– Борис Вячеславович, как Вы оцениваете нынешний уровень российско-белорусских отношений?

– Беларусь – ближайший союзник и главный стратегический партнер России. У нас выстроен интенсивный и очень эффективный политический диалог. Регулярные личные встречи и телефонные разговоры президентов дополняются постоянным, практически в реальном времени, взаимодействием правительств, парламентов, профильных министерств и ведомств.

Союзное государство остается центральным направлением двустороннего взаимодействия, и за последние годы мы совершили качественный скачок в развитии нашего интеграционного объединения. В основе этих отношений – взаимное уважение, равноправие и учет интересов друг друга. За тридцать лет интеграция России и Беларуси вышла на уровень, не имеющий аналогов в мире. Сложившаяся модель двустороннего взаимовыгодного сотрудничества уникальна. Ее суть как нельзя точнее выражает формула «Два государства – одна экономика», эффективность которой особенно наглядно проявилась в условиях санкционного давления Запада в отношении наших стран. 

Быстрое развитие кооперации в промышленности, энергетике, сельском хозяйстве и других отраслях способствует повышению конкурентоспособности России и Беларуси на глобальном уровне. Реализация совместных проектов позволяет создавать новые рабочие места, стимулировать инновации и обеспечивать устойчивый экономический рост.

Разумеется, наши отношения не ограничиваются лишь торгово-экономическими связями. Мы поступательно формируем общее социально-экономическое, научно-технологическое, культурно-гуманитарное пространство, в международных делах выступаем с единых позиций, тесно сотрудничаем в ОДКБ, ЕАЭС, СНГ, ШОС и БРИКС. Эффективно обеспечиваем безопасность общих рубежей. 

В основе всей проводимой работы – интересы наших граждан. Благодаря Союзному государству они могут путешествовать по России и Беларуси по внутреннему паспорту, не замечая границ, расплачиваться картами «Мир» и «Белкарт», пользоваться комфортными условиями роуминга. Для автовладельцев действие полисов обязательного страхования теперь может быть расширено на территорию обеих стран. Эти примеры – прямые практические результаты союзной интеграции, которые воспринимаются нами как нечто само собой разумеющееся. Так и должно быть. Тем не менее, не будем забывать, что все это стало возможным благодаря ежедневной работе множества специалистов. Она чаще всего остается за кадром, но именно благодаря ей союзная интеграция делает повседневную жизнь удобнее.

Разумеется, признание наших общих достижений не означает, что все задачи уже решены. Мы видим большой потенциал роста практически во всех сферах.

– Как развивается экономическое сотрудничество между российскими регионами и Беларусью?

– Межрегиональное сотрудничество стало одним из ключевых факторов развития торгово-экономических и кооперационных связей в Союзном государстве. Оно позволяет власти и бизнесу напрямую находить партнеров и решать конкретные производственные задачи. Напомню, что в течение только прошлого года состоялось более 100 визитов в Беларусь российских делегаций различного уровня из более чем 60 субъектов Российской Федерации. Динамика текущего года столь же впечатляющая, но дело здесь даже не в самом числе визитов, а в их содержательном наполнении.

Вспомним 2022 год. После введения Западом незаконных санкций российским и белорусским предприятиям нужно было максимально быстро решить серьезную задачу: обеспечить снабжение производства комплектующими и не допустить перебоев в поставках готовой продукции. Решение проблемы пришло из регионов: делегации привозили перечни необходимых деталей и агрегатов и одновременно предлагали каталоги продукции своих заводов. Сопоставление этих списков показало: большая часть требуемых компонентов либо уже производится в наших странах, либо может быть поставлена на конвейер в самые короткие сроки. Именно тогда стал особенно очевиден поистине колоссальный потенциал кооперации между регионами России и Беларуси. Мы совершенно оправданно назвали межрегиональное сотрудничество локомотивом союзной интеграции.

Сейчас, в условиях нарастающей турбулентности мировой экономики, кооперация на уровне регионов остаётся значимым фактором устойчивого и безопасного развития наших стран. Этот формат сотрудничества позволяет в полной мере учитывать специфику каждой территории, ее экономический потенциал и потребности населения, что позволяет более гибко подстраиваться под меняющиеся условия.

Важнейшую роль в этих процессах играет Форум регионов России и Беларуси. Очередной, уже 13-й по счету, Форум прошел в Минске 25-26 июня этого года с участием более чем тысячи делегатов от всех областей Республики Беларусь и 70 субъектов Российской Федерации. На его площадке было подписано около 300 программных документов в различных форматах. 

Следующий форум запланирован к проведению в Смоленской области в 2028 году. Конечно, это не значит, что нас ждут два года затишья. Работа идет постоянно. Выполняются долгосрочные контракты, заключаются новые, причем ориентиром служит практическая целесообразность, а не символическая дата. Продвигать экономические, деловые и культурные возможности российских регионов помогают их представительства в Минске. Они уже действуют у Башкортостана, Татарстана, Нижегородской, Смоленской и Челябинской областей. На повестке дня – открытие аналогичных офисов других субъектов Российской Федерации, в частности, Брянщины и Тулы.

Есть и другие форматы совместной работы. Из последних примеров отмечу вторую Международную промышленную выставку «Иннопром. Беларусь», которая проходила в Минске с 30 сентября по 2 октября. На ней были представлены стенды 17 субъектов Российской Федерации. Для участия зарегистрировались более 200 российских компаний и организаций, прежде всего – тесно работающих с белорусскими производителями.

Дополнительные возможности открывает развитие прямого беспересадочного приграничного сообщения. Поезда по маршрутам Смоленск – Орша и Смоленск – Витебск начали ходить в апреле 2026 года. Пассажиропоток за пять месяцев составил свыше 55 тысяч человек – более чем вдвое больше, чем прогнозировалось за весь 2026 год. 

Что касается перспектив, сейчас рассматриваются направления Великие Луки – Витебск и Великие Луки – Полоцк, прорабатывается восстановление пригородного сообщения между Брянском и Гомелем. Повышение транспортной доступности нужно и для развития деловой активности соседних регионов, и для прямых контактов между гражданами наших стран.

Флагманская инициатива в этой сфере – строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва – Минск. 1 октября в рамках заседания Совета Министров Союзного государства Министерства транспорта России и Беларуси подписали меморандум о сотрудничестве по реализации этого проекта. Расстояние между нашими столицами – порядка 700 километров. По новой магистрали со скоростью до 400 км/ч его можно будет преодолеть примерно за два с половиной – три часа. Не сомневаюсь, что многие оценят удобство такого сообщения. 

– Какой объем товарооборота между Россией и Беларусью ожидается по итогам 2026 года?

– По нашим оценкам, оборот товаров и услуг между Россией и Беларусью по итогам 2026 года при соответствующем обменном курсе может превысить 70 миллиардов долларов. Для сравнения, наша торговля с Китаем, многократно большим по размеру экономики и населению, сейчас находится на отметке около 240 миллиардов долларов. Такое сопоставление наглядно говорит о глубине наших интеграционных связей с Беларусью.

Белорусский экспорт в целом растет, и главным рынком сбыта для продукции республики традиционно остается Россия. Номенклатура поставок очень широкая: это продукты питания, нефтехимия, сельскохозяйственная, строительная и другая спецтехника, общественный транспорт. Добавлю, что сегодня расчеты между Россией и Беларусью почти целиком осуществляются в национальных валютах. Это помогает защитить взаимную торговлю от колебаний курсов.

Важно, что в России и Беларуси обеспечено взаимное признание комплектующих и компонентов, расширяется доступ предприятий к программам поддержки. Укрепляются кооперационные связи для развития технологичных производств. Совместная продукция с высокой степенью локализации теперь получает статус «товар Союзного государства». Рассчитываем, что он станет знаком качества, в том числе на внешних рынках. Будем расширять и перечень товаров, которые подпадают под это определение.

Правительства продолжают работу по Основным направлениям реализации положений Договора о создании Союзного государства на 2024-2026 годы. По поручению глав государств подготовлен комплекс мер по углублению интеграции на следующую трехлетку. Проект декрета на 2027-2029 годы согласован и, как мы ожидаем, будет подписан лидерами наших стран на ближайшем заседании Высшего Государственного Совета. В приоритете – укрепление нашего единого экономического пространства, координация промышленной политики, цифровое развитие. А кроме того – решение задач в финансовом и энергетическом секторах, в области здравоохранения, культуры, образования и других сферах. 

Огромное значение имеют машиностроение, станкостроение, микроэлектроника – направления, от которых зависит технологический суверенитет Союзного государства. Речь идет о долгосрочном планировании с прицелом на развитие инновационных производств, реализацию проектов с мощной научной и технической базой. Именно такие критерии мы рассматриваем в числе главных ориентиров и одновременно точек дальнейшего роста союзной экономики.

– Как можно охарактеризовать систему институтов Союзного государства? 

– У Союзного государства сформирована отвечающая требованиям времени институциональная структура. Ее фундамент был заложен договорами об образовании Сообщества Беларуси и России 1996 года, о Союзе Беларуси и России 1997 года и о создании Союзного государства от 8 декабря 1999 года. 

На этой основе выстраивались общее правовое пространство и механизмы практического взаимодействия. Эффективно работают Высший Государственный Совет, Совет Министров, Группа высокого уровня, Постоянный Комитет Союзного государства. Большую работу по формированию общего правового пространства проводит Парламентское Собрание Союза Беларуси и России.

Для отраслевой координации созданы специализированные структуры, в том числе Межбанковский валютный совет, Таможенный и Пограничный комитеты, Межгосударственный центр для координации работы по управлению рисками, Наднациональный налоговый комитет. В феврале этого года был создан Комитет по стандартизации и качеству. Кроме того, ежегодно проводятся совместные заседания коллегий профильных министерств и ведомств России и Беларуси.

Нормативно-правовая база Союзного государства уже достаточно широка: она включает в себя более 750 документов, которые охватывают практически все сферы жизни и межгосударственного взаимодействия. Гармонизация законодательства и правоприменительной практики – длительный и сложный процесс. Его конечная цель заключается в обеспечении равных прав, причём не только граждан, но и юридических лиц.

В этом контексте можно привести еще один пример из жизни: с июля этого года отменены так называемые экспортные и внутренние тарифы в белорусских санаториях. Путевки теперь стоят одинаково для граждан России и Беларуси. Это важно, поскольку в зависимости от сезона от 75 до 90% гостей белорусских здравниц – именно россияне. 

Это еще один практический результат работы институтов Союзного государства, выполняющих в том числе задачи по формированию равных подходов в социальной политике.

