богом) многообразия (форм свободного служения)», «согласия разных», выступающих мировоззренческими архетипами (в превращенных формах) на каждом новом политическом этапе развития ценностно-смыслового обоснования миро-устройства Российской империи, Российской Советской Федеративной социалистической республики (РСФСР) – СССР, Российской Федерации. Полагаем, что в ближайшей перспективе российским академическим сообществом должны быть инициированы междисциплинарные исследования на грани христианского и исламского богословия, политической теологии, религиоведения, политологии, истории и культурологии. Научный задел подобного исследования есть в исследованиях М. Вебера, С. Булгакова, Д. Зильбермана, С. Хоружего, О. Генисаретского, В. Малявина, Д. Мухетдинова и др.

Именно христианство (духовная практика исихазма) и ислам (духовная практика суфизма) – выступают не только за совместное цивилизационно – социальное развитие, но и формируют отношение к жизни как свободному и творческому служению. Именно в этом истоке черпает себя инновационность русского и татарского народов, народов входящих в российской культурно-историческую формацию.

Иными словами, связность этнокультурного (мира традиции) и инновационного (жизненного мира Модерна) обеспечивает российская симфоническая цивилизационная субъектность / идентичность, императивы (великодушия и жизнестойкости) и константы которой позволяют отвечать на новые исторические вызовы различных эпох X-XXI вв., преодолевать и врачевать травмы / трагедии истории, развиваться, проявляя волю и вкус к жизни. 

Главное, российская цивилизационная субъектность – это не вещь, а процесс, предполагающий меру усилий, знаний, воли, свободы и творчества от каждого гражданина. Россия как государство-цивилизация – это исторически возникшая и развивающаяся форма, обеспечивающая народам в нее входящим полноту их социально-экзистенциального раскрытия, в меру обретения социокультурных, гражданских и профессиональных практик жизнедеятельности.

^[1] Ключевые темы: «тринитарная логика» государства – цивилизации (А. Грякалов, В. Наумкин), «от полифонии к симфонии» (В. Аверьянов), «единство многообразия», «длинная формула идентичности», «сложный человек в сложном мире» (А. Неклесса), «срыв» (В. Бибихин), новое «осевое время» (К. Ясперс – С. Переслегин) – мировоззренческий перегрев России 2000 – н.в., «аудит западной философии», «потенциал русской/российской философии» (космизм, евразийство и т.д.), «новая диалектика западников и славянофилов».

^[2] Пантелеев С. Россия как государство-цивилизация // https://russkie.org/articles/rossiya-kak-gosudarstvo-tsivilizatsiya-osnovnye-parametry/

^[3] Никонов В. А. Современный мир и его истоки. – М.: Издательство Московского университета, 2015. – 880 с. – С. 437.

^[4] Мухетдинов, Дамир Теология обновления. Исламский неомодернизм и проблема традиции / Московский исламский ин-т; Санкт-Петербургский гос. ун-т. — М.: ИД «Медина», 2023. — 736 с. – С. 18.

^[5] Мухетдинов, Дамир Теология обновления. Исламский неомодернизм и проблема традиции / Московский исламский ин-т; Санкт-Петербургский гос. ун-т. — М.: ИД «Медина», 2023. — 736 с. – С. 17.

Спасибо всем белорусам, которые пришли в этот поздний час высказать соболезнования семьям, у которых погибли родственники, и пострадавшим, которых, к сожалению, очень много. 

Россияне и белорусы едины. Мы братья и всегда друг друга поддерживаем.

«Устойчивое развитие – это устойчивость нашей экономики», — отметил Горбунов.

Выступавшие подчеркнули, что экспортные пошлины не должны быть связаны с оборотными поступлениями. Речь не только об экспортных пошлинах, но и об экологических штрафах. «Прогресс не бывает без антропогенного воздействия», — подчеркнул Илья Горбунов.     

«Мы безусловно за реальную экологию – сохранение среды, решение экологических задач, сохранение климата. Но необходимо все же различать повестки – сохранение климата и повестку, со стороны мирового сообщества, цель которой – сдержать экономический рост всех развивающихся экономик, ориентированных на реальный сектор. БРИКС+ в течение года – двух, нескольких лет – это 35% процентов мирового ВВП, причем реального сектора.

Семерка [страны, контролирующие номинально 50% мирового ВВП] явно не рассчитывала на то, что страны-производители не останутся «производственным цехом», а сделают колоссальный технологический рывок. Отсюда и желание остановить их в развитии. Россия подписала углеродную нейтральность, но – до 2060 года. Время есть расставить приоритеты», — считают в ЦСКП.

Для правительства России сейчас главная задача вести четкую и сбалансированную политику в отношении пошлин – как экспортных, так кстати и импортных.

Всем известно, как импортные пошлины реально повлияли на настроения населения. Речь о пошлинах на поставку импортных яиц. В результате правительство РФ приняло решение об отмене ставок.

«Палладий, конечно, не продукция для населения, но не менее значимый продукт для поддержания экономики», — подчеркнул Илья Горбунов.

По его словам, ОДКБ может сыграть важную роль в предупреждении эскалации в период геополитической турбулентности, готова предложить решения, которые поспособствуют снижению напряженности. И здесь как никогда актуален диалог на уровне экспертного сообщества — не ангажированного, свободного с точки зрения отстаивания интересов суверенных государств.

Источник: https://t.me/BISRby