В работе конференции приняли участие руководители и представители международных организаций, государственных органов, дипломатических миссий, а также руководители и представители экспертных, образовательных и научно-исследовательских институтов государств – членов ОДКБ, СНГ, ШОС.

Мероприятие, организованное Секретариатом Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) совместно с МГИМО МИД России, было посвящено вопросам развития диалога международных организаций (ОДКБ, СНГ, ШОС) с экспертным и научным сообществом государств Евразийского пространства, а также вопросам развития экспертного, научного, общественного международного диалога. Состоялось обстоятельное обсуждение вопросов идейной, правовой и организационной основы укрепления и развития международного диалога и сотрудничества на Евразийском пространстве, в частности, обсуждение принципов и перспективных задач, обозначенных в концепции Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке и в Иссык-Кульской экспертной инициативе.

Организаторы и участники конференции исходят из того, что в условиях необратимости процесса формирования полицентричного миропорядка и обострения противоречий на региональном и глобальном уровнях, страны Евразийского макрорегиона заинтересованы в разработке совместных мер для обеспечения надежного мира и стабильности.

Модератором пленарного заседания выступил Ректор МГИМО МИД России Анатолий Торкунов.

В своем приветственном слове Генеральный секретарь Организации Договора о коллективной безопасности Таалатбек Масадыков заявил, что проведение «апрельской» международной конференции под эгидой ОДКБ и дружественных организаций уже стало традицией, начало которой было положено конференцией «Вклад народов государств – членов ОДКБ в Победу в Великой Отечественной войне» в апреле 2025 года.

Спикер подчеркнул важность как крупных форумов, так и иных форматов общей работы: «Уже предварительно обсуждалось – и будет обсуждаться сегодня – предложение о создании Евразийской аналитической платформы. Речь идет, в том числе, об использовании современных технологий для организации постоянной системы экспертного диалога, системы реализации совместных проектов».

Генеральный секретарь Содружества Независимых Государств Сергей Лебедев отметил способность ОДКБ сочетать военный профиль с антитеррористической, антинаркотической и политико-дипломатической работой: «Эта способность доказала свою эффективность. В истории объединения были успешные испытания на прочность, когда вовлечение помогало купировать острейшие внутренние кризисы, предотвращать коллапс. Многолетние операции, позволяющие нейтрализовать гремучую смесь из наркотрафика, нелегальной миграции и экстремизма, продолжают приносить реальные плоды». 

Заместитель Генерального секретаря Шанхайской организации сотрудничества Ахмад Саидмуродзода подчеркнул особую актуальность аналитической работы экспертного сообщества в текущих условиях: «Ваши оценки на основе огромного интеллектуального потенциала являются для функционеров серьезным подспорьем в разработке и реализации дальнейших шагов практической деятельности. Именно качественный анализ помогает превратить политические заявления в реальные инструменты развития». 

Заместитель Секретаря Совета Безопасности Российской Федерации Алексей Шевцов обратил внимание на важность поиска дополнительных средств обеспечения безопасности в Евразии: «Необходимо держать на постоянном контроле ситуацию в зоне ответственности ОДКБ, иметь достаточные рычаги противодействия угрозам, применять своевременно и эффективно объединенные силы и средства. Результаты экспертных исследований и прогнозы аналитиков здесь являются важным фактором при подготовке решений Совета коллективной безопасности и других уставных органов ОДКБ». 

Директор Первого департамента стран СНГ МИД России Микаэл Агасандян отметил актуальность создания новых форматов экспертного сотрудничества: «Мы считаем со стороны России своевременным учреждение формата Ассоциации аналитических центров государств-членов ОДКБ по вопросу международных отношений и безопасности. На наш взгляд, подобная инициатива гармонично вписалась бы в работу, и аналитические центры сыграли бы особую роль в укреплении партнерства между государственными-членами организации».

Полномочный министр Посольства КНР в России Тан Гуоцай заявил: «С момента своего создания ОДКБ, как важный механизм обеспечения безопасности в Евразии, неизменно служил опорой регионального мира и стабильности. Вместе с ШОС и СНГ они сыграли важную роль в поддержании независимости, суверенитета и безопасности своих государств-членов, а также в предотвращении и противодействии новых угрозам и вызовам региональной безопасности». 

Председатель Экспертно-консультативного совета при Совете Парламентской Ассамблеи, заместитель председателя Комитета Государственной Думы по безопасности и противодействию коррупции Анатолий Выборный в своем докладе раскрыл тему парламентского измерения ОДКБ в обеспечении безопасности в Евразии: «Ярким примером является создание единого списка террористических организаций в формате ОДКБ. Это значит, что если какая-то организация признается террористической в одном государстве, то она также признается таковой во всех государствах-членах ОДКБ. Мы надеемся, что этому примеру последуют и другие государства, и другие международные организации».

Заслуженный профессор и исполнительный директор Научно–исследовательского института ШОС Шаньдунского университета (КНР) Ли Шэн отметил: «Аналитические центры государств-членов ОДКБ, СНГ и ШОС могли бы развивать свое практическое сотрудничество в формате Альянса  евразийских аналитических центров, при этом дополняющего, а не дублирующего существующую институциональную работу партнерских организаций ОДКБ. Во-первых, такой альянс может уделять приоритетное внимание совместной разработке общего экспортного реестра и общей ресурсной платформы. Во-вторых, поощрять регулярные совместные исследования и политические доклады по вопросам, вызывающим общую озабоченность. В-третьих, создать систематические механизмы для обмена экспертами». 

Директор Белорусского института стратегических исследований Олег Макаров заявил о важности развития кадрового потенциала в экспертно-аналитической области: «Аналитика все больше отделяется от науки, от средств массовой информации, от других структур, становится больше математикой, технологией, и меньше гуманитарным знанием. В связи с этим, нужны школы подготовки специалистов. Желательно, чтобы эти школы были международными, и чтобы мы в рамках ОДКБ получали общую методологию, общую платформу и образования, и методов анализа, чтобы они были друг с другом совместимы. Ну и, конечно, нужна поддержка и координация для того, чтобы обеспечить аналитическое сопровождение государственных органов в процессе планирования и в итоге принятия решений».

Директор Института государства и права РАН Александр Савенков подчеркнул важность донесения согласованных позиций государств-членов ОДКБ на международных площадках: «Нашим предшественникам в межвоенный период между Первой и Второй мировыми войнами легче не было. Может быть, даже гораздо сложнее. Но нас слышали везде, нам удавалось доносить свой голос. Сегодня это как никогда актуально».

Ректор Российского государственного социального университета Андрей Хазин напомнил о роли Университета как авторитетной площадки в рамках существующих на пространстве Евразии многосторонних форматов: «У нас ведется постоянная работа и с ОДКБ, и с ШОС, и с БРИКС. Кроме того, мы являемся площадкой для Координационного совета генеральных прокуроров государств – участников СНГ. Абсолютно необходимо серьезнейшее усиление экспертной аналитической работы, в том числе в рамках ОДКБ. Мы всегда готовы предоставить свои ресурсы для того, чтобы эта работа была востребована».

Декан факультета международных отношений и востоковедения Кыргызского национального университета имени Жусупа Баласагына Эсен Усубалиев обратил внимание на необходимость координации усилий в области противодействия гибридным угрозам: «Угроза искусственного интеллекта, я думаю, должна входить в понимание нашего общего пространства ОДКБ, поскольку если мы будем говорить о формировании новой архитектуры безопасности в Евразии, то созданию дружественной цифровой среды СНГ, ШОС, ОДКБ следует уделять первостепенное значение. Это вопрос технологического объединения, это вопрос нашей безопасности и безопасности наших будущих поколений».

В рамках круглого стола «Евразийская аналитическая платформа: новые подходы в новой геополитической реальности», соорганизатором которого выступил Центр социально-консервативной политики (ЦСКП), состоялись презентация и обсуждение проекта Евразийской аналитической платформы как формата взаимодействия и сотрудничества экспертных и научных институтов государств – членов ОДКБ, СНГ, ШОС и формата информационно-аналитического взаимодействия экспертного и научного сообщества с ОДКБ и другими заинтересованными международными организациями. В мероприятии принял участие Генеральный секретарь ОДКБ Таалатбек Масадыков.

В своем вступительном слове модератор круглого стола, Начальник ОИСО Секретариата ОДКБ Юрий Шувалов заявил, что экспертно-аналитическая сеть ОДКБ может стать ядром более широкой Евразийской аналитической сети заинтересованных стран СНГ, а также возможно включит ряд стран ШОС. По его словам, это представляется реальным по нескольким причинам: тематические рабочие группы по терроризму, информационной безопасности, миграции, экономике безопасности – это темы, актуальные для всего Евразийского пространства. Кроме того, Единая цифровая платформа с использованием возможностей платформ искусственного интеллекта и реестр экспертов позволят подключать специалистов из разных стран без создания параллельных структур.