– Давайте перейдем к сфере безопасности. Как Вы оцениваете складывающуюся военно-политическую ситуацию вокруг границ Союзного государства?

– Угрозы нашим общим западным границам растут. Мы видим последствия политики, которую США и их союзники проводили десятилетиями: расширение НАТО на Восток, наращивание военного присутствия у наших границ, разрушение договоренностей в области контроля над вооружениями. Россия неоднократно предупреждала, к чему ведет игнорирование законных интересов других государств. К сожалению, наши аргументы не были услышаны.

С учетом провокационной линии Запада в отношении России и Беларуси приняты дополнительные меры по укреплению общего пространства обороны и безопасности Союзного государства. Все они имеют под собой прочную нормативно-правовую базу. Это Военная доктрина Союзного государства, принятая в 2021 году, Концепция безопасности Союзного государства 2024 года и двусторонний Договор о гарантиях безопасности в рамках Союзного государства, который вступил в силу 13 марта 2025 года.

Единое оборонное пространство охватывает всю территорию Союзного государства и имеет юридическое оформление. Кстати, этим оно фундаментально отличается от ситуации в странах, где США размещают свое ядерное оружие. Наш оборонный потенциал включает в себя Региональную группировку войск, совместное патрулирование воздушных границ Союзного государства, Единую региональную систему ПВО и ряд других компонентов.

В Беларуси размещено российское тактическое ядерное оружие, несут боевое дежурство ракетные комплексы «Орешник». В совокупности эти меры необходимы и соразмерны растущей угрозе нашим рубежам. Западу следует понимать: Россия и Беларусь готовы отразить любую угрозу, каким бы ни был её характер и масштаб. На агрессивные военные действия против Союзного государства последует наш жесткий и решительный ответ. Именно так, открыто и предельно четко, эту позицию обозначили президенты.

Мне кажется важным донести эту мысль, поскольку именно от западных лидеров мы постоянно слышим заявления о том, что к 2030 году европейцы должны быть готовы к войне. Это не просто слова: они прямо сейчас вкладывают огромные деньги в производство вооружений и модернизацию военной инфраструктуры. В конечном счете накопленное на складах оружие нужно будет куда-то девать, иначе придется объяснять налогоплательщикам, зачем были потрачены такие огромные средства. Как бы страшно это низвучало, горячие головы на Западе могут начать войну, «просто чтобы танки не ржавели». Авантюристов там хватает. 

При этом у России и Беларуси нет никаких агрессивных намерений в отношении стран Европы. Напротив, как подчеркнул 25 сентября Президент России, мы готовы к сотрудничеству, к восстановлению отношений с европейскими соседями. Но в этом вопросе мяч на их стороне. Не мы эти отношения заморозили.

– По каким направлениям обороны и безопасности существует необходимость дальнейшей концентрации усилий Москвы и Минска?

– Прежде всего необходимо поддерживать готовность действующих механизмов совместной обороны и обеспечивать постоянную координацию. У нас накоплен многолетний опыт взаимодействия оборонных ведомств, боевого слаживания в рамках совместных учений. Идет обмен оперативными данными в реальном времени. В последние годы мы существенно нарастили интенсивность военного и военно-технического сотрудничества, исходя из характера актуальных и прогнозируемых угроз. 

23-24 сентября 2026 года в Москве состоялась очередная встреча специальных представителей России и Беларуси по реализации Договора о гарантиях безопасности в рамках Союзного государства. Такие контакты осуществляются регулярно, чтобы всесторонне оценить обстановку, выработать превентивные меры. 22 октября в Минске прошло очередное заседание совместной коллегии министерств обороны наших стран, на котором отдельное внимание было уделено эскалационной политике НАТО и милитаризации Европы. 

Разумеется, повестка не ограничивается чисто военной проблематикой. Нисколько не теряет актуальность сотрудничество в борьбе с терроризмом и экстремизмом, организованной преступностью, наркотрафиком и нелегальной миграцией. Такая работа ведется не только на двустороннем уровне, но и в тесном контакте с нашими партнерами по ОДКБ и ШОС.

Еще один актуальный вопрос – противодействие незаконным ограничительным мерам экономического и финансового характера, с которыми столкнулись не только Россия и Беларусь, но и многие другие страны, проводящие независимую внешнюю политику.

По каждому из этих направлений важно поддерживать постоянный обмен информацией и согласовывать контрмеры, как того требуют наши союзнические обязательства. Поскольку вопросы безопасности находятся под личным контролем президентов, могу заверить, что для защиты рубежей Союзного государства делается все необходимое, причем с большим запасом.

– Предприятия российского ОПК традиционно принимают участие в минской выставке вооружений MILEX. Как Вы можете оценить взаимодействия оборонных кластеров промышленности России и Беларуси?

– Выставка MILEX зарекомендовала себя в качестве одного из крупнейших отраслевых мероприятий в масштабах всей Евразии. Цифры говорят сами за себя: в прошлый раз, на MILEX-2025, свою продукцию в Минске презентовали более 150 компаний из Беларуси, России и других стран. Экспозицию посетили более 12 тысяч человек. Следующая выставка запланирована на май 2027 года.

Россию на MILEX традиционно представляют ведущие корпорации и предприятия из сферы обороны и высоких технологий: «Рособоронэкспорт», Концерн ВКО «Алмаз – Антей», «Уралвагонзавод», «Калашников», «Беспилотные системы» и другие. Наибольший интерес всегда вызывают испытанные образцы вооружений, которые отвечают всем современным методам ведения боевых действий. Российские решения полностью соответствуют этим требованиям.

То же самое можно сказать о белорусских флагманах оборонной промышленности, поскольку наши страны являются прямыми наследниками и хранителями лучших традиций советской конструкторской школы. Совершенно естественно, что российская и белорусская военная промышленность – да и в целом инженерная мысль – исторически неразделимы и развиваются синхронно.

В равной степени ни для кого не секрет, что военно-техническое сотрудничество в рамках Союзного государства имеет конкретное практическое содержание. Это подразумевают, в частности, и наши взаимные обязательства в сфере гарантий безопасности. Есть общие платформы, единые технические требования, подходы к их реализации, полностью совместимая компонентная база и так далее. Одни и те же образцы техники и оружия стоят на вооружении обеих армий, поскольку они созданы, в сущности, совместными усилиями. Белорусские специалисты демонстрируют инновации мирового уровня, прежде всего по конкретным технологиям, которые были их сильной стороной еще в советские времена. Ведь вся научная и производственная база была сохранена.

Такой уровень сотрудничества в сфере ОПК для союзников не просто полезен, но необходим. У нас по определению не может быть таких нелепых ситуаций, с которыми сталкивались солдаты стран НАТО. Там было немало случаев, когда автоматы производства разных стран оказывались несовместимыми с патронами даже при номинально одинаковом калибре, а стандартные на бумаге магазины американских винтовок не подходили к французским. О какой обороне может идти речь, если два солдата в одном окопе не могут поделиться боеприпасами?

Эти примеры лишь подчеркивают важность промышленной кооперации в сфере обороны, которая органично вписывается в общую работу по обеспечению технологической независимости Союзного государства.

Россия находится в числе безусловных мировых лидеров по развитию оборонных технологий. Основные направления дальнейшего развития отрасли определены в проекте новой Государственной программы вооружения России с учетом ситуации в мире, опыта специальной военной операции и глобальных тенденций развития военных технологий. 

Среди приоритетов, как и прежде, – укрепление ядерной триады, которая остается гарантией суверенитета и России, и Беларуси. Доля современных вооружений в наших Ракетных войсках стратегического назначения превышает 90%. Вряд ли какая-то другая ядерная держава может похвастаться таким показателем.

– Какова роль ОДКБ в обеспечении безопасности в зоне ее ответственности? Есть ли необходимость усиления аналитического потенциала ОДКБ, включая новые форматы и возможности?

– ОДКБ зарекомендовала себя в качестве одного из ключевых механизмов обеспечения региональной безопасности. Совсем недавно, 7 октября, отмечалась 24-я годовщина подписания устава Организации. Ее цели – укрепление мира и стабильности, коллективная защита территориальной целостности и суверенитета – остаются фундаментом союзнического взаимодействия. Россия в 2026 году осуществляет председательство в ОДКБ под девизом «Коллективная безопасность в многополярном мире: единая цель, общая ответственность».

Проблематику безопасности в зоне ответственности ОДКБ нельзя рассматривать в отрыве от обстановки в мире. Непомерные амбиции западников привели к слому системы договорённостей в области глобальной безопасности. ОДКБ, напротив, никогда не стремилась стать блоком, нацеленным на конфронтацию с кем-либо. Здесь проходит концептуальное различие между нашим подходом и поведением Североатлантического альянса: действия НАТО только усиливают напряжённость в странах и регионах его присутствия в какой бы то ни было форме.

В числе постоянных задач Организации – предотвращение кризисных ситуаций, повышение боеспособности Коллективных сил, координация. Высокую отдачу приносят операции правоохранительных органов и спецслужб по борьбе с терроризмом, незаконным оборотом наркотиков, незаконной миграцией и преступлениями в сфере информационных технологий. Страны ОДКБ эффективно взаимодействуют в области биологической и информационной безопасности.

Для повышения оборонного потенциала Организации учитывается и уникальный боевой опыт Вооруженных Сил России. Он был наглядно продемонстрирован в ходе недавних учений «Центр-2026», в которых были задействованы силы ОДКБ.  Семь стран направили свои воинские контингенты, а 51 государство – наблюдателей.

Международное взаимодействие – традиционно сильная сторона ОДКБ. Сейчас активно развивается взаимодействие с СНГ и ШОС. Идет реализация дорожной карты сотрудничества между тремя организациями, подписанной в сентябре прошлого года. А 15-16 октября в Москве состоялась конференция ОДКБ, СНГ и ШОС по вопросам безопасности в Центральной Азии и Афганистане.

Совсем скоро, 10-11 ноября, в Москве пройдет сессия Совета коллективной безопасности ОДКБ и заседания Совета министров иностранных дел, Совета министров обороны и Комитета секретарей советов безопасности Организации. На этих встречах будут обсуждаться перспективы дальнейшего союзнического взаимодействия. Ожидается подписание решений, нацеленных на укрепление системы коллективной безопасности.

ОДКБ зарекомендовала себя как структура, в которой решения принимаются исходя из общих задач и целей, без деления на главных и второстепенных. Сохранение этого подхода принципиально важно. Россия всецело заинтересована в укреплении мира и стабильности в Евразии, поэтому продолжит последовательно продвигать интересы коллективной безопасности.

В нынешней весьма непростой обстановке ОДКБ успешно справляется со своими задачами. Другой вопрос в том, что ситуация в мире и в зоне ответственности Организации меняется очень быстро. Угрозы носят гибридный характер: военно-политическое давление сочетается с информационными, экономическими и иными атаками. Нельзя не учитывать и развитие искусственного интеллекта, который при большом созидательном потенциале несет очевидные риски.

Именно поэтому усиление аналитического и прогностического направления работы ОДКБ, на мой взгляд, обретает особое значение. Для понимания причин и последствий событий нужны новые подходы и знания, постоянные контакты между различными школами, экспертами из разных стран и сфер деятельности. Это позволяет вырабатывать стратегию и тактику совместных действий с учетом сложности нынешней обстановки.

– Совсем скоро в Минске пройдет очередная Международная конференция по евразийской безопасности. Что ждем от этого мероприятия?

– Минская конференция, проводимая по инициативе Президента Беларуси, стала важной международной площадкой для обсуждения ключевых для евразийского пространства тем безопасности. Разумеется, мы ждем содержательного разговора о том, на каких принципах должна строиться будущая общеконтинентальная архитектура безопасности.

Евразия сегодня – геополитический центр формирующегося многополярного мира. Процессы на нашем континенте оказывают решающее влияние на траекторию развития международных отношений. Поэтому разговор о безопасности должен учитывать интересы всех расположенных здесь государств. Мы не указываем, кому с кем сотрудничать, но выступаем против политики размежевания и претензий на региональное доминирование.

Россия и Беларусь исходят из равного права каждого государства на выбор способов обеспечения безопасности. Однако это право неотделимо от другого принципа: никто не должен укреплять свою безопасность за счет других. Коллективная безопасность либо будет всеобщей, либо ее не будет вовсе.

Консолидирующая роль в этой работе отведена Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке. 25 сентября на полях 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке Россия, Беларусь и наши единомышленники выступили с заявлением о начале работы над этим документом. Ко всем, кто готов участвовать в формировании новой континентальной архитектуры мира и развития, мы обращаемся с призывом внести свой вклад в это важное начинание.

Функции председателя переговорного процесса берет на себя Беларусь – один из двух первоначальных соавторов идеи. Предусмотрена возможность назначения двух сопредседателей. Если другие государства не заявят о готовности принять эти функции, председательствовать будет сама белорусская сторона. Вместе с тем при выработке содержания Хартии ни инициаторы, ни председатели никаких преференций не имеют.

Исхожу из того, что обсуждению Хартии будет посвящена значительная часть экспертного времени на предстоящей Минской конференции. Уверен, нас ждет интересная дискуссия.

– Какие направления взаимодействия российских и белорусских «мозговых центров» представляются сегодня наиболее перспективными?

– Круг задач для аналитиков сегодня гораздо шире текущей новостной повестки. Одновременно меняются технологии, экономические модели и сама социальная структура обществ. Цифровизация, «искусственный интеллект», демографические изменения, развитие энергетики – все эти процессы важно изучать во взаимосвязи. Они разворачиваются одновременно, а их воздействие на общество еще только предстоит оценить.

Для российских и белорусских «мозговых центров» принципиален долгосрочный горизонт. Что все эти изменения означают для России, Беларуси и Союзного государства? Какие возможности открывают и какие угрозы несут? Мы пока не можем достоверно предсказать последствия происходящей трансформации. 

Но мы точно знаем, что новые перспективы сопряжены с опасностями. Отсюда необходимость поддерживать тесные связи между исследовательскими центрами и специалистами, объединять знания из разных областей. В практическом плане эта работа должна помочь нам использовать открывающиеся возможности и при этом избежать столкновения с постоянно эволюционирующими угрозами.

Ошибка может обойтись очень дорого. Именно для этого нужны аналитики со стратегическим мышлением, которые помогут определить оптимальный путь развития наших стран и Союзного государства на длительную перспективу.

Основными темами дискуссии стали развитие платформенной экономики, координация подходов к достижению целей устойчивого развития, укрепление сотрудничества в форматах «Север-Юг» и «Юг-Юг», индустриализация и зеленый переход в Глобальном Юге и др.

Открывая дискуссию на тему «Формирование открытого хаба в Северо-Восточной Азии и совместное развитие евразийского сухопутно-морского коридора», руководитель отдела коммуникаций ЦСКП Софья Козлова отметила пять инициатив председателя КНР Си Цзиньпина, выдвинутых на прошедшем саммите БРИКС: инициатива по общей доступности искусственного интеллекта с открытым исходным кодом; инициатива по упрощению торговли и инвестиций; инициатива по сотрудничеству в сфере цифровой промышленности; инициатива по сотрудничеству в сфере умного производства; инициатива о подготовке талантов в сфере науки и техники.

По ее мнению, значительным потенциалом для развития такого сотрудничества обладает провинция Ляонин. Далянь с его международным портом, промышленной базой и развитой транспортной инфраструктурой может стать важным узлом евразийской многопрофильной кооперации.

В данной связи Софья Козлова подчеркнула актуальность создания в регионе Международного центра устойчивого развития (инициатива предложена председателем Высшего совета партии «Единой России» Борисом Грызловым в 2023 году в рамках механизма диалога правящих партий России и Китая) как постоянно действующей площадки для взаимодействия органов власти, бизнеса и экспертных организаций, реализации торгово-экономических, инвестиционных, логистических, промышленных и технологических проектов.

«Центр должен способствовать не только двустороннему сотрудничеству, но и более широкому взаимодействию между странами Глобального Юга» — подчеркнула спикер.

Директор ЦСКП по проектной деятельности Сергей Петряев представил практическую модель таких центров. Он обратил внимание на разрыв между международными договорённостями и их практической реализацией: общие цели устойчивого развития сами по себе не обеспечивают инвестиции, создание предприятий и устранение барьеров для международных проектов.

«Между политическими договорённостями и практическим результатом необходим постоянно действующий механизм сотрудничества», — отметил эксперт.

По словам Сергея Петряева, международные центры могут объединять государственные структуры, бизнес, научные и образовательные организации, инвесторов, обеспечивая сопровождение проектов от поиска партнёров и согласования технологий до формирования финансовой модели и запуска производства.

Особое значение такой подход имеет для промышленной кооперации. Он позволяет объединять взаимодополняющие возможности разных государств, переходить от торговли сырьём к совместной переработке и выпуску продукции с высокой добавленной стоимостью.

Среди перспективных направлений деятельности центра в Даляне (рабочее название — Международный центр устойчивого развития Северо-Восточной Азии) — развитие морских транспортных маршрутов, водородная энергетика, промышленная кооперация, здравоохранение и медицинские технологии.

«Особенно важно, чтобы участники таких центров имели возможность совместно определять приоритеты, разрабатывать технологии и участвовать в распределении результатов сотрудничества», — подчеркнул Сергей Петряев.

Участникам мероприятия также был представлен проект Евразийской экспертно-аналитической платформы— международной экспертной сети с интегрированными инструментами искусственного интеллекта для анализа современных угроз и обсуждения рисков в режиме реального времени. 

Инициативы являются взаимодополняющими: Платформа должна обеспечивать аналитическую и прогностическую основу для принятия решений, а международные центры устойчивого развития — содействовать их воплощению в экономические, промышленные, технологические и инфраструктурные проекты.

В перспективе предполагается создание сети центров в различных регионах России и Китая с возможностью расширения на другие страны Глобального Юга. Следующим этапом реализации проекта станет участие ЦСКП в Саммите АТЭС в ноябре с.г. года в Шэньчжэне, на полях которого планируется подписание соглашения о создании пилотного центра с китайской стороной.

В своем совместном докладе профессор Пан Чан Вэй и эксперт ЦСКП, профессор Александр Посадский отметили: 

В этом году исполняется 380 лет со дня рождения великого немецкого мыслителя, ученого-энциклопедиста Готфрида Вильгельма Лейбница (1646—1716, Лейбниц сыграл ключевую роль в создании Берлинской академии наук, став её первым президентом, поддерживал идею основания Российской академии наук, составил её проект). В этом году исполняется 310 лет со дня его смерти.

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646—1716) – немецкий философ, оказавший серьезное влияние на развитие Российской государственной системы, на развитие науки в России. Готфрид Вильгельм Лейбниц –мыслитель (считавший, что имеет славянские корни), находившийся на российской государственной службе (От Петра I Лейбниц получил титул тайного советникаюстиции и пенсию).

Готфрид Вильгельм Лейбниц – создатель концепции российско-китайского культурного и политического союза. В связи с датами жизни Лейбница сегодня можно говорить о важной дате со времени вырабатывания Идеи Российско-китайского союза. 

Готфрида Вильгельма Лейбница справедливо было бы назвать мыслителем-евразийцем. Он полагал, что Россия, соединяя Азию и Европу, призвана брать все самое лучшее из научной и культурной жизни Европы и Азии, усовершенствовать достижения европейского и азиатского миров, быть посредником в культурном диалоге между ними.

Исходя из идей Лейбница, Россия предстает в качестве цивилизации, продуктивно синтезирующей европейские и азиатские миры. Ее можно назвать цивилизацией евразийского синтеза. Подчеркнем, в науке мыслитель видел основание государственного процветания. На его взгляд, научная мысль должна обойти весь мир, стать общепланетарным явлением. Данная позиция, несомненно, сближает взгляды Лейбница с русским космизмом (укажем на учение о ноосфере Владимира Ивановича Вернадского).  

C точки зрения Лейбница, Россия в силу своего географического положения и культурных характеристик призвана стать культурным мостом между Западом и Китаем, посредником в торговом обмене и обмене культурными ценностями. 

Мыслитель отстаивал углубленное культурное взаимодействие между Россией и Китаем, взаимодействие в сфере науки, искусства, формировании добрых нравов, то есть указывал на возможность созидания общего гуманитарного пространства. Духовно-нравственный союз между народами, культурный союз между двумя странами, на его взгляд, мог бы органически перерасти в крепкий союз политический. 

Союз между народами России и Китая Лейбниц видел в контексте созидания Христианского мира, так как китайский народ он считал носителем истинных нравственных начал. Китай для него является источником истинной нравственности, оплотом тождественных христианским традиционных духовно-нравственных ценностей. Данные идеи Лейбница, несомненно, схожи с идеями А.С.Хомякова, Л.Н.Толстого, русских космистов, некоторых российских синологов.

Подчеркнем, в воззрениях Лейбница, естественная теология Китая близка христианству. Конфуцианское понимание Абсолюта схоже с европейским. Оно подобно платоновскому и христианскому. Своими духовно-нравственными началами Китай призван обогатить Европу. Эти начала близки классическим европейским духовно-нравственным ценностям, европейскому духовному и культурному классицизму.