«Мы предлагаем смену парадигмы: переход от реактивной безопасности к когнитивной, от разрозненных оценок к сопоставимой экспертизе, от национальных оптик к коллективному видению будущего. Экспертная-аналитическая сеть ОДКБ способна стать тем самым «мозгом», который позволит нам видеть угрозы раньше, реагировать точнее и действовать вместе — при всём возможном разнообразии наших подходов и интересов» — подчеркнул Шувалов.

Учредитель Фонда развития цифровой экономики «Цифровые платформы» Владимир Румянцев выступил с основным докладом, в котором он отметил, что современные массивы данных превышают человеческие возможности, поэтому необходимо выводить человека «над контур» управления, внедряя алгоритмические сценарии и компактные форматы информирования лидеров. Эффективность этой системы требует синергии ОДКБ, ШОС и БРИКС для объединения вопросов безопасности, технологического развития и экономического масштаба. Наш успех в новой реальности напрямую зависит от глубины международной интеграции и создания единой экосистемы, которая сделает нас сильнее и эффективнее в условиях глобальной неопределенности. 

«Колоссальные потоки данных перестали быть «человекомерными», поэтому человека необходимо вывести «над контур» системы, доверив оперативную реакцию алгоритмическим сценариям. Наши будущие достижения напрямую зависят от масштаба международной интеграции и способности стран объединиться в единую, сверхэффективную экосистему управления» — заявил Сурнин.

Управляющий директор ИТ-компании «Открытый код» Олег Сурнин представил участникам проект концепции Единой экспертно-аналитической платформы для координации знаний и укрепления коллективной безопасности «Гироскоп». По его словам, целью проекта является создание экспертного сообщества на базе цифровой платформы с «эталонной моделью знаний», которая позволяет в режиме реального времени координировать дискуссии и выявлять глобальные угрозы. Платформа обеспечивает странам-участницам цифровой суверенитет через использование открытого исходного кода, одновременно позволяя сопоставлять различные экспертные оценки для поиска точек соприкосновения и общих интересов. Интегрированные инструменты искусственного интеллекта гарантируют полную прозрачность аналитики, давая возможность лицам, принимающим решения, проследить любой прогноз до первоисточника и лично убедиться в его достоверности.

«Предлагаемая модель создает устойчивую конструкцию, позволяющую сохранять единые ценности и формировать общую стратегическую картину в эпоху постоянных перемен. Эта архитектура дает экспертам инструменты для создания верифицированных прогнозов, обеспечивая прозрачность аналитики и возможность непрерывно совершенствовать процесс принятия решений» — отметил Сурнин. 

Создание экспертной платформы поддержали: Советник Председателя правления Евразийского Банка Развития Григорий Марченко; Руководитель Центра научно-аналитической информации Института востоковедения РАН Николай Плотников; Вице-президент по специальным проектам компании «Positive Technologies» Георгий Мединин; Заведующий кафедрой внешней политики России и стран СНГ Факультета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова Михаил Кротов; Соучредитель и член Совета Международной ассоциации исследовательских агентств «Евразийский монитор» Игорь Задорин; Директор Института опережающих исследований им. Е.Л.Шифферса Юрий Громыко; Генеральный директор ООО «Роникс Системс» Маргарита Шмакова; Заместитель руководителя Федеральной службы по интеллектуальной собственности Виктор Калинин; Заместитель президента Евразийского Патентного Ведомства Владимир Рябоволов; Главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко; Заслуженный профессор и исполнительный директор Научно–исследовательского института ШОС Шаньдунского университета (КНР) Ли Шэн; Директор БИСИ Олег Макаров; Декан факультета международных отношений и востоковедения Кыргызского Национального Университета им. Ж.Баласагына Эсен Усубалиев; Директор Центра исследовательских инициатив «Ma’no» Бахтиер Эргашев; Советник Секретариата Министра по энергетике и инфраструктуре ЕЭК Эсен Шишкараев; Генеральный директор GR-group Андрей Громов; Доцент Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Артур Вафин; Председатель Медиасовета ТВ Родина Иван Новицкий; Председатель Центрального совета МОО «Объединенная ассоциация заслуженных врачей, заслуженных деятелей науки и работников здравоохранения» Сергей Осипов.

По итогам Международной конференции было принято Обращение к экспертному и научному сообществам государств – членов ОДКБ, СНГ и ШОС и уставным органам международных организаций (Секретариат ОДКБ, Исполнительный комитет СНГ, Секретариат ШОС, Секретариат ООН).

В рамках международной конференции состоялось три экспертных сессии:

• Международный экспертный диалог как пространство самоорганизации и сотрудничества;
• Центральная Евразия как ядро Большого Евразийского партнерства;
• Интеллектуальные клубы стран Евразии на стыке внутренней и внешней повестки.

В центре экспертной дискуссии «Международный экспертный диалог как пространство самоорганизации и сотрудничества» оказались вопросы самоорганизации экспертных сообществ, формирования независимых нарративов, роли экспертов в реализации проекта Большого Евразийского партнерства, перспектив экспертно-аналитической деятельности международных организаций и национальных исследовательских центров Центральной Евразии и Глобального Юга.

Модератором сессии выступила Руководитель отдела коммуникаций ЦСКП Софья Козлова. В своем вступительном слове она отметила, что такие площадки экспертного взаимодействия, как Альянс аналитических центров Глобального Юга, участником которого является ЦСКП с 2024 года, а также Ассоциация аналитических центров ОДКБ, работа над учреждением которой была инициировала в 2025 году, представляются перспективными сетевыми структурами многополярного мира. 

Открывая сессию, Генеральный директор ЦСКП Людмила Шувалова подчеркнула, что международный экспертный диалог сегодня становится неотъемлемым инструментом выработки ответственных решений, выходящих за рамки национальных государств: «На протяжении ряда последних лет мы наблюдаем интенсификацию процессов самоорганизации экспертных сообществ. Предметом экспертного диалога все чаще становятся фундаментальные вопросы, решение которых затребует международного обсуждения и совместного поиска решений. В условиях, когда мир, общественные процессы приобретают большую сложность, международный экспертный диалог становится все более востребованным».

Директор Центра исследовательских инициатив Ma’no (Узбекистан) Бахтиер Эргашев акцентировал внимание на необходимости выработки собственных интеллектуальных подходов странами Глобального Юга и наполнения институциональных форм сотрудничества реальным содержанием: «Главная задача аналитических центров Глобального Юга — перестать брать на веру нарративы, созданные извне, и действовать согласно им. Нужно начать формировать собственное понимание истории, развития и будущего».

Ассоциированный профессор Гуманитарной школы Университета Нархоз (Казахстан) Рустем Курмангужин в своем выступлении обозначил проблему разрозненности экспертных повесток и важность выработки основных тем для совместной аналитической работы: «Эксперт не может работать по всем вопросам, он должен сесть, углубиться во что-то. Поэтому очень хорошо, что есть много диалоговых площадок, но, как эксперт, я иногда теряюсь. На Евразийском пространстве необходимо определить приоритетные вопросы, на которых нужно сконцентрировать внимание экспертов».

Заместитель директора Института русского языка Даляньского университета иностранных языков (Китай) Лю Яньчунь посвятила выступление сотрудничеству университетов Глобального Юга как стратегической основе интеллектуальной независимости: «Сотрудничество Юг–Юг в сфере знаний — это путь к преодолению модели «центр–периферия» и формированию собственной системы производства знаний стран Глобального Юга».

Директор Центра центральноевразийских исследований Университета Мумбаи (Индия), Санджай Дешпанде подчеркнул общность исторического опыта стран Глобального Юга и Евразии и их стремление к многополярности: «Глобальный Юг и Центральная Евразия объединены стремлением к суверенному выбору, равноправному партнерству и справедливой архитектуре международных отношений».

Консультант Секретариата ОДКБ Екатерина Иванова в своем выступлении обозначила роль экспертного сообщества в формировании будущей архитектуры евразийской безопасности: «Будущая система евразийской безопасности — это не жесткая иерархия, а открытая сеть, где экспертные сообщества становятся связующей тканью и генератором решений».

Советник Секретариата Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) Сергей Вегрейчик поделился опытом институционализации экспертно-аналитической работы и подчеркнул значение принципа консенсуса: «Экспертное сообщество должно само формировать повестку и продвигать ее — именно так идеи получают шанс быть конвертированными в практические решения».

Профессор РГГУ Наталья Помозова обозначила этику искусственного интеллекта как одну из ключевых тем для будущего экспертного сотрудничества: «Угрозы, исходящие от искусственного интеллекта, носят характер «угроза есть — субъекта нет», и это требует консолидации аналитических усилий на международном уровне».

Руководитель Евразийского клуба Дипломатической академии МИД России Диана Девяткина в своем выступлении рассказала о работе с молодежью и формировании будущего экспертного поколения: «Экспертное сообщество невозможно без преемственности поколений — именно практикоориентированная среда формирует будущих аналитиков».