Воззрения Лейбница во многом совпадают с концепциями теоретиков российско-китайского взаимодействия в русской философии, истолкователями специфики Китайской цивилизации в русской мысли. Это относится к признанию близости европейской (антично-христианской) культурной ортодоксии, носителем которых выступает Россия как наследница Византии (понимание византийских корней Российской истории было присуще Лейбницу) и духовно-ценностных начал Китайской цивилизации, к идее углубленного сотрудничества между народами России и Китая исходя из общих духовно-нравственных оснований. Близка русской мысли (например, философии русского космизма) и концепция выстраивания российско-китайских отношений в контексте духовно-нравственной метапарадигмы Христианского мира. 

Следуя идеям Лейбница и русской мысли, Китайская цивилизация выступает субъектом естественного нравственного закона человеческого рода, теснейшим образом связанных с конфуцианством глубочайших духовно-нравственных принципов, являющихся по своей сути христианскими. Великие нравственные истины, связанные с православием, есть неотъемлемая составляющая ценностного пространства Российской цивилизации. Речь идет об общих для двух цивилизаций великих традиционных духовно-нравственных истинах, позволяющих говорить о России и Китае как цивилизациях этических. Речь идет об общих для двух цивилизаций нравственных истинах, открывающих перспективу глубинного понимания и союза между народами, делающих возможным совместное участие в создании справедливой системы международных отношений, развитии сотрудничества в ракурсе опоры архитектуры глобальной безопасности, отторгающей структурное насилие между странами, отвергающей антиценности расизма, колониализма, фашизма, служащей защите жизни на Земле.

Укажем на экзистенциальную глубину экзегезы Христианского мира в философии Лейбница и русской мысли. Эйдетический подход, экзистенциальное мышление как мышление, раскрывающее целостность мироздания, экзистенциальная эйдетика здесь позволяет увидеть истинную суть вещей и событий, подлинные исторические формы реализации духовных сущностей мирового бытия, подлинные исторические воплощения духовного существования. Данный подход не позволяет отождествить Христианский мир с наличной западной мир-системой. Он требует видения иных опорных субъектов, выступающих движущей силой его развития. И здесь именно российско-китайский культурный союз, являющийся взаимодействием народов, исходящим из понимания общности духовного бытия, общей заботы о бытии, осознания совместной духовной онтологии, являющийся  воплощением в конкретной историчности этики традиционных духовно-нравственных ценностей видится опорной системой для развития Христианского мира как универсальной целостности культурных благ, целостности культурных смысложизненных пространств и форм. Под Христианским миром при этом понимается глобальная цивилизационная мир-система, основанная на ценностях справедливости, солидарности, ненасилия, т.е. зиждущаяся на христианских нравственных истинах, общих для всего человечества. Под Христианским миром при этом понимается кооперация народов и стран, многополярная архитектура глобальной безопасности, осуществляющаяся в горизонте традиционных духовно-нравственных принципов.

Отметим, русские мыслители не раз говорили о том, что «разорение» цивилизованных миров, их природных и духовных ресурсов, не может быть оправдано христианизацией, «цивилизаторской» христианской миссией. Такое разорение в сущности противоречит христианским ценностям. 

Действительно, продвигаемая Западом колониальная система не может быть отождествлена с культурным или культурно-политическим сообществом Христианского мира, которое предполагает мирное соразвитие разнообразных цивилизационных систем в горизонте традиционной духовности, а отнюдь не отчуждение их культурных и природных богатств. Колониальная система всегда будет квазихристианской и антихристианской. Верно назвать ее богоборческой. Насильственное отчуждение природных и духовных ресурсов стран и народов связано с конструированием, культивированием, тиражированием бездуховного образа человека, конструированием платформы антиценностей, структурно закладываемой в социальные машины, оттачиванием социальных механизмов деформации и деконструкции богоданной человеческой природы, что представляет собой вызов Богу и человеку. Насильственное отчуждение природных и духовных ресурсов предполагает богоборческое расчеловечение.

Идеи Лейбница позволяют говорить о жизнестроительной парадигме культурного союза российского и китайского народов. Они позволяют говорить о союзе, выстроенном исходя из обретения общего гуманитарного пространства, взаимовлияния и взаимопроникновения культурных систем. Такой союз выступает опорой справедливого и гармоничного многополярного мироустройства, многополярного мира, реализуемого в горизонте традиционной духовности общей для всего человеческого рода. Лейбниц и философы России отождествляли справедливый многополярный мир с Христианским миром, что не означает союза христианских государств и народов, а предполагает кооперацию государств и народов, основанную на общих для всего человечества исторически выработанных традиционных духовно-нравственных ценностях, означает справедливую, сохраняющую народную самобытность и цивилизационное многообразие, систему международных отношений, учитывающую исторически выработанные всечеловеческие великие нравственные истины, учитывающую духовные характеристики человека, духовность, присущую всей человеческой природе. Речь идет о многополярном мироустройстве, исходящем из признания духовного единства человеческого рода. 

В этом году также исполняется 310 лет со дня рождения и 240 лет со дня смерти Алексея Леонтьевича Леонтьева (1716 — 1786) — одного из основоположников российской синологии. Всемирно известный российский ученый (он родился в Москве в семье священника, учился в Славяно-греко-латинской духовной академии, переводы А. Л. Леонтьева имели международную известность) обосновывал близость православных христианских и конфуцианских духовно-нравственных ценностей. Мы отмечаем плодотворность подобного подхода. Ценностные системы конфуцианства и православия, несомненно, обладают существенной близостью, что позволяет выделять общее духовно-ценностное пространство, общее аксиологическое измерение Российской и Китайской цивилизационных систем.

В рамках мероприятия   профессор Пан Чан Вэй и Александр Посадский     познакомили его участников с научно-общественным проектом «Философия сотрудничества России и Китая. Россия и Китай в поисках моделей справедливого и гармоничного мироустройства», который системно обосновывается и продвигается экспертами в научной и общественной среде. Данный проект предполагает философское осмысление стратегии ценностного сближения народов России и Китая, философское осмысление российско-китайских отношений как нравственного и культурного союза между народами, нахождение общих ценностных платформ российско-китайского сотрудничества как фундамента политического, экономического, технологического, экологического взаимодействия двух стран.  Созидание российско-китайского пространства доверия и согласия, стратегическое ценностное сближение обосновывается экспертами проекта исходя из схожего культурно-исторического опыта двух стран-цивилизаций, близости российского и китайского духовно-ценностных мировоззрений, сходства российской и китайской цивилизационно-экологической этики, осмысляется при опоре на российскую и китайскую философские традиции, близкие традиционные ценности двух стран. Продолжая философские традиции русского космизма, участники проекта полагают, что народы двух стран обладают необходимыми духовно-ценностными ресурсами для сотрудничества в формировании гармоничной и справедливой экологической мир-системы, взаимодействие народов России и Китая способно быть опорой в созидании Экологической цивилизации. Кооперация России и Китая видится в ракурсе объединения, синергии цивилизационных стратегий в деле созидания Экологической цивилизации – цивилизационной модели, строящейся на сбережении культурного и природного наследия Земли, выступающей сегодня программой спасения нашей Планеты от экологической катастрофы.  С позиции экспертов, Россия и Китай исторически воплотили принципы Экологической цивилизации. Особенно важно отметить соработничество двух стран в деле противостояния фашизму, расизму, колониализму, т. е. в деле формирования братства, имеющего целью спасения человеческого рода, сбережения жизни на Земле. В конфуцианской и православной этике заложена нравственная полнота Экологической цивилизации. Все это выступает фундаментальными основаниями для сотворения Экологической цивилизации сегодня.

Профессор Пан Чан Вэй также отметил, что культурный обмен и взаимное познание цивилизаций призваны занимать центральное место в практиках культурной глобализации. Культурная глобализация сейчас подвергается переформатированию под влиянием западной культурной гегемонии. Будет ли мировая культура в будущем стремиться к унификации или плюрализму — это зависит от многостороннего взаимодействия между восточной и западной культурами, а также от противоборства культурного патриотизма и культурного космополитизма разных стран. Критика культурного радикализма показывает, что однополярная, западноцентричная глобализация существует лишь как временное явление. Долгосрочная тенденция культурной глобализации — это многообразная мировая культура, основанная на гармонии при различиях и совместном процветании. Евразийские ценности России соизмеримы с духовной сутью конфуцианства, буддизма и даосизма китайской культуры. Китай и Россия способны усваивать лучшие достижения культур друг друга, интегрировать их в собственные культурные системы, восполняя материальное и духовное измерения своих культур, тем самым, обновлять собственную культурную жизнь, укрепляя культурную самосознательность и культурную уверенность. Их глубокое взаимодействие способны породить новые синтезы и формы, которые могут стать образцами для взаимодействия и взаимопроникновения всех цивилизаций и культур мира.

Государственность и национальная форма консерватизма

Государство можно описать через его институты, территорию и систему власти. Государственность — понятие более широкое. Она включает историческую преемственность, политическую культуру, представление народа о самом себе и способность общества сохранять единство в периоды перемен. В российской истории хранителем этой преемственности во многом выступала консервативная идея.

Российский консерватизм — не идеология сохранения любого существующего порядка. Это способ исторического развития государственности, основанный на преемственности, суверенитете, единстве и способности меняться без разрушения общества. Такая постановка вопроса позволяет увидеть в консерватизме не только охранительное, но и созидательное начало.

Прежде всего подчеркнем, что консерватизм всегда существует в тех формах, которые определяет или предопределяет конкретная страна, культура, цивилизация. Он связан со своей страной ближе, чем любое другое идеологическое направление — даже в тех случаях, когда такая идеология или политическая сила получает название, где самого термина «консерватизм» нет.

Консерватизм, если речь идет не просто о присвоенном названии, наклеенном ярлыке, так бывало у некоторых партий, всегда национален, патриотичен, исполнен государственных ценностей. «Антигосударственный консерватизм» — это как «холодное солнце», это то, чего быть не может, это совмещение несовместимого. И в исследованиях, и в политических заявлениях употребляются как понятие «русский консерватизм», так и понятие «российский консерватизм» — а то и просто «консерватизм», и тем не менее понятно, о чем идет речь. Противопоставлять их можно было бы в том случае, если бы консервативная идеология в нашей стране, в нашем государстве имела расистский, шовинистический характер. Но такого характера она не имела никогда.

Более того, русский консерватизм всегда был силой, противостоящей расизму и шовинизму. Влияние отечественных консервативных идей — иногда хорошо осознаваемое, но иногда почти не осознаваемое или не осознаваемое вообще — на весь идеологический, политический спектр выражается в том, что и другие идеологические направления, существующие и развивающиеся в России, не шовинистичны. То, что граждан нашей страны разных национальностей — граждан современной России, Советского Союза, дореволюционной России — называли и называют русскими — и во время мирное, и во время военное, и наши враги, и наши друзья — факт известный.

Россия оказывалась в условиях, когда могла вести себя так, как западноевропейские колониальные державы — но не вела себя так.

Борьба против других культур на уничтожение не стала частью нашей истории. А вот Россию, русскую культуру хотели уничтожить, и не раз. Большие европейские войны и тем более мировые войны сопровождались этим лозунгом. Изменить факты истории нельзя. Русский консерватизм исторически стал идеологией защиты права на жизнь. Своего права на жизнь и права на жизнь других людей, других народов. Осознание этого факта необходимо каждому, кто хочет понять историю российской государственности.

Консерватизм — как бы это ни показалось противоречащим некоторым мнениям — можно назвать идеологией веры в человека, но не абстрактного человека, а живого, настоящего, реального, связанного со своим народом, своей культурой, религиозными убеждениями и другими убеждениями. Он объединяет, сплачивает то, что важно для каждого, и то, что важно для всех. И это единство органично и естественно. Как звучат сочетания «либертарианская государственность»? или «коммунистическая государственность»? Есть ли в этих сочетаниях искренность, больше в них от человека, или от машины, или от какой-то иной сущности? Если брать стандартную, представленную во многих учебниках классификацию идеологий — либеральная, консервативная, социалистическая… — то все они, пожалуй, могут сочетаться со словом «государство». Но с понятием «государственность» органично связан только консерватизм.

Государственность как историческое единство и историческое достижение — сама по себе является понятием консервативной идеологии и, на мой взгляд, неразрывно связана именно с консервативными ценностями. С точки зрения нашего консерватизма, если для слова «государственность» уместно какое-то дополнение, то это — российская государственность, русская государственность, наша государственность.

Наш консерватизм немыслим, невозможен без представления о принадлежности к великой стране, великому народу. Исторически сложилось так, что наша страна, наш народ именно такие. Исторически сложилось так, что наша страна в ее нынешних границах неразрывно связана со своими соседями. Исторически сложилось так, что нашей стране приходилось брать на себя ответственность за судьбы мира. И сейчас — тот же уровень ответственности.

За последние этапы истории, которая оказалась гораздо теснее связана с настоящим, чем многие полагали, — уже, пожалуй, несколько столетий — процесс определения будущего мира в тех случаях, когда из него по тем или иным причинам вытесняли наше государство, оказывался малоудачным. Так было после Первой мировой войны. И напротив, определение будущего тогда, когда наша страна играла в нем ведущую роль — как было в Европе после наполеоновских войн и в мире после Второй мировой войны — на долгое время приносил мир, большую безопасность, более устойчивое и эффективное развитие не только нашему государству, но и всему человечеству, всем народам и цивилизациям.

Не всегда используя систему понятий, в которой есть понятие «цивилизация», консерватизм не может не признавать цивилизационного измерения истории и современности, и кроме того — цивилизационного измерения будущего. Консерватизм — это идеология государства-цивилизации.

Сохранение, возрождение и историческая преемственность

Значение предмета, объекта, идеи глубже понимается, ярче высвечивается в те моменты, когда мы далеко от них. Для идеи консерватизма в нашем обществе таким моментом стали 1990-е годы, время, с одной стороны, вынужденных, а с другой стороны — принудительных перемен. Именно поэтому эпоха, которая началась на рубеже двадцатого и двадцать первого столетий стала эпохой возвращения, возрождения нашего консерватизма, возрождения нашей государственности.

Консерватизм всегда связан с верой — в разных значениях этого важного для нас слова. И в том числе с верой в себя. Вот возвращение веры в себя, в свою страну, в ее возможности, возвращение надежды на себя и на Россию и оказались в наше время связаны с консервативной идеологией. Это по-новому обозначило связь с такими фундаментальными понятиями консерватизма, как сохранение и возрождение. Не все заметили, как и когда стало уходить из общественного сознания навязанное и искусственное противопоставление понятий «страна» и «государство».

Консерватизм оказался тем идеологическим направлением, которое позволило государству-цивилизации преодолеть травму распада Советского Союза. Именно с ним, можно сказать, практически отождествила себя идея сохранения всего лучшего из нашей истории — а не только того, что рекомендовано или санкционировано радикальными идейными конструкциями правого и левого толка. Нельзя не добавить здесь, что консерватизм оказывается в центре идеологической или политической системы уже потому, что он дает устойчивость — и в политических бурях может смещаться от центра только тогда, когда необходимо восстановить равновесие, когда необходимо спасение государства и государственности.

Консерватизм по своей природе национален, патриотичен. Сохранение и защита — это патриотические ценности. Как любая идеология, консерватизм имеет дело с вопросами выбора. Но в отличие от других идеологий, в него встроено понимание того, что есть ценности, которые не выбирают, которые не могут рассматриваться как предмет выбора. И здесь он не только ближе к человеку, но и попросту реалистичнее альтернативных идеологий и программ.

Консерватизм связан с такой ценностью, как единство — и связан с ней потому, что здесь осознается историческая сложность и историческое значение достижения и сохранения единства. Достижения и сохранения того, без чего не бывает государственности. Осознания чувства единства государственности, разных этапов ее истории — со своими вызовами, своими возможностями, своими достижениями.

Оппоненты консервативных идей подходят к объединению и к объединениям проще: есть ситуации, когда это оценивается — именно ситуативно — как выгодное, есть, когда оценивается — как невыгодное. И водораздел в данном случае — представление о верности слову, представление о верности принятым обязательствам, о верности себе. А также — о значении тех сил, которые гарантируют эту верность. И о последствиях нарушения для себя и для своих — будь то сразу или очень не сразу. Исторический путь России, как он был пройден и как продолжается сегодня, связан с вехами-ориентирами, которые консерватизм определяет, как примеры такой верности. Как примеры подвига.

Консерватизм — против революций. И против именно потому, что считает возможным избежать революций, не допустить революций (отличаясь этим, например, от коммунистической идеологии) — и уж совершенно точно не допустить революций в своей стране.

В повседневной, обычной политике это связано с высокой значимостью умения разрешать конфликты, снимать конфликтные ситуации. Консерватизм воспринимает людей такими, какие они есть — и поэтому ценит людей, их жизнь, их счастье гораздо выше, чем его оппоненты. Его антиреволюционная позиция — тому доказательство.

При общем согласии в том, что консерватизм отрицает ценность революционных путей развития и считает возможным избежать этих путей и избрать иные, существует и момент согласия в том, что консервативная идеология не является пацифистской. Признавая возможность избежать определенной опасной ситуации, консерватизм признает и невозможность избежать опасных ситуаций как таковых. Для человека, для государства, для цивилизации, — в нашем случае для государства-цивилизации — и для всего мира, частью которого себя видит наше государство-цивилизация. Приходится мыслить в категориях вызовов и угроз, потому что вызовы и угрозы реальны. И многие из них заранее непредсказуемы. Практически все они являются вызовами и угрозами для будущего государственности.

Русскому консерватизму присущи как особенности, которые уже можно назвать цивилизационными — закрепившимися на протяжении столетий, так и особенности, связанные со сравнительно недавними этапами исторического, политического развития страны. Создать самую большую страну в мире, сохранить ее как самую большую страну в мире — невозможно без умения находить общий язык с людьми разных национальностей, разных конфессий. Идеология нашего консерватизма сложна и многопланова — точно так, как сложна и многопланова наша история.

Не надо искать противоречий и расколов в том, что современный российский консерватизм не поддержал бы стиль реформ Петра Великого, но высоко дорожит теми результатами, тем наследием, которые были бы невозможны без петровской эпохи. Возвращение Санкт-Петербургу в 1991 году его исторического имени, за что, конечно, выступали разные политические силы, было одним из примеров воплощения консервативной идеи. И если посмотреть, то у него есть особая связь и с другими примерами. В январе 1944 года исторические имена были возвращены Невскому проспекту, Дворцовой площади, Казанской площади, ряду других улиц и проспектов северной столицы. Идеи сбережения и возрождения традиций — идеи консерватизма — актуализировались в переломные моменты нашей истории. Об изменении отношения государства к Церкви в годы Великой Отечественной войны известно, безусловно, всем, кто хочет знать прошлое нашей страны.

Консервативный образ будущего

Связь с историческим опытом не означает отказа от будущего. Напротив, именно опыт позволяет отличать реалистичный проект развития от отвлеченной конструкции, не учитывающей конкретного человека, культуру и сложившиеся формы общественной жизни.

С подачи американской политологии стал известен и отчасти популярен так называемый ситуационный подход к определению того, что такое консерватизм. И этот подход ведет к тому, что консерватизмом объявляется любой комплекс идей сохранения любого существующего порядка. Нет ничего более ошибочного для изучения консерватизма, для определения отношения к консерватизму, чем такой взгляд на его природу. Нет ничего более опасного для искренних сторонников консервативной идеи, сторонников укрепления государственности и его ценностей, чем позволить себя убедить, что консерватизм именно такой. Чем позволить себя убедить, что слово «государство» может быть враждебно противопоставлено слову «государственность».

Одним из доводов, которым оперируют сторонники ситуационного подхода, является отсутствие «консервативной утопии» — но разве это отсутствие, которое, кстати, не равно отсутствию идеалов, указывает, что консерватизм выступает за любой государственный порядок, лишь бы он был существующим? Как раз наоборот.

Из отсутствия того, что критики называют «консервативной утопией», не следует, что у консерватизма нет и не может быть представлений о будущем, проектов, устремленных в будущее. Как раз консерватизм дал государственные проекты, не только устремленные в будущее, но и реалистичные по сравнению с радикальными утопиями, потому что консерваторы опираются на имеющийся исторический опыт, государственный опыт, на реальные культурные, цивилизационные основы.

Если говорить о том, что в консерватизме нет детальных проектов будущего, рассчитанных на всех и каждого — то это действительно так. Дело в том, что консерватизм не создает проекты для абстрактных, выдуманных людей и абстрактных, выдуманных обществ. Он создает проекты для государств и для граждан государств. Есть принципы, которые применимы для всех и каждого — это мир и безопасность, это уважение к истории и культуре. Не стоит говорить об уважении к «культуре вообще» и при этом отказываться видеть за этими словами многообразие существующих культур, языков, цивилизаций. И особенно опасно — отказываться видеть культурные, исторические, цивилизационные традиции своей страны, союзников и друзей своей страны. Отказываться видеть то, что объединяет. А объединяет — цивилизация. Объединяет — государственность.