Основатель экспертного клуба GlobUs Юлия Берг отметила устойчивость экспертных сетей в условиях торговых войн, геополитической и дипломатической турбулентности: «Экспертные сообщества доказали, что даже в условиях разрыва традиционных каналов коммуникации они способны сохранять диалог и обеспечивать обмен знаниями, а также аналитическую поддержку процесса принятия решений».

Учредитель Фонда развития цифровой экономики «Цифровые платформы» Владимир Румянцев отметил наличие проблемы передовой экспертизы в экспертных кругах стран Евразии: «С одной стороны, у нас есть формальные структуры — Академии наук, которые претендуют на это по умолчанию. Но, с другой стороны, мы понимаем, что действительно передовая экспертиза чаще всего не там. Есть смысл расширить эту рамку для того, чтобы вовлекать действительно профессиональных экспертов в эту работу».  

Директор по стратегии и развитию Common Fund for Commodities Андрей Кулешов обратил внимание, что площадка Общего фонда сырьевых товаров, учрежденного под эгидой ООН и занимающегося прямыми инвестициями в сырьевой сектор развивающихся стран, представляет дополнительные возможности для Глобального Юга: «Организация объединяет 101 государство, и 2/3 из них – страны Глобального Юга, которые, по сути, составляют конституционное большинство. В принципе, страны Глобального Юга могут использовать Фонд для отстаивания своих интересов».

Перспективы развития Большого Евразийского партнерства как пространства общей ответственности за безопасное будущее, опыт и проблематика экспертно-аналитической деятельности международных организаций и национальных исследовательских центров Центральной Евразии оказались в центре внимания участников экспертной сессии «Центральная Евразия как ядро Большого евразийского партнерства».

Модератор секции, Руководитель ОИСО Секретариата ОДКБ Юрий Шувалов, открывая обсуждение отметил, что Россия и её партнёры подошли к решающему этапу формирования нового миропорядка, контуры которого пока не обрели устойчивой архитектуры: «Во-первых, мы наблюдаем необратимый процесс окончательного разрушения однополярной модели мироустройства. Во-вторых, мир не просто становится менее предсказуемым — он становится принципиально более опасным. Новые технологии кардинально меняют характер конфликтов, а такие вызовы, как водная и биологическая безопасность, требуют срочных, опережающих решений. При этом традиционные институты международного права демонстрируют серьезные сбои».

Ведущий научный сотрудник Центра центральноазиатских исследований Института Китая и современной Азии РАН Дмитрий Новиков акцентировал внимание на ключевой роли аналитических центров в формировании евразийской идентичности: «Аналитические центры за последние 10 лет сыграли едва ли не ключевую роль в распространении евразийского нарратива, по крайней мере, в те рамки, в которых он существует. Следующим этапом должно стать расширение качественных связей между аналитическими центрами и их трансформация в более системные, сетевые форматы».

Руководитель Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Эдуард Соловьёв указал на возросшие риски глобальной нестабильности и необходимость рационализации международных процессов: «Современный мир стал менее управляемым и более опасным, и именно экспертное сообщество должно искать способы сделать международные отношения более предсказуемыми». Он также отметил, что уход от западоцентричной модели интеграции определяет необходимость формирования собственных самодостаточных нарративов.

Ректор Российского государственного социального университета, академик Российской академии художеств Андрей Хазин указал на необходимость работы по популяризации российского образования в дружественных странах: «Значительная часть влияния в постколониальном мире тех стран, которые были метрополиями огромных мировых пространств, связана с тем, что они по-прежнему остаются центрами образования для подрастающего поколения правящих элит своих бывших колоний. Мне кажется, что экспорт российского образования в те страны является чрезвычайно важной государственной задачей». 

Декан факультета международных отношений и востоковедения Кыргызского Национального Университета им. Ж. Баласагына Эсен Усубалиев подчеркнул важность формирования научных и аналитических центров при университетах стран Центральной Евразии: «Они имеют потенциал для оказания более существенного и устойчивого влияния на общественно-политические настроения в обществе, при этом располагают большим исследовательским и людским ресурсом, предсказуемы в плане сохранения и отстаивания государственных интересов, и более гибки в плане принятия решения, поскольку лишены многих бюрократических условностей. Более того, это еще и кадровый ресурс экспертов для общего информационного пространства».

Епископ Бишкекский и Кыргызстанский Савватий указал на сложность и многомерность многополярной модели: «Пост-однополярный мир должен не разбиться на атомы и дистанцироваться. Необходимо выстроить определенную конфигурацию в взаимоотношениях субъектов геополитического пространства. Этими субъектами являются и государство, и религия, и этносы».

Директор информационно-аналитического департамента Исполнительного комитета СНГ Алексей Матяш отметил, что при обсуждении будущего Большой Евразии важно опираться на уже действующие интеграционные институты и трезво оценивать сложность этого пути: «Формируя большое евразийское пространство, мы должны отталкиваться от тех институтов, которые уже существуют и являются фундаментом этого процесса — прежде всего СНГ, ЕАЭС и ОДКБ».

Заместитель директора Института религии и права НИУ ВШЭ Денис Возилов отметил, что дальнейшая аналитическая деятельность будет строиться вокруг защиты традиционных духовно-нравственных ценностей: «И здесь важно взаимодействие с экспертными центрами стран СНГ и других стран Евразии, а также с молодежью, приезжающей на учебу в Россию». 

Эксперт-аналитик Экспертного института социальных исследований Сергей Баранов подчеркнул необходимость формирования объединительной повестки в Евразии: «Для нас важно сохранить Евразию как некую «свободную зону», где учитываются и уважаются все общественные типы, культуры, религии. В этом и должна заключаться идея Евразии. Если мы хотим развивать систему экспертных центров, мы должны предложить то, что будет понятно и близко всем государствам и народам континента».

Доцент философского факультета им. М.В. Ломоносова Борис Межуев также обратил внимание на важность поиска источников интеграции в евразийском экспертном сообществе: «Сейчас мы пока пожинаем благоприятные плоды того факта, что все еще находятся в некотором напряжении по отношению к Западу. Нужно искать некую «global agenda», которая может объединить различные народы, не допустив их столкновения друг с другом, когда будет понятно, что внешние силы, которые всех объединяют, уходят».

Ведущий научный сотрудник отдела экономических исследований Института Европы РАН Владимир Изотов затронул ключевую проблему межвузовского сотрудничества в Евразии: «Разнообразие существующих форматов сотрудничества — сетевые университеты, двустороннее партнерство вузов — к сожалению, не удается перевести в качество. Возникает конфликт интересов, возникает разное видение образовательной повестки даже в рамках постсоветской интеграции. В результате образовательная международная повестка остается на уровне двухстороннего сотрудничества. Это необходимо решить хотя бы в рамках ЕАЭС, а затем попробовать масштабировать».

Актуальные направления для коллективных экспертных исследований, влияние внешнеполитических и внешнеэкономических трендов на выработку решений на внутреннем контуре, перспективы становления интегральных экспертных форматов оказались в центре внимания участников экспертной сессии «Интеллектуальные клубы стран Евразии на стыке внутренней и внешней политики».

Открывая секцию модератор Сретенского клуба им. С.П. Курдюмова Лариса Колесова обратила внимание на факторы антропного перехода, становление Человека неповторимого и формирования сетевого этапа общественного развития, характеризующегося сопрокосновением природных, техногенных и социальных сетей, а также роль Евразии в общемировых процессах: «Евразия — единственный континент, который сформировал человекоцентричный подход. В этом контексте, становление евразийского экспертного сообщества становится необходимым элементом развития».

Соучредитель и член Совета Международной ассоциации исследовательских агентств «Евразийский монитор» Игорь Задорин привел результаты исследования коммуникаций ученых гуманитариев стран СНГ: «Беларусь и Кыргызстан в большей степени ориентированы на взаимодействие с коллегами из России. Азербайджан и Армения в большей степени участвуют в проектах со странами Западной Европы и Северной Америки. В промежуточном состоянии находится Казахстан, эксперты фиксируют равномерное распределение коммуникации как с российскими, так и с западноевропейскими и американскими коллегами. Российские эксперты неожиданным образом продемонстрировали достаточно изоляционистскую позицию. Возможно, нам стоило бы переосмыслить данную парадигму».

Советник генерального директора Группы компаний ЦСС Дмитрий Золотарев охарактеризовал уходящий миропорядок: «Предыдущий этап был этапом всеобщей унификации, единой общечеловеческой ценности, где цель жизни: максимальный комфорт. Он характеризовался едином техническим и технологическим стандартом, деньгами как универсальным измерителем всего. Свободное перемещение людей, капиталов, производства. Новый этап подразумевает, что каждый макрорегион будет иметь свою собственную, отличную от других модель».

Советник Института ВЭБ.РФ Валерий Мунтиян подчеркнул, что разломы существовавшего однополярного миропорядка сейчас прослеживаются по линии материков: «Но рано или поздно мир все равно вернется к «полюсной» системе, потому что так предусмотрено природой. Поэтому для нас крайне важно, какой будет новый порядок, чем он будет отличаться от существующего, на каких принципах, мировоззрении, системе смыслов и ценностей он будет строиться. Нам надо принимать в этом непосредственное участие».

Учредитель GR-Group Андрей Громов в своём выступлении обратил внимание на усиление неоколониальных практик и внешнего давления на государства, предложив путь решения проблемы: «Фактически любые экономические блага и преференции сегодня даются извне, и в пакете с реформами, которые зачастую означают нарушение социального контракта между государством и обществом, а также сокращение социальных благ: повышение пенсионного возраста, сокращение социальных выплат, декрета и медицинского обслуживания. Новые концепции ждут во всех развивающихся странах, особенно в тех, что продолжают подвергаться наиболее жёсткому колониальному давлению. Нужно действовать более широко и открыто, продвигать свою позицию и смелые идеи».

Председатель Исполкома «Ассоциации Аналитика» Александр Пискунов в своем выступлении рассказал об уровнях целеполагания и управления развитием, а также предложил принципы формирования институтов солидарного развития в Евразии.

Заместить руководителя лаборатории «Машинное обучение и. семантический анализ» Института искусственного интеллекта МГУ им. М.В. Ломоносова Ольга Ринк представила результаты исследования «Методология выявления соответствия социокультурным (универсальным) ценностям», где представила результаты обучения ИИ по распознанию в текстах и распределению ценностей по категориям с помощью рубрикатора. Она также рассказала о текущей работе лаборатории и предложила потенциальные направления для совместных исследований.

Участники отметили необходимость перехода от декларативных форм сотрудничества к предметной экспертно-аналитической работе, направленной на формирование Большого Евразийского партнерства, становление собственной интеллектуальной базы и укрепление безопасности на евразийском пространстве. Был отмечен потенциал Иссык-кульской экспертной инициативы, поддержанной экспертами государств-членов ОДКБ в июне 2025 г., а также концептуального доклада «Большое Евразийское партнерство: общая ответственность за безопасное будущее». 

Мир вступил в эпоху системной трансформации. Привычные геополитические и экономические модели больше не обеспечивают устойчивость и предсказуемость глобальных процессов развития. Возрастает уровень неопределенности и напряженности.

Для государств Центральной Евразии такая ситуация создает комплексные вызовы и вынуждает искать новые оптимальные стратегии обеспечения безопасности и развития, способные противостоять любым видам кризисов и угроз. Назрела необходимость формирования устойчивой архитектуры безопасности и развития в Евразии.

Новая архитектура должна строиться на основе полицентричности, при которой все участники сохраняют возможности для суверенного развития. Для устойчивости этой системы необходимо закрепление общих принципов формирования евразийского пространства, отражающих неконфликтный и прагматичный характер сотрудничества.

Концепция Большого Евразийского партнерства (БЕП) отражает стремление стран континента объединить усилия в интересах мира и созидания. Это гибкая система кооперации, интегрирующая существующие различные институты взаимодействия в согласованную архитектуру. Реализация подхода «интеграции интеграций», сохраняющего самостоятельность каждой из структур, позволит сформировать целостное пространство.

Роль Центральной Евразии как ядра БЕП определяется историческими, географическими и социокультурными особенностями. Это уникальное пространство пересечения разных культур, этносов и цивилизаций, транспортно-логистических коридоров и экономических интересов крупнейших государств континента. Именно в разнообразии заложен огромный потенциал роста.

Процессы интеграции в Центральной Евразии развиваются в условиях глобальной трансформации. Государства региона активно взаимодействуют в различных сферах. Развивается сотрудничество в области торговли, взаимных инвестиций, рынка труда, миграции, вопросов водной, энергетической и продовольственной безопасности. Наращивается координация в борьбе с внешними вызовами и угрозами. Укрепляется социокультурный диалог, основанный на взаимоуважении и взаимопомощи.

Формирование и развитие Евразийской системы безопасности (ЕАСБ) должно быть поэтапным: от углубления диалога между существующими (ШОС, ОДКБ, ЕАЭС, АСЕАН и др.) и включения новых организаций — до выработки механизмов устойчивости и расширения адаптационного потенциала.

Особое внимание предстоит уделить обеспечению финансово-экономической безопасности в рамках ЕАСБ. Масштабы экономических вызовов, высокая степень неопределенности, внешнеэкономические шоки и развивающиеся связи внутри региона требуют инструментов и ресурсов для предупреждения и снижения финансово-экономических угроз с целью сохранения устойчивости системы и модели развития. Уже созданные в Центральной Евразии собственные международные финансовые институты с мандатом в области содействия экономической и финансовой стабильности должны стать частью модели обеспечения региональной безопасности.

Становление Центральной Евразии как коллективного субъекта мирового влияния связано с дальнейшим наращиванием и систематизацией коллективных усилий по предупреждению вызовов и угроз, кооперацией возможностей, ресурсов, технологий и пр. для более эффективной реализации национального суверенитета каждой страны, а также для достижения общих стратегических целей развития.

Всемерное содействие обсуждению идеи Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке, инициированной в 2023 году Республикой Беларусь, в 2024 году получившей совместное видение с Россией. Отвечая современным реалиям, Хартия имеет все шансы стать важнейшим документом в сфере безопасности, обеспечивающим в Евразии мир на десятилетия.

Идеи солидарного развития могут стать основой современного евразийского диалога. Его цель — создать условия, при которых каждая страна региона сможет реализовать свой потенциал без угрозы для суверенитета и идентичности.

Развитие принципов солидарного развития как эволюционного ответа на сложность современного мира в условиях кризиса имперской и неолиберальной моделей интеграции определяет необходимость совершенствования существующих форматов, а также создания новых сетевых структур — институтов солидарного развития. Такими институтами могут стать:

— Площадка широкого евразийского диалога, учитывающая многообразие народов и культур для формирования общего стратегического видения;

— Бюро ресурсов солидарного развития, для реализации возможности участия каждой страны в решении общих стратегических задач;

— Евразийское экспертно-аналитическое сообщество как распределенная сетевая структура для выработки ответственных решений в перспективных и важных для Евразии направлениях.

Введение

Концептуальный доклад обосновывает необходимость формирования новой архитектуры безопасности в Большой Евразии, основанной на принципах солидарного развития. В противовес устаревшим блоковым моделям предлагается сетевая система коллективной безопасности, ядро которой составляют региональные структуры – ОДКБ, ШОС и ЕАЭС. Ключевая роль в этой архитектуре отводится Центрально-евразийскому региону (Центральная Евразия – ЦЕА) как стратегическому стержню, где пересекаются интересы крупнейших держав. Именно через укрепление устойчивости ЦЕА может быть реализована перспектива Большого Евразийского партнерства как общеконтинентального проекта.

Особое значение приобретает опыт Центральной Евразии в выработке принципов солидарного развития. Так, практика ОДКБ в области кризисного реагирования и военно-технической кооперации служит основой для формирования механизмов обеспечения военно-политической безопасности в рамках более широкой евразийской системы безопасности. Успех такой модели во многом зависит от перехода к превентивному предупреждению угроз и созданию открытых диалоговых площадок, обеспечивающих равноправное участие всех заинтересованных стран региона.

Формирование Большого Евразийского партнерства и новой евразийской системы безопасности представляет собой комплексный процесс, включающий экономическую устойчивость, военно-политическое сотрудничество и гуманитарное взаимодействие. Контуры этих проектов определяются не статическим равновесием, а способностью к перманентной адаптивной трансформации. Их устойчивость будет зависеть от способности акторов генерировать общественные блага – от транспортного коридора «Север-Юг» до эффективных и гибких механизмов предупреждения кризисов, общих научно-технологических инициатив, которые материализуют абстрактное понятие «солидарное развитие» в конкретные проекты, повышающие благосостояние народов Евразии и, как следствие, укрепляют их коллективную безопасность.

Прочность новой «архитектуры взаимодействий» в Евразии определяется её способностью адаптироваться к изменчивым условиям, опираться на цивилизационное многообразие Большой Евразии и обеспечивать суверенное развитие всех участников.

Глава 1. Формирующаяся архитектура международных отношений, перспективы евразийской системы обеспечения стабильности и безопасности

1. Проблемы становления многополярного мира

Происходящие глобальные процессы существенно меняют картину мира. Укрепление ряда государств в качестве центров политического и экономического влияния создает новые возможности для продвижения их интересов, что влечет за собой пересмотр отношений между странами и блоками, открывает как благоприятные предпосылки для построения более совершенной мировой политической системы, так и ведет к возникновению новых противоречий и вызовов. Существующие механизмы урегулирования разногласий и конфликтов, ранее демонстрировавшие достаточно высокую эффективность, сегодня с этой функцией не справляются.