То, что консерватизм не симпатизирует утопиям, проектам, оторванным от жизни, от реальных интересов людей — это не его слабость. Это его сила. Консерваторы, в принципе, не против того, чтобы те люди, которые этого хотят, сочиняли утопии. Но они против того, чтобы утопии подчиняли себя людей. То, что начинается как оторванная от жизни утопия, может приобрести вид воплощаемой в жизнь антиутопии.

То, что вдохновляет политическое творчество консервативной идеи — это не выдуманные конструкции, а цивилизационные ценности, исторический опыт государственного строительства, чей созидательный потенциал богаче любой утопии.

Консерватизм как государственный реализм

Реализм консервативной идеи проявляется и в том, что консерваторы считают утопичными попытки построить такой мир, в котором не будет необходимости искать ответы на вызовы и угрозы. Признавая существование возможностей, консерватизм признает и существование вызовов. Идеи сконструировать мир, полностью лишенный угроз — утопичны, но хуже всего, что они вводят людей и общества в заблуждения, создавая новые и более опасные угрозы. Снижают внимание к тому, как работать с вызовами. Безопасность создается, а не возникает из ничего — забвение этой истины может обойтись слишком дорого, с консервативной точки зрения. События после распада Советского Союза, когда общество поверило, или обществу навязали мысль, что все будет развиваться к лучшему само собой — кто сейчас может искренне разделять те стратегические заблуждения? И те заблуждения можно напрямую связать с дефицитом консервативного участия, консервативных идей в тогдашней отечественной политике. Лозунги, что государства должно быть меньше, проявили, к сожалению, способность сбываться, и в шокирующих формах для тех, кто бездумно поверил в такого рода лозунги.

Если затрагивать тему ответов на вызовы и угрозы, то есть ли угроза, что консервативная российская партия слишком поверит в слово «консервативный» и забудет, что консервативным должно быть прежде всего не название, а сущность, повседневная деятельность, базовые ценности — и в первую очередь ценности государственности? О возможности такого развития ситуации — именно как угрозе, и не только будущему конкретной политической силы, но и завтрашнему дню общества, страны — забывать не стоит никогда.

На Западе слишком часто под названием консервативных выступали и выступают партии совершенно иного толка, вплоть до тех, которые заслуживают определения радикальных, а то более жестких характеристик.

Смешение тех, кто является консерваторами, с теми, кто себя только называет консерваторами — довольно характерная ситуация для политических систем, чьи элиты претендуют учить других демократии и вообще всему и хотели бы вечно смотреть на джунгли из огороженного прекрасного сада, хотели бы видеть окружающий мир порабощенным. Не случайно именно в таких политических системах и разрабатываются, и пропагандируются, и практически тестируются варианты будущего без суверенных государств, варианты будущего без признания права цивилизаций на существование.

Известные и менее известные случаи переезда в Россию консервативно настроенных семей из стран Западной Европы сложно не связать прежде всего с желанием избавиться от окружающей их там лжи, с чувством, что политики этих стран, которые представляли себя твоими единомышленниками, совершенно не разделяют твои ценности и совершенно не собираются выполнять свои обязательства. Оказываются совсем не теми, за кого себя выдавали. Миф развеивается, осознается реальность. Солидарность с Россией становится частью войны с ложью, борьбы за правду. В России видят и истинное государство, и истинную цивилизацию, на западе Европы не видят ни того, ни другого.

Консерватизм и политическое многообразие

Все идеологии — точнее, политические силы, выражающие ту или иную идеологию — обещают человеку лучшую жизнь, лучшее будущее. Но, в конечном счете, только консерватизм ставит перед собой задачу добиться этого для реальных людей — таких, какие они есть. Для людей, объединенных в государство, свое государство. Это не значит, что консерватизм не верит, что люди, системы общественного устройства и государственной власти не могут измениться к лучшему. Но он убежден, что для такого изменения исходная точка — здесь и сейчас, в том состоянии, которое есть здесь и сейчас.

С другой стороны, признавая и защищая право цивилизаций на сохранение своей идентичности, консерватизм в любой стране имеет общие характеристики — ценности суверенитета признаются и для своей страны, и для других суверенных государств, право людей верить, семейные ценности уважаются и признаются и для своих соотечественников, и для других.

Идеи русского консерватизма, российского консерватизма — это те же идеи консерватизма вообще (речь идет, безусловно, об истинном консерватизме, а не об уже упоминавшемся ярлыке). Мы не можем не приветствовать, если люди в других странах разделяют наши ценности и принципы — можно просто сказать, что у нас общие ценности и принципы, при этом мы не требуем, чтобы люди в других странах давали своей идеологии такое же название, как у нас. Наше государство — не против других. Наше государство — за себя и за своих, за весь наш народ.

Русский консерватизм спокойно относится и к наличию разных партий в политической системе, и к непартийной политической конкуренции. Он просто признает, что люди разные — по жизненному опыту, по убеждениям, по интересам. И общности этих интересов и убеждений будут находить свое выражение в политической жизни. Но кроме того, что объединяет разные сегменты общества, есть и то, что может и должно объединять всех. Всех нас, кто живет здесь и сейчас — и всех, о ком мы помним. Здесь надо добавить еще одно. Представляется, что политическая партия не может существовать долго, если она полностью лишена консервативного элемента в своей программе, в своей повседневной деятельности, в своем отношении к государству. Эта необходимость учитывать консервативные настроения в обществе, отраженная в деятельности партии, объясняет, почему консервативным политическим силам, в принципе, проще, чем другим, наладить рабочие отношения с другими политическими партиями. Консерваторы в меньшей степени, чем либералы или левые, ориентируются на ярлыки, которые то или иное объединение, партия, движение себе приклеивают, а для других политических идеологий такие обстоятельства бывают и решающими.

Это обстоятельство помогает прояснить, почему консервативная платформа перспективна как платформа объединяющая. Примеров тому много, есть они и в новейшей политической истории. Политические клубы ведущей партии нашей страны, партии «Единая Россия», в 2000-х и 2010-х годах — социальный, либеральный, государственно-патриотический — организовали совместную работу как раз на площадке консервативного института: Центра социально-консервативной политики. Результатом этой работы стал целый ряд законодательных, внутрипартийных, политико-управленческих решений, которые помогли партии не только на выборах, но и в решении конкретных социально-экономических задач.

Во всякой имеющей перспективы политической силе есть элемент, который можно назвать консервативным. Но этот элемент может быть актуализирован только тогда, когда в общественно-политическом поле государства есть действительно консервативные силы.

Государственность как преемственность и ответственность

Таким образом, государственность представляет собой не только систему институтов, но и историческую связь поколений. Консерватизм сохраняет эту связь, не запрещая развитие: его задача состоит в том, чтобы превращать накопленный государственный опыт в ресурс будущего.

У каждой эпохи истории нашего государства — свои задачи и своя ответственность перед поколениями. Каждая из них дает следующим поколениям уроки, и каждый такой урок — это основание для возможности добиться нового и лучшего для страны и народа. И, вопреки еще достаточно распространенному мнению, если бы наше государство не умело эффективно извлекать уроки из собственного и чужого опыта, не умело сохранять и, сохраняя, практически применять эти знания, его бы не было. Хранителем такого государственного опыта и выступает отечественный консерватизм. Уже поэтому наиболее перспективной и прочной объединяющей основой для перемен к лучшему, для решения задач нашего времени, для укрепления, развития, исторического продолжения нашей государственности видится наша консервативная идея.

Соорганизаторами мероприятия выступили ЦСКП, ИКЦ «Аксон», Философский клуб «Цивилизационное будущее России», Сретенский клуб имени С.П. Курдюмова.

Ключевой задачей круглого стола стало выявление и понимание роли России в поддержании цивилизационной устойчивости, ценностного единства и гуманитарной связанности евразийского пространства.

Руководитель ОИСО Секретариата ОДКБ Юрий Шувалов отметил, что Большое евразийское партнерство как определенный альянс государств, объединенных географическим пространством, находится еще в начале своего исторического пути. Это обстоятельство требует от политического и академического сообществ евразийских стран проактивного цивилизационного мышления, реализма, воображения и ответственности. 

Профессор Казанского инновационного университета имени В.Г. Тимирясова, руководитель научно-исследовательских программ ИКЦ «Аксон» Олег Агапов представил коллективную монографию  «Мифологемы пантюркизма и безопасность России и Евразии в XXI в.», подготовленную ИКЦ «АКСОН», Философским клубом «Цивилизационное будущее России», Казанским инновационным университетом имени В. Г. Тимирясова. 

В презентации была изложена новая теоретическая основа, ориентированная на цивилизационный реализм и интегрализм, подчеркивающая мир для всех, а не только для «золотого миллиарда». 

Спикер подчеркнул необходимость антологических моделей и межкультурной методологии для решения проблемы цивилизационного расизма и разработки всеобъемлющей модели социальной справедливости в Большой Евразии.

Первый вице-президент ЦСКП, первый проректор Университета «Синергия» Владимир Катренко отметил, что одним из ключевых условий обеспечения конструктивного баланса сил в Центральной Азии на фоне растущей активности внешних игроков, включая Турцию, является наращивание собственного научно-технологического потенциала. 

В условиях перехода к платформенной экономике эксперт подчеркнул ключевую роль отечественных решений в области искусственного интеллекта для масштабных инфраструктурных и строительных проектов в регионе. 

По мнению спикера, наиболее действенным механизмом укрепления российских позиций должна стать опережающая подготовка кадров, способных эффективно масштабировать российские цифровые стандарты и платформенные решения в рамках совместного евразийского развития.

Генеральный директор ЦСКП Людмила Шувалова поблагодарила экспертов за активное участие в дискуссии и выразила надежду на проактивное отношение к вызовам развития Большой Евразии в средне- и долгосрочной перспективе.

Российские участники встречи единодушно отметили, что деятельность шейха Имрана Хусейна вносит неоценимый вклад в укрепление фундамента отношений православных и исламских народов России и всего мира.

В своих выступлениях эксперты ЦСКП, профессора Китайского Нефтяного университета (Пекин), Посадский А.В. и Посадский С.В. подчеркнули:

Православные и исламские народы тесно и глубоко взаимосвязаны. Им удалось обрести взаимодействие уровня стратегической глубины. Им удалось обрести взаимодействие, характеризующиеся способностью впитывать ценности друг друга. Им удалось достичь духовно-культурной близости, что привело к совместному цивилизационному сотрудничеству. Взаимодействие православных и исламских народов продиктовано искренними духовными потребностями. Взаимно обогащающие интенсивные связи здесь носят исторически обусловленный, ценностно  насыщенный, духовно объективный характер. Они имеют прочную духовно-историческую основу, являются органической составляющей традиционной континентальной духовности, выступают традициями и наследием Евразийского мира, его традиционными ценностями.

Необходимо подчеркнуть духовную органичность православно-исламских духовных связей, беспрецедентность столь устойчивого многовекового и цивилизационно масштабного взаимодействия для истории. Духовно-пластичное сочетание, историческая синергия православных и исламских антропопотоков стала прочным основанием сложения России как страны-цивилизации. В Российской цивилизационной общности при сохранении духовного своеобразия православные и исламские народы составляют одно неразрывное целое.

С позиции экспертов, православно-исламские связи выступают самоценным структурным фактором, задающим векторы евразийских интеграционных процессов.  Сотрудничество православных и исламских народов – фактор стабилизации всего евразийского макрорегиона. Православно-исламские гуманитарные связи призваны играть существенную роль в системе межгосударственных отношений.

 Важно сохранить накопленные веками православно-исламские гуманитарные связи, исторически сформированное общее  пространство взаимопонимания и уважения. Это сверхактуальная задача для современного мира.

Сегодня требуется конструктивное напряжение в деле их сохранения и защиты. Их сбережение, защита их евразийского месторазвития – вопрос безопасности и культуры межгосударственного взаимодействия.

Современное институциональное строительство православно-исламских связей предполагает обращение к вопросам духовной безопасности на уровне межгосударственного взаимодействия, их системную защиту на межгосударственном уровне. Думается, обратить особое внимание на сохранение связей православных и исламских народов как стратегические приоритеты в сфере духовной безопасности призваны сегодня структуры ОДКБ. Пространство ОДКБ — территория геоцивилизационного развития – пространство народов общей исторической судьбы, неразрывно взаимосвязанных месторазвитий, территория глубоких духовных связей. Думается, ОДКБ сегодня призвано быть не просто военно-политическим объединением, но и институтом гуманитарной политики, институтом культуры и духа, включающим вопросы духовной безопасности в вопросы практической политики. Структурам ОДКБ следует делать все возможное для подготовки и реализации системообразующих проектов в сфере защиты и поддержки высокой динамики взаимодействия православных и исламских народов.

Эксперт ЦСКП, профессор Китайского Нефтяного университета (Пекин) А.В.Посадский также детально рассказал шейху Имрану Хусейну о написанной в соавторстве с академиком Г.М.Имановым фундаментальной  работе «Российско-исламский союз: ценности и стратегии», подчеркнув роль академика Г.М.Иманова в деле укрепления православно-исламских гуманитарных связей.

На фотографии: шейх Имран Хусейн, эксперты ЦСКП, профессор Посадский А.В. и С.В., председатель благотворительного фонда «Хайат» Вакид Магад Шаалан-Анохин.

Введение: смена основания устойчивого развития

Международная обстановка сегодня определяется сразу несколькими процессами. Прежние системы безопасности и экономического сотрудничества размываются, связи внутри евразийского пространства становятся плотнее, а информационное давление на общества резко усиливается. Всё это меняет сам способ говорить об устойчивом развитии. Раньше его считали в первую очередь экономической, технологической и экологической задачей. Теперь оно зависит от безопасности в широком смысле, и в том числе от безопасности когнитивной: от сохранности смыслов, ценностей и способности общества самостоятельно ставить себе цели. Общество, которое эту способность потеряло, остаётся управляемым извне, даже если его институты и экономика формально в порядке.

В статье мы показываем, почему евразийскому пространству нужна новая экспертная архитектура, и излагаем принципы, на которых может строиться Евразийская экспертно-аналитическая платформа (далее – Платформа). Наша гипотеза в том, что на вызовы нового типа лучше отвечает не очередная иерархическая структура, а сеть, где экспертное знание создаётся, проверяется и используется совместно.

1. Проблемное поле: почему прежние модели безопасности не работают

Идея Платформы получила институциональное оформление в 2026 году. Превращение ОДКБ в площадку для обсуждения актуальных международных проблем стало одним из приоритетов российского председательства в организации. По итогам международной конференции в МГИМО МИД России в апреле 2026 года руководители рабочих органов ОДКБ, СНГ и ШОС приняли Обращение о создании Платформы. Значит, потребность в ней признана на уровне ключевых евразийских организаций.

Причина этой потребности в разрыве между устройством существующих моделей безопасности и природой нынешних угроз. Эти модели, как правило, носят блоковый, узкофункциональный характер. Они создавались для вызовов с ясной военной фазой и очерченными границами. Информационные операции, санкционное давление и технологическая блокада устроены иначе: они пересекают границы, начинаются до военной фазы или обходятся без неё и требуют постоянного ответа, а не разовых мер. Поэтому меняется и задача эксперта. Вместо разбора уже случившегося нужно непрерывно отслеживать слабые сигналы и оценивать, как угрозы будут развиваться.

Отсюда вытекают четыре принципа экспертно-аналитической платформы. Она должна быть многоаспектной: военно-политической, экономической, информационной, когнитивной, экологической и демографической, потому что эти области связаны и усиливают друг друга. Она должна быть сетевой, с равноправными центрами компетенции в разных государствах, а не с единым командным центром. Она должна работать на опережение: прогноз и профилактика важнее реакции на свершившееся. И она должна держаться на ценностях, то есть на традициях, которые поддерживают благосостояние обществ, на суверенитете и межчеловеческой солидарности. Всё это сводится к одному тезису: безопасность без устойчивого развития невозможна, развитие без безопасности иллюзорно, а то и другое без когнитивной устойчивости остаётся под внешним управлением.

2. Цель и функции Платформы

Платформа должна дать странам Евразии независимую, проверенную и прогностическую аналитику. На неё можно опираться при решениях об устойчивом развитии, с её помощью выявлять и нейтрализовывать угрозы и строить общую евразийскую экспертную среду. Последнее особенно важно: пока у национальных экспертных сообществ нет общего набора понятий, методов и критериев достоверности, они разрознены и легко поддаются навязыванию чужой повестки.

Главная задача Платформы – в реальном времени следить за военно-политическими и социально-экономическими вызовами и возможностями, вырабатывать меры противодействия угрозам и интеллектуально поддерживать процессы, которые идут на пользу устойчивому развитию. Для этого она занимается ранним прогнозированием, экспертизой решений и нормативных актов, проверкой фактов и маркировкой манипуляций, а также помогает экспертам общаться между собой и собирает единую комплексную повестку для Евразии. В этот перечень входят и аналитические, и защитные функции: Платформа не только производит знание, но и следит за его качеством, защищая общества от искажений.

3. Сетевое сообщество как форма организации

Платформа может работать как распределённая сеть равноправных участников, которую координирует центр. В Координационный центр войдут представители ОДКБ, ШОС, СНГ, академических школ и институтов развития. Он не командует, а задаёт методологию, стандарты и приоритеты и собирает инициативы участников в общую картину. Благодаря этому единство подходов сочетается с самостоятельностью участников.

Содержательно сеть делится на тематические рабочие группы: по безопасности, информационной безопасности, демографии, миграции, экономике, финансам, применению искусственного интеллекта и другим вопросам, общим для всего евразийского пространства. Технической основой станет единая цифровая платформа на базе систем искусственного интеллекта, работа над которой уже началась. Получается, что опереться можно на сеть, которая действует уже сегодня, и одновременно заложить основу общеевразийской экспертно-аналитической инфраструктуры на будущее.

Сетевое сообщество здесь означает децентрализованную структуру с сильными узлами, без жёсткой иерархии и без единого центра. Её сила в том, что сбой в одном месте не парализует остальные и что знание можно быстро собирать из разных источников. Но у неё есть и слабое место: без единых стандартов данных и проверки распределённость превращается в разобщённость. На первом этапе проблему решает регламентированный обмен. Зарегистрированные участники передают в Координационный центр «паспорта рисков» и «паспорта возможностей», которые обрабатываются в человеко-машинных системах с использованием ИИ-моделей. Центр, кроме того, ведёт собственные исследования и по подписке рассылает участникам отчёты с результатами.

4. Когнитивная безопасность как приоритет

В концепции Платформы особое место занимает когнитивная безопасность. Мы понимаем её как защищённость сознания человека от деструктивного информационного воздействия, благодаря которой он сохраняет способность мыслить и принимать решения, исходя из осознанных ценностей. Защищать здесь нужно не саму информацию, а познавательную и ценностную самостоятельность личности.

Главные угрозы в этой области – дезинформация и фейки, операции манипулятивного влияния, алгоритмическая манипуляция через рекомендательные системы и генеративный ИИ и подрыв доверия к законным институтам, конституционным нормам и базовым ценностям общества. Последняя угроза коварна тем, что действует исподволь. Она не бьёт по институтам в лоб, а шаг за шагом подтачивает основу их легитимности, и поймать её привычными методами трудно. Поэтому нужны постоянный мониторинг и согласованные меры противодействия на уровне всего евразийского пространства.

5. Аналитическое ядро: сценарное моделирование и гибридные угрозы

5.1. Сценарное моделирование. Методологический центр аналитической работы Платформы – сценарное моделирование. Искусственный интеллект, автономные системы, киберсредства и современные информационные сети порождают риски, которые быстро меняются и плохо поддаются прогнозу. Линейное планирование, продолжающее прошлые тенденции, в таких условиях ошибается. Сценарный подход позволяет проверить, как коллективные механизмы выдержат разные сочетания эскалации, технологических сбоев и гибридного давления, и найти уязвимые места раньше, чем они проявятся в настоящем кризисе.

5.2. Гибридные войны. Гибридная война стала одной из главных черт современных конфликтов, потому что её зачинщики сознательно стирают границу между миром и войной. Они сочетают военные и невоенные средства: кибератаки, дезинформацию, экономическое давление, действия прокси-сил. Цель – расшатать противника, не вызывая полноценного военного ответа. Давление сразу по нескольким направлениям порождает несколько системных эффектов. Возникает неопределённость, потому что атаки трудно быстро и уверенно приписать конкретному источнику. Из-за этого запаздывает реакция: руководителям непросто понять, с чем они столкнулись. Действия в условиях неопределённости повышают риск эскалации из-за просчётов. Наконец, множество мелких акций в сумме может разрушить больше, чем одна открытая атака, и происходит системная эрозия.

Для региональных организаций, включая ОДКБ, ШОС, СНГ и ЕАЭС, такая война особенно опасна: она бьёт по коллективной безопасности окольными, неструктурными путями. Государства-члены могут одновременно столкнуться с угрозами киберустойчивости, внутренней стабильности, безопасности границ и информационного пространства. Отвечать на это нужно слаженно и всесторонне, а не каждому по-своему, и здесь аналитическая функция Платформы приобретает практический смысл.

5.3. Искусственный интеллект и автономные системы. Для региональных организаций искусственный интеллект и автономные системы стратегически важны. Но реализовать их потенциал мешает ряд структурных ограничений: неравномерное развитие цифровых и исследовательских экосистем, зависимость от импортных компонентов, отсутствие согласованных нормативных актов и доктрин, а также необходимость сохранить человеческий контроль над автономными системами. Решает дело доверие: если ИИ-системы непрозрачны, ненадёжны или несовместимы друг с другом, они ослабят коллективную безопасность, а не укрепят её. Поэтому стандарты, прозрачность и контроль нужно считать частью самой проблемы безопасности, а не второстепенной технической деталью.

6. Ценностно-смысловое ядро

Аналитические и организационные решения Платформы обретают цельность только в связке с ценностями. Их главная особенность в том, что в центре стоит человек. Человек, семья и традиционные ценности важнее абстрактных индикаторов. Устойчивость понимается как развитие, идущее от самих людей, а не как набор показателей, заданных извне. Социальная солидарность и справедливость считаются условием стабильности, а ценностный суверенитет – основой суверенитета вообще. Последнее прямо связано с идеей когнитивной безопасности: общество, которое не вправе само определять свои ценности, не может быть суверенным и в остальном.

7. Практическая фаза: что сделано и что дальше

Концепция уже воплощается на практике. Платформа начала работу при поддержке Секретариата ОДКБ на площадке Центра социально-консервативной политики вместе с ведущими научными институтами: ИКСА РАН, Институтом экономики, РГСУ, БИСИ, МГИМО и другими. В этом году вместе с ИКСА РАН готовится ежегодный концептуальный аналитический доклад «ОДКБ как пространство безопасности и развития: перспективы межплатформенного взаимодействия». Представить его планируют на рабочей сессии Секретариата ОДКБ в рамках IV Минской международной конференции по евразийской безопасности в ноябре 2026 года. Пока шла работа над докладом, прошли два круглых стола: 24 августа, «ОДКБ как институт коллективной безопасности в архитектуре Большой Евразии: вызовы и перспективы регионального взаимодействия», и 11 сентября, «Казахстан – Центральная Азия – Большая Евразия: устойчивость и безопасность в условиях новых вызовов».

Теперь нужно закрепить то, что сложилось. Для этого надо связать Платформу с широким кругом институтов и аналитических центров стран ОДКБ, ШОС, ЕАЭС и СНГ и перейти к полноценной сетевой структуре, которая работает в режиме реального времени.

Заключение

Платформа отвечает на реальный разрыв между природой современных угроз и возможностями прежних моделей безопасности. Новизна её концепции в трёх положениях. Во-первых, устойчивое развитие здесь выводится из комплексной безопасности, включающей когнитивное измерение. Во-вторых, организационной формой выбрано сетевое сообщество, которое соединяет единую методологию с самостоятельностью участников. В-третьих, работа опирается на ценностное ядро, которое задаёт ей направление. Чтобы дать максимальную отдачу, Платформа должна стать живой сетью мониторинга, упреждающего прогнозирования и выработки новых смыслов и комплексных подходов к безопасности в самом широком её понимании. Ближайшая задача – сделать её институционально устойчивой и развивать экспертное взаимодействие на современной организационной, интеллектуальной и технологической основе.

Мероприятие было организовано Секретариатом ОДКБ совместно с Институтом Китая и современной Азии Российской академии наук (ИКСА РАН) и Центром социально-консервативной политики (ЦСКП). В нем приняли участие Генеральный секретарь ОДКБ Таалатбек Масадыков, Директор ИКСА РАН Кирилл Бабаев, члены Постоянного совета ОДКБ и представители научно-экспертных сообществ государств – членов. Модерировал дискуссию начальник Отдела информации и связей с общественностью Секретариата ОДКБ Юрий Шувалов.

Были подробно обсуждены вопросы, связанные с прошедшей в Республике Казахстан конституционной реформой и выборами в Курултай в контексте обеспечения различных аспектов безопасности в Центральной Азии.

Материалы по итогам круглого стола будут использованы при подготовке концептуального доклада «ОДКБ как пространство безопасности и развития: перспективы межплатформенного взаимодействия», презентация которого планируется на рабочей сессии Секретариата ОДКБ в рамках IV Минской международной конференции по евразийской безопасности в ноябре 2026 года.

В работе круглого стола принял участие начальник Отдела информации и связей с общественностью Секретариата ОДКБ Юрий Шувалов.

Мероприятие было приурочено к 25-летию Шанхайской организации сотрудничества и 20-летию БРИКС. В числе основных участников дискуссии — Председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, заместитель Министра иностранных дел Российской Федерации Сергей Рябков, заместитель Министра науки и высшего образования Российской Федерации Константин Могилевский, специальный представитель Президента Российской Федерации по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой.

Участие представителя ОДКБ в мероприятии, организованном Российским историческим обществом, подчёркивает значимость сопряжения подходов Организации Договора о коллективной безопасности с повесткой ШОС и БРИКС в контексте укрепления стабильности на евразийском пространстве и продвижения принципов многополярности.

Эксперты из России, Беларуси, Индии, Китая и других стран Глобального Юга сошлись во мнении, что геополитическая напряженность и вооруженные эскалации свидетельствуют о глубокой трансформации мирового порядка: меняются союзы, нарушаются экономические связи, а стратегические ресурсы становятся инструментами международной конкуренции. Однополярная модель уступает место полицентричной системе, в которой новые объединения, включая страны Глобального Юга, стремятся уравновесить влияние Запада. Одновременно вопросы безопасности ускоряют геоэкономическую фрагментацию: расширяется применение санкций и экспортных ограничений, формируются цепочки поставок между партнерами, а редкоземельные минералы, полупроводники и искусственный интеллект приобретают стратегическое значение.

В своем выступлении руководитель отдела коммуникаций Центра социально-консервативной политики (ЦСКП) Софья Козлова отметила необходимость актуализации текущей архитектуры евразийской безопасности, а также важность постоянного и эффективного экспертного диалога на пространстве Евразии в рамках существующих многосторонних форматов. 

«Данная работа уже началась. На полях прошедшего в 2025 году саммита ШОС была подписана Дорожная карта по углублению сотрудничества между ОДКБ, СНГ и ШОС. Более того, одним из ключевых приоритетов российского председательства в ОДКБ в 2026 году является развитие информационно-аналитической составляющей Организации» — заявила спикер.

Софья Козлова напомнила о прошедшей в апреле с.г. международной научно-практической конференции «Контуры новой архитектуры коллективной безопасности: актуальные вопросы информационно-аналитического партнерства ОДКБ», где представители руководства ОДКБ, СНГ и ШОС поддержали проект Евразийской экспертно-аналитической платформы, инициированной Секретариатом ОДКБ.

«Идея заключается в создании международной экспертной сети на базе интегрированного ИИ, где эксперты могут обсуждать угрозы в реальном времени. Пилотная версия будет запущена в 2027 году» — отметила эксперт.

В качестве многообещающего механизма обеспечения кросс-континентальной безопасности в Евразии спикер отметила Евразийскую хартию многообразия и многополярности в XXI веке. Совместное видение Хартии было представлено Минском и Москвой в 2024 году на II Минской международной конференции по евразийской безопасности. В 2025 году на III Минской конференции инициативу поддержали также представители научных центров Ирана, КНДР и Мьянмы. Обсуждение Хартии будет продолжено в рамках недели высокого уровня 81-й сессии ГА ООН.

«Превращение Хартии в рабочий механизм требует поддержки всех государств Евразии. Поэтому мы ожидаем, что страны континента, разделяющие видение безопасного и справедливого полицентричного мира, внесут свой вклад в документ» — резюмировала Софья Козлова.

В заключение, спикер анонсировала проведение рабочей сессии Секретариата ОДКБ на полях IV Минской международной конференции по евразийской безопасности в ноябре с.г. и пригласила коллег из Глобального Юга к диалогу о построении архитектуры равной и неделимой безопасности в Большой Евразии.

The importance of expert dialogue in Eurasia discussed in Mumbai

On August 26 of this year, the Russian House International Club in Mumbai jointly with the University of Mumbai organized an international conference on the topic «Geopolitical Polarization and Global Conflicts». 

Experts from Russia, Belarus, India, China, and other Global South countries noted that geopolitical tensions signal a shift toward multipolarity, marked by changing alliances, disrupted economic ties, rising military spending, and weakened global cooperation. New partnerships are counterbalancing Western influence, while sanctions, export controls, and friend-shored supply chains deepen geo-economic fragmentation, making rare minerals, semiconductors, and artificial intelligence key instruments of international competition.

In her speech, Sofia Kozlova, Communications chief of the Center for Social and Conservative Politics (CSCP), noted the need to update the current Eurasian security architecture, as well as the importance of constant and effective expert dialogue in Eurasia within the framework of existing multilateral formats. 

«Luckily this work is already underway. On the sidelines of the latest SCO Summit, the Roadmap of deepening cooperation between the Collective Security Treaty Organization, the Shanghai Cooperation Organization, and the Commonwealth of Independent States was signed. What is more, this year Russia chairs the CSTO and one of its key priorities is the development of the information and analytical component of the Organization» — the speaker stressed.

Sofia Kozlova recalled the international scientific and practical conference «Outlines of a New Collective Security Architecture: Current Issues of Information and Analytical Partnership of the CSTO» held in April this year, where representatives of the leadership of the CSTO, the CIS and the SCO supported the project of the Eurasian Expert and Analytical Platform initiated by the CSTO Secretariat.

«The idea is to create an international expert network with integrated AI tools, where experts can discuss threats in real-time. The pilot version will be launched by 2027» — she noted.

As a promising mechanism for ensuring cross-continental security in Eurasia, the speaker noted the Eurasian Charter for Diversity and Multipolarity in the 21st Century. The joint vision of the Charter was presented by Minsk and Moscow in 2024 at the II Minsk International Conference on Eurasian Security. In 2025, at the III Minsk Conference, the initiative was also supported by Iran, North Korea and Myanmar. The discussion of the Charter will continue within the framework of the high-level week of the 81st session of the UN General Assembly.

«Turning the Charter into a working mechanism demands support of all Eurasian states. So, we expect that countries of the continent who share our vision of secure and just polycentric world will contribute to the document and make it happen» — Sofia Kozlova concluded.

In conclusion, the speaker announced the holding of a working session of the CSTO Secretariat on the sidelines of the IV Minsk International Conference on Eurasian Security in November this year and invited colleagues from the Global South to a dialogue on building an architecture of equal and indivisible security in Greater Eurasia.