Необходимость фиксации объективного изменения баланса сил в мире вошла в противоречие с стремлением США и Евросоюза, привыкших к своему привилегированному положению, сохранить преимущества. Таким образом, именно попытки западных стран удержать старый глобальный порядок представляют собой основную причину дальнейшей эскалации международной обстановки и милитаризации стран и объединений. Построение стабильной системы мироустройства требует учета сложившихся реалий и раскрытия потенциала новых центров влияния для всего мира.

По причине большого числа очагов конфликтов и тенденции к их разрастанию едва ли кто-либо в Большой Евразии рискнет утверждать, что усугубление вызовов и угроз современного мира обойдет их стороной. Оголтелая милитаризация стран Евросоюза и Японии, готовящихся в ближайшее время кратно нарастить военные расходы; планы США по сдерживанию Китая и, шире, выстраиванию новой политической архитектуры в Азиатско-Тихоокеанском регионе; весьма нестабильная ситуация на Ближнем Востоке, вызовы и угрозы, исходящие с территории Афганистана; способный внезапно воспламениться тлеющий конфликт между ядерными державами – Индией и Пакистаном – это далеко не полный перечень рисков, которые вынуждены учитывать правительства стран региона.

Эскалация военных конфликтов в разных частях мира, невиданный масштаб задействования санкционных механизмов, нарастание новых вызовов и угроз – это в значительной мере следствия продолжающейся конфронтации, дефицита доверия между основными игроками и опасных пустот в системе международной безопасности, которыми все более активно пользуются преступные, в первую очередь, террористические сети.

Терроризм фактически перестал быть орудием маргинальных групп, и все больше утверждается в качестве индустрии, в основе которой лежат политические и экономические интересы конкретных стран и блоков, действующих вовсе не спонтанно, а использующих передовые методы анализа, планирования и реализации своих замыслов с целью парализации системы управления, а то и уничтожения страны, выбранной в качестве жертвы. Происходит активизация таких сопутствующих терроризму явлений, как незаконный оборот наркотиков и оружия, незаконная миграция, организованная преступность и проч.

Нерешенность этих проблем создает странам Центральной Евразии (под которыми мы подразумеваем государства, входящие в состав Организации Договора о коллективной безопасности, Содружества Независимых Государств, Евразийского экономического союза и Союзного государства) серьезные вызовы и угрозы, вынуждая их искать оптимальные стратегии, способные обеспечить безопасность и развитие. Это происходит в условиях, когда многие из этих государств за последний период так или иначе сталкивались с агрессивными действиями или попытками вмешательства во внутренние дела.

2. Расширение взаимодействия как способ укрепления безопасности

Характер принимаемых решений в области международной политики и безопасности свидетельствуют о том, что в центрально-евразийских столицах есть глубокое понимание актуальности расширения работы в коллективных форматах и бесперспективности попыток обеспечить безопасность в одиночку. Можно констатировать нарастающую активизацию как двусторонних, так и многосторонних связей в рамках международных структур, действующих в ЦЕА. Прежде всего, в формате ОДКБ, СНГ, ЕАЭС, СГ наработаны серьезные нормативные и правовые базы, регламентирующие деятельность этих структур на всех важных направлениях. Для принятия коллективных решений задействуются форматы регулярных встреч глав государств, руководителей и экспертов министерств и ведомств. Ведущийся в их рамках многосторонний диалог позволяет на плановой основе вырабатывать коллективные подходы по широкому спектру международных вопросов.

Многолетний опыт такой совместной работы обеспечивает становление так называемого «коллективного полюса», который позволяет более эффективно отстаивать интересы и достигать общих целей на международной арене и помогает его участникам проводить подлинно суверенную внешнюю политику, за счет консолидации усилий, ресурсов, технологий и пр. Данный формат, повышая возможности для реализации национального суверенитета участников, является своего рода его «стратегическим расширением» в отношениях с третьими сторонами.

Существует достаточно примеров, демонстрирующих, что этот подход находит конкретное применение в деятельности ОДКБ. В частности, в рамках Организации происходит активное совместное военное строительство, на плановой основе проводятся коллективные учения и операции силовых органов. В числе недавних совместных решений и практических мер – согласование нового порядка реагирования ОДКБ на кризисные ситуации, подготовленного с учетом опыта проведения коллективной миротворческой операции ОДКБ в Республике Казахстан в январе 2022 года. Новый документ позволяет максимально сократить сроки согласования, принятия и выполнения соответствующих решений.

В целях противодействия всему комплексу вызовов и угроз, исходящих с территории Афганистана, в формате ОДКБ утверждена и реализуется Целевая межгосударственная программа по укреплению таджикско-афганской границы, призванная обеспечить безопасность всего Центральноазиатского региона.

Разработан проект Концепции развития кооперационных и интеграционных связей предприятий военно-промышленных комплексов государств – членов ОДКБ. Ожидаемое принятие Концепции направлено на содействие развитию эффективной системы производственной и научно-технической кооперации и интеграции предприятий в сфере разработки, производства, модернизации, ремонта, эксплуатации и утилизации продукции военного, двойного и специального назначения.

Как пример адаптивности Организации к задачам по защите граждан от различных типов вызовов и угроз – создание Координационного совета уполномоченных органов государств – членов ОДКБ по вопросам биологической безопасности, в рамках которого активно проводится коллективная работа, направленная на обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия в зоне ответственности.

3. Контуры будущей евразийской безопасности

На текущий период ситуацию с коллективной безопасностью в формате ОДКБ можно описать так: с одной стороны, коллективные механизмы задействуются достаточно широко и эффективно, демонстрируют значительный потенциал. С другой – в условиях усугубления старых и появления новых противоречий военно-политическая обстановка в мире стремительно деградирует, создавая все более высокую нагрузку на созданную в Центральной Евразии систему коллективной безопасности.

Учитывая жизненную важность этого вопроса для стран региона, все более острой представляется необходимость провести обстоятельный анализ системы коллективной безопасности в контексте складывающейся обстановки, смоделировать различные сценарии и подготовить коллективные механизмы к решению задач в новых, более неблагоприятных условиях. Важно добиться укоренения проактивного подхода, в соответствии с которым упор в отстаивании коллективных интересов будет делаться именно на превентивные, а не ответные меры.

В этом ключе особое значение приобрело наращивание аналитической и прогнозной составляющей в деятельности ОДКБ. Данное направление работы было выделено в отдельный трек в 2023 году по инициативе Республики Беларусь, включившей этот пункт в перечень приоритетов председательства. С тех пор Секретариатом Организации налажено сотрудничество с ведущими научными институтами и аналитическим центрами государств – членов ОДКБ, организовано взаимодействие с экспертным сообществом стран ЦЕА, ШОС, БРИКС. Базовые принципы и общие подходы самоорганизации экспертного сообщества и развития сети аналитических центров в ЦЕА определены на полях мероприятий СМИД ОДКБ в июне 2025 году. Документ получил название Иссык-Кульской экспертной инициативы.

Результаты проведенных в этом формате исследований и регулярных обстоятельных обменов мнениями между экспертами со всей очевидностью демонстрируют, что укрепление солидарности и наращивание сотрудничества в рамках ОДКБ рассматриваются в качестве обязательного условия обеспечения мира и стабильности в зоне ответственности Организации. Этот подход, в частности, изложен в Заявлении министров иностранных дел государств – членов Организации Договора о коллективной безопасности об общих подходах к обеспечению безопасности евразийского пространства от 22 ноября 2023 года.

Построение и совершенствование многофункциональной и действенной системы региональной безопасности представляет собой весьма амбициозную задачу и требует значительных усилий от всех заинтересованных сторон. При этом особая ответственность ложится на Россию как на самую крупную и влиятельную страну ЦЕА, выполняющую функцию центра притяжения и локомотива преобразований. Нахождение в интеграционных структурах с участием России обеспечивает ее союзникам ряд уникальных преимуществ. Прежде всего, оно означает партнерство с постоянным членом Совета Безопасности ООН, ведущей ядерной державой, наряду с этим обладающей одной из сильнейших в мире сухопутных армий. В числе других преимуществ России – наличие богатых запасов природных ресурсов и огромная территория. Безусловно, особую ценность представляют собой наработанные между гражданами наших стран деловые, научные и, что, пожалуй, важнее, обычные человеческие связи. Участие других стран ЦЕА в формировании и функционировании евразийского полюса совместно с Россией позволит ее союзникам эффективно продвигать свою позицию по актуальным вопросам как внутри региона, так и на мировой арене.

Нельзя не отметить, что ЦЕА представляет собой перекресток интересов практически всех крупных мировых и региональных игроков – в первую очередь Китая, Турции, ЕС, США, которые заинтересованы в подключении стран региона к различным продвигаемым ими проектам. В этом контексте важно учитывать, что у Китая нет опыта формирования и участия в полноценных объединениях. Турция, заявляющая об особых интересах в Центральной Азии, находится далеко от этого региона и не располагает политическими и финансовыми возможностями для осуществления масштабных интеграционных инициатив. Тем более нет смысла говорить о Вашингтоне или Брюсселе как о потенциальных объединительных центрах в ЦЕА как минимум в силу того, что их интерес к региону ЦЕА во многом ситуативен. В любом случае ключевым требованием к ОДКБ будет дальнейшее утверждение Организации в качестве надежной и высокоэффективной платформы, основанной на глубоком взаимном доверии сторон.

С этой точки зрения особого внимания заслуживают современные концептуальные инициативы и проекты, призванные раскрыть потенциал сотрудничества, гармонизировать ход связанных с ним процессов на пространстве Евразии. Инициированная в 2023 году Республикой Беларусь, идея Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке получает все большую поддержку. Отвечая современным реалиям, Хартия имеет все шансы стать для Евразии тем, чем в 1975 году стал Хельсинский заключительный акт, который обеспечил Европе пусть и относительный, но мир на десятилетия. Замысел Хартии созвучен выдвинутой Россией в 2015 году внешнеполитической и экономической инициативе «Большое Евразийское партнерство» (БЕП), направленной на построение в Евразии пространства безопасности и развития.

В контексте затронутой проблематики нельзя не упомянуть о том, что текущий кризис ОБСЕ начался, когда эта организация начала фокусироваться не на отношениях между странами, а на положении дел внутри стран. Это еще одно подтверждение того, что в основе любой современной системы безопасности должно лежать понимание того обстоятельства, что единого рецепта построения успешного общества не существует, и только осознанная, не навязанная извне трансформация стран и обществ может содействовать укоренению новых взглядов и подходов.

4. О практических подходах к обеспечению будущей евразийской безопасности

Методологически вопрос дальнейшего укрепления системы коллективной безопасности следует прорабатывать по двум трекам: с точки зрения достижения краткосрочных целей продолжить курс на развитие и сближение существующих форматы: ОДКБ, СНГ, ЕАЭС, СГ и ШОС. В плане реализации средне- и долгосрочных целей, исходя из перспектив развития обстановки, следовало бы параллельно приступить к изучению возможности формирования новых межгосударственных структур фактически, институтов солидарного развития, обладающих более широкими полномочиями. Такие институты могли бы гармонизировать интеграционное пространство в ЦЕА, обеспечив реализацию принципа со-развития. При этом наиболее подходящим принципом при выстраивании отношений на всех контурах видится лозунг «Безопасность через сотрудничество!», подразумевающий достижение такой степени взаимосвязанности и взаимодействия между странами, что любое нарушение этих связей будет рассматриваться всеми сторонами как крайне нежелательное.

Основные задачи ОДКБ в Центральной Евразии: Всемерное развитие существующих региональных механизмов, наращивание взаимодействия между объединениями по всему перечню актуальных проблем, проработка вопроса о создании институтов солидарного развития, способных стать многонациональными центрами, регулирующими различные направления совместной работы.

Важно также учитывать позицию стран региона, не готовых взять на себя полноценные обязательства по участию в ОДКБ, тем не менее заинтересованных в той или иной форме участия в укреплении безопасности в ЦЕА. Продвигать институты партнерства и наблюдательства. В случае проведения совместных силовых операций предусмотреть возможность участия в них третьих стран на коалиционной основе.

Несмотря на все попытки внести разлад в отношения России с соседями, разносторонние связи в регионе ЦЕА остаются крепкими, что выражается в поступательном развитии политического диалога и расширении экономического взаимодействия социологические опросы также убедительно показывают позитивное отношение к России в Беларуси и странах Центральной Азии. С другой стороны, и эта сфера не свободна от конъюнктурных настроений, что выражается, в частности, в позиции стран Южного Кавказа по ряду важных региональных политических вопросов. Тем не менее, на этом фоне как политические, так и экономические отношения показывают значительный прогресс. Есть все основания утверждать, что в Баку, Ереване и Тбилиси есть понимание того, что евразийский фактор будет сохранять высокую актуальность при любом из возможных сценариев, а Россия будет оставаться важнейшей составляющей военно-политической обстановки в регионе.

Основные задачи ОДКБ в Большой Евразии: Большая Евразия представляет собой колоссальное пространство, на котором расположены различные по территории, политическому, экономическому и социокультурному укладу страны, в ряде случаев имеющие не только региональные, но и серьезные глобальные амбиции. С одной стороны, очевиден значительный незадействованный потенциал в плане политики и безопасности. С другой – континент не располагает собственной координирующей системой и структурой обеспечения мира и стабильности. На этом фоне есть основания полагать, что во многих странах региона уже существует или укрепляется понимание важности формирования общего пространства безопасности и устойчивого развития.

Перспективными форматами, расширяющими пространство диалога и доверия в сфере безопасности в Евразии, становятся: организуемая с 2023 года и обретающая все больший авторитет Международная конференция по евразийской безопасности в Минске, а также учрежденная в 2025 году. Международная конференция по кибербезопасности в Чолпон-Ате (Кыргызстан).

Основные задачи ОДКБ на глобальном уровне: продолжая сотрудничество с ООН по существующим трекам (миротворчество, противодействие терроризму и незаконному обороту наркотиков), проводить согласованную линию на реформу Организации. Создавать и расширять политические коалиции на площадке ООН. Государства – члены ОДКБ глубоко заинтересованы в существовании сильного и надежного глобального института, способного сформулировать новые, приемлемые для мира глобальные правила общежития и, главное, обеспечить их соблюдение.

Очевидно, что актуальной задачей на ближайшую перспективу является признание ведущей роли Евразии в формировании глобальной системы безопасности.

Евразийская система безопасности (ЕАСБ) – комплексное явление, охватывающее разнообразные институты, широкий круг акторов, принципы и нормы, новые политико-дипломатические практики, в том числе неформализованные, инициативы, идейные смыслы. Это, своего рода конгломерат институтов, инициатив и проектов в сфере безопасности. Сегодня выделяется целый набор сопровождающих становление ЕАСБ трендов, в их числе – объединительная повестка, мир как нормальность, конструктивный диалог, синергия потенциалов и проч. В основных чертах параметры будущей системы отражает упомянутый выше проект Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке.

Для решения столь амбициозной задачи потребуется ряд системных действий, направленных на концептуализацию категории «пространство безопасности», создание своей оптики для определения «евразийского видения» безопасности и проч. Факторы, обусловившие складывание новой системы безопасности, имеют весьма большой потенциал. К примеру, концептуальное сближение продвигаемой Россией и Беларусью модели многополярного мира с китайской моделью «сообщества единой судьбы человечества» (предложена китайским руководством в 2012 году) формируют контуры нового механизма определения глобальной повестки и, главное – глобального управления.

Одной из ключевых проблем является определение места евразийской системы безопасности в глобальной системе безопасности, параметры которой определяются документами и институтами Организации Объединённых Наций. В основных документах стратегического планирования РФ указывается, что внешняя политика России, в частности, решает задачу восстановления роли ООН в качестве центрального координирующего механизма в согласовании интересов государств – членов ООН и их действий по достижению целей Устава ООН. Аналогичного подхода придерживается Республика Беларусь, ее политика направлена на создание работающих механизмов обеспечения глобальной безопасности. В их числе исключение практики введения санкций без решения Совета Безопасности ООН наряду с созданием механизма международно-правовых гарантий, не допускающих использование такого способа давления; разработка нового договорно-правового механизма по созданию прозрачного режима контроля над новыми смертоносными технологиями; принятие международного правового акта о киберненападении. В этом с Россией и Беларусью в целом солидарны Китай, Индия и другие страны макрорегиона. Таким образом, можно убедиться, что идеологи ЕАСБ в лице России и Беларуси четко обозначают ее место в глобальной системе безопасности. Предполагается, что это будет один из ее элементов на макрорегиональном уровне. Однако, учитывая масштаб новой системы, состав ее участников, накопленный опыт ее опорных конструкций в лице ОДКБ, ШОС, ЕАЭС, АСЕАН, СНГ и других, а также ее принципы и идейные основы, можно предположить, что этот элемент сможет оказывать существенное влияние на глобальную систему безопасности и это станет большим достижение на пути к солидарному развитию.

Сегодня в экспертных дискуссиях доминирует точка зрения, согласно которой формирование единой и монолитной евразийской системы безопасности маловероятно. Вместо этого будет развиваться сетевая модель евразийской системы безопасности, опирающаяся на многообразие существующих интеграционных проектов и институтов как стабилизирующих платформ Евразии. Отчасти это будет обусловлено крайне жесткой конкуренцией между различными моделями мироустройства. Речь идет о том, что евразийская система безопасности будет представлять собой конгломерат институтов, инициатив и проектов.

Очевидно, что процесс формирования евразийской системы безопасности будет поэтапным. Вероятно, что начнется он с диалога между существующими организациями (ШОС, ОДКБ, ЕАЭС, АСЕАН и др.), расширяясь до включения других стран и разноформатных межгосударственных объединений.

Первый этап уже по сути начался – идет активное согласование позиций и координация политики международных организаций. Так, еще в 2005 году был подписан Меморандум о взаимопонимании между секретариатами ШОС и АСЕАН. Возможность налаживания взаимовыгодного сотрудничества между ЕАЭС, АСЕАН и ШОС была поддержана государствами-членами АСЕАН на саммите Россия – АСЕАН в 2016 году (Сочи). На саммите Россия – АСЕАН в Сингапуре в 2018 году был заключен Меморандум о взаимопонимании между Евразийской экономической комиссией (ЕЭК) и АСЕАН. Действие программы сотрудничества между ЕАЭС и АСЕАН продлено до 2025 года. В 2020 году Советом глав государств ШОС было принято решение о подписании Меморандума о взаимопонимании между Секретариатом ШОС и ЕЭК (подписан в Душанбе в 2021 году). В сентябре 2025 года в Пекине на полях саммита ШОС состоялась тринадцатая встреча Высших административных должностных лиц ОДКБ, СНГ и ШОС, в ходе которой была принята Дорожная карта по развитию сотрудничества трех организаций.

На втором этапе необходимо будет определяться с механизмами координации при выработке решений для управления всей евразийской системой безопасности, а также с зонами ответственности каждой из структур, выступающих в качестве опор ЕАСБ. Безопасность не сводится только к военным и военно-политическим аспектам, она включает экономическое сотрудничество, борьбу с бедностью и неравенством, а также совместное противодействие таким вызовам, как терроризм, экстремизм, киберпреступность и проч. На первый взгляд, «распределение обязанностей» кажется очевидным: за военно-политическую безопасность отвечает ОДКБ и отдельных сегментах – ШОС, за экономическую – ЕАЭС, ШОС, АСЕАН и т.д. Однако на практике оказывается все гораздо сложнее. Так, решения Тяньцзинского саммита ШОС показали, что последняя вовсе не торопится использовать инфраструктуру и опыт ОДКБ в части противостояния вызовам и угрозам, а формирует свои региональные структуры. Таким образом, ключевым участникам придется приложить существенные усилия для максимально эффективного сопряжения существующих структур, их национальных проектов и потенциалов. Представляется, что одной из точек сопряжения могла бы стать совместная работа над введением в поле документов стратегического планирования международных организаций таких понятий, как «информационное вторжение», «ресурсная блокада», «предгибридные действия» и проч., характеризующих современное гибридное противоборство.

Наконец, на третьем этапе система будет решать проблему сохранения устойчивости и расширения адаптационного потенциала. Перечень задач будет сформирован по итогам прохождения первых двух этапов. Очевидно, как уже указывалось выше, евразийская система безопасности не будет представлять собой жесткую структуру, характерную для систем блокового типа. Это скорее будет открытая полиструктурная динамическая система – конгломерат международных структур, государств и негосударственных игроков, между которыми существуют гибкие, часто нелинейные связи. Внешние контуры системы будут характеризоваться как «мягкие края». Речь идет об отрицании и отсутствии жестких структур внутри системы, а также ее способности вбирать в себя другие структуры различной природы (без необходимости преодолевать какие-либо системные барьеры), активно реализовывать неформализованные практики. Такие параметры новой системы вполне отражают запрос на формат, представляющий собой круг единомышленников, которые преследуют схожие цели, но при этом не формируют специальных институциональных настроек, придерживаются юридически не обязывающих принципов и норм политического поведения на международной арене, апеллирующих к политической ответственности.

Опора на мягкие структуры автоматически повышает уровень адаптивности системы к меняющимся международным условиям. Очевидно, что евразийскому проекту рано или поздно придется конкурировать с евроатлантическим проектом, который, несмотря на раскол в рядах коллективного Запада, спровоцированного европейской политикой Трампа, пока демонстрирует устойчивость. Для сохранения субъектности новой системе необходимо закрепление стратегических универсальных ценностей евразийского пространства, которые стали бы основой неконфликтного и прагматичного диалога Востока и Запада, Юга и Севера.

Ставки чрезвычайно высоки в силу того, что многие страны обладают колоссальными военными, в том числе ядерными потенциалами, и любое столкновение, даже начавшееся как локальный конфликт, может привести к фатальному для мира исходу.

Сильнейшая мотивация для государств – членов ОДКБ заключается в том, чтобы избежать конфронтации, способствовать эволюционному переходу мироустройства в новое состояние и занять в нем достойное место, позволяющее эффективно продвигать интересы коллективной безопасности.

Необходим глобальный диалог, и этот вопрос должен стать неотъемлемой частью международной повестки вопреки позиции сил, сохраняющих надежду на то, что им удастся отстоят противоположную позицию методами давления и шантажа. В интересах стран ЦЕА продвигать эту идею, быть инициаторами новых договоренностей, которые удержат человечество от скатывания в пропасть новых войн, создадут условия для устойчивого мира и развития.

Глава 2. Перспективы развития евразийской экономики в условиях глобальных трансформаций

Глобальная фрагментация мировой экономики, вызванная обострением торговых и санкционных конфликтов, формирует новые региональные контуры. В этой фрагментации Центральная Евразия становится ключевым звеном, регионом со значительным потенциалом, пространством для развития внутренних источников роста в интересах граждан.

Успешная адаптация государств Центральной Евразии к новым вызовам, реализация их долгосрочного потенциала роста напрямую зависят от наличия общих, разделяемых всеми государствами региона подходов к развитию региона. Для максимизации результатов от использования таких общих подходов необходимо наладить механизмы взаимовыгодного партнерства, а также обеспечить стабильность и предсказуемость среды взаимодействия, в том числе в экономической сфере.

Согласно информации из Базы данных суверенного финансирования Евразийского фонда стабилизации и развития, в Евразийском регионе десятки международных институтов развития ежегодно предоставляют государствам финансирование объемом порядка 10 миллиардов долларов США под региональные проекты и инициативы развития.

Будущие поколения будут оплачивать те стратегические решения своих предков и кредиты, взятые у международных доноров под эти амбициозные инициативы, проекты и программы.

Крайне важно, во-первых, быть уверенным, принесут ли указанные выше проекты и инициативы государствам и региону в целом реальную пользу, а не лягут бременем государственного долга. Во-вторых, обеспечить экономическую стабильность для реализации таких проектов и инициатив.

Устойчивость будущего экономического роста, успешность реализации инициатив и сотрудничества напрямую зависит от способности государств на основе объективной оценки своими решениями обеспечить экономическую безопасность как основу для этой работы.

С учетом высокой степени экономической неопределенности и рисков для Центральной Евразии необходимо задуматься о региональном международном институте содействия экономической стабильности и развития, который станет доверенным помощником в подготовке комплексного и объективного анализа для принятия стратегических решений, направленных на обеспечении сильного, устойчивого и сбалансированного роста региона.

1. Анализ экономических тенденций в Центральной Евразии

Период последних пяти лет стал для экономик Центральной Евразии временем серьезных испытаний и активной адаптации к серии мощных внешних шоков. Пандемия COVID-19 в 2020 году, начало СВО в 2022 году и последующие беспрецедентные изменения в торговой политике США в 2025 году потребовали быстрой перестройки к новым реалиям.

Несмотря на ряд реализовавшихся за последние несколько лет шоков, большинство экономик региона продемонстрировало устойчивость и сохранило позитивную динамику экономической активности (Рисунок 1). Так, в 2022-2025 годах среднегодовые темпы прироста ВВП большинства экономик Центральной Евразии сохранялись на достаточно высоком уровне. Показатели роста экономик государств – участников ОДКБ (за исключением России) в этот период составили в среднем 6,8% в год, что значительно превышает доковидные значения (3,6% в 2016-2019 годах.). Примечательно, что, несмотря на санкционное давление, среднегодовые темпы роста российской экономики с начала СВО сохраняются вблизи потенциального уровня (около 2%).

В сложившихся условиях можно выделить несколько ключевых источников экономического роста в регионе:

Ресурсный экспорт. Для ресурсно-ориентированных экономик, таких как Россия и Казахстан, основным драйвером остаются доходы от экспорта энергоносителей, металлов и продовольствия, переориентированного на рынки Азии. Наращивание поставок нефти, угля и сжиженного природного газа в Китай, Индию и другие страны компенсировало потерю европейских рынков.

Трансферты и логистика. Для менее ресурсообеспеченных стран значимым фактором роста стал приток денежных переводов от трудовых мигрантов (Таджикистан и Кыргызстан), а также активная реэкспортная и транзитная деятельность (Кыргызстан и Армения), связанная с перестройкой глобальных логистических цепочек.

Внутренний спрос. Важным драйвером во многих странах региона стал внутренний спрос, который поддерживается за счет стимулирования внутреннего кредитования и увеличения государственных расходов. Однако мягкая фискальная политика привела к дефициту государственных бюджетов. Для его финансирования власти активно прибегают к заимствованиям, что создает риски для долговой устойчивости в среднесрочной перспективе.

Инфляционное давление стало одним из ключевых вызовов для большинства стран региона. Глобальный рост цен на продовольствие и энергоносители, усугубленный девальвацией национальных валют и нарушениями в цепочках поставок, привел к резкому ускорению инфляции с 2020 года. Особенно ярко эта тенденция проявилась в 2022-2025 годах, когда средний показатель инфляции в регионе ОДКБ составил 7,5%, а в России – 9,3%. При этом Китай и, в меньшей степени, Индия демонстрировали устойчиво низкие показатели (0,5% и 4,8% соответственно в 2022-2025 годах).

Ответом на ускорение инфляции стало последовательное ужесточение монетарной политики центральных банков. В 2022-2025 годах ключевые ставки в экономиках государств-участников ОДКБ (10,3%) и отдельно в России (16,1%) были значительно повышены для сдерживания инфляционных процессов и стабилизации национальных валют.

Усиление роли государства стало еще одной заметной тенденцией. В условиях высокой неопределенности и ограниченного доступа к международным рынкам капитала правительства стран региона увеличили свою роль в экономике для поддержания стабильности. Хотя эта мера была вынужденной в краткосрочном периоде, она требует внимательной оценки с точки зрения долгосрочной конкурентоспособности экономик, развития частной инициативы и гибкости рынков

В торговле в ответ на геополитические вызовы последних лет наблюдается фундаментальный, структурный сдвиг от направления Европа/США к восточноазиатскому вектору. Он выражается в двух ключевых тенденциях: усилении экономической интеграции с Россией и растущей роли Китая. Данные за 2022-2024 года демонстрируют значительный рост доли России во внешнеторговом обороте ряда стран: в Беларуси – до 67% (рост на 16 п. п. к периоду 2016-2019 годов.), в Армении – до 38% (+11 п. п.). Параллельно с этим стремительно растет и доля Китая, особенно в России (30%, +14 п. п.), Казахстане (21%, +8 п. п.) и Кыргызстане (35%, +7 п. п.).

Этот сдвиг в торговле стимулирует активное развитие новых логистических маршрутов и усиление значения сухопутных путей через Центральную Азию. Сокращение доли «остального мира» в торговле Беларуси (с 43% до 24%), России (с 85% до 70%) и других стран региона создает значительные возможности для инвестиций в развитие транспортной, складской и портовой инфраструктуры, необходимой для обслуживания переориентированных товарных потоков.

Прогнозы на период 2026-2028 годов демонстрируют разнородную, но в целом позитивную динамику в регионе. Ожидается, что темпы экономического роста будут существенно варьироваться: от умеренных 1,0-1,7% в России и Беларуси до высоких 4,2-7,1% в странах Центральной Азии. Лидерами роста станут Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан, чьи экономики, по прогнозам, будут расти со средним темпом свыше 5% в год. При этом Казахстан и Армения сохранят устойчивые темпы прироста ВВП на уровне около 4,5-5,0%. Важно отметить, что прогнозируемые показатели по всем странам региона, за исключением России и Беларуси, уверенно превышают среднемировые (2,4- 2,7%).

Этот рост в условиях глобальной трансформации, фрагментации, регионализации, а также намерения стран развивать региональное сотрудничество будет сопровождаться дальнейшим повышением взаимосвязанности экономик Евразийского региона, выбором эффективных инфраструктурных решений и адаптацией к новым логистическим и торговым условиям.

При этом уровень неопределенности в отношении дальнейшей динамики торговых конфликтов остается высоким. Риск эскалации противостояния между отдельными крупнейшими экономиками мира может распространить торговую напряженность на целые регионы, оказав негативное влияние на глобальный спрос и конъюнктуру сырьевых рынков.

2. Интеграционные процессы в Центральной Евразии

2.1. Объективные предпосылки

Государства Центральной Евразии связаны между собой и сотрудничают по многим направлениям. По оценкам ЕФСР, в экономической сфере это торговля и взаимные инвестиции, формирование общих товарно-производственных цепочек, миграционные потоки, влияющие на рынки труда и сферу финансовых услуг, а также сотрудничество в водно-энергетической сфере и по обеспечению продовольственной безопасности. В политической сфере государства взаимодействуют через двусторонние и многосторонние форматы, координируя внешнеполитические позиции. В вопросах безопасности осуществляется координация для борьбы с трансграничной преступностью, терроризмом и пограничное сотрудничество. Взаимодействие в сферах науки, образования и культуры способствует повышению человеческого капитала и передаче технологий.

Процессы экономической интеграции в Центральной Евразии имеют прочную объективную основу, которая усилилась в условиях глобальной трансформации. Это объясняется следующим:

Во-первых, в Евразийском регионе имеется множественность экономических центров (Россия, Казахстан, Китай, Индия и др.), которые на дву- и многосторонней основе создают сеть партнерств для максимизации экономического потенциала своих государств на основе геоэкономической комплементарности.

Экономики, обладающие значительными ресурсами (энергоносители, удобрения, продовольствие, отдельные технологии, ВПК), находят высокий спрос на быстрорастущих азиатских рынках. В свою очередь, страны Азии, в первую очередь Китай, Индия, Вьетнам, являются источником масштабных инвестиций, готовой продукции широкого потребления, а также передовых технологических решений (в области телекоммуникаций, электроники, «зеленой» энергетики), необходимых для диверсификации и модернизации других экономик евразийского региона. Эта взаимодополняемость создает прочный фундамент для торговли и кооперации.

Во-вторых, страны региона тесно взаимосвязаны в различных форматах, инициативах и проектах. Наличие ряда интеграционных объединений и инициатив (Большое Евразийское партнерство – БЕП, БРИКС, ЕАЭС, «Пояс и путь», ОДКБ, ШОС, ЦАРЭС и др.) играет ключевую роль в формировании новой архитектуры сотрудничества и развития на евразийском пространстве. Они выходят за рамки сугубо политического диалога и предлагают конкретные проекты в области экономики, безопасности и инфраструктуры.

В-третьих, для Евразийского региона характерна тесная континентальная связанность:

Географическая – страны объединяют общие границы.

Инфраструктурная – наличие совместных инфраструктурных проектов, в том числе трансграничных (например, энергетические сети, железнодорожная инфраструктура и т.п.).

Экономическая – создание зон свободной торговли, устранение нетарифных барьеров, гармонизация законодательства, производственная кооперация.

Цифровая – создание общих цифровых платформ, обеспечение бесперебойного потока данных, сотрудничество в сфере ИТ.

Логистическая – развитие трансграничных транспортных коридоров создает материальную основу для углубления экономической кооперации (например, МТК Север – Юг, МТК Китай – Западная Европа, Северный морской путь и др.).

В-четвертых, государства Центральной Евразии являются участниками различных международных институтов, которые активно работают в области поддержки устойчивого развития (ЕФСР, ЕБРР, НБР АБИИ, АБР, двусторонние агентства, фонды по развитию и прочие).

В условиях глобальной фрагментации Большое Евразийское партнерство (БЕП) представляется наиболее полной и актуальной концепцией евразийской интеграции. Ядро БЕП могли бы составить государства Центральной Евразии и действующие на данном пространстве многосторонние форматы и инициативы, в первую очередь, такие как ЕАЭС и ОДКБ. Государства БЕП объединены географически, представляют собой страны с развивающимися и переходными экономиками с высоким потенциалом развития, через регион проходят крупные логистические коридоры.

2.2. Возможности и риски

Интеграционные каналы создают широкие возможности для взаимовыгодного партнёрства в целях развития каждой экономик и региона в целом. Однако эти каналы могут стать проводниками кризисных явлений. Проблемы в одной отдельной стране могут оказать существенные негативные эффекты на другие экономики и на регион в целом. В связи с этим требуется качественный мониторинг угроз экономической и финансовой стабильности как в отдельных странах, так и в регионе в целом.

Углубление интеграции и участие стран в различных евразийских проекты, с одной стороны, открывает значительные возможности для усиления экономик региона, но с другой – сопряжено с серьезными рисками.

Развитие интеграции открывает следующие перспективы:

• Экономический рост и развитие: совместные инвестиционные проекты способствуют диверсификации экономик и созданию новых рабочих мест.

• Повышение эффективности и снижение издержек: устранение административных барьеров, гармонизация стандартов и оптимизация логистики напрямую снижают стоимость и время доставки товаров, повышая конкурентоспособность.

• Повышение суверенитета и стабильности: углубление кооперации решает вопросы энергетической, продовольственной и финансовой безопасности, снижая зависимость от действий западных контрагентов и волатильности долларовой системы.

• Технологический обмен и инновации: участие в совместных проектах в сфере высоких технологий и «зеленой» энергетики позволяет осуществлять трансфер знаний, позволяя модернизировать различные сферы деятельности.

Однако его реализация связана со следующими потенциальными угрозами:

• Экономические риски: высокая взаимозависимость без должных коллективных механизмов управления рисками может привести к быстрому распространению экономических шоков; существует риск неравномерного распределения выгод и концентрации богатств у крупных игроков; потенциальная долговая зависимость от инвестиций с низкой рентабельностью; риск финансирования «проектов века» с сомнительной экономической окупаемостью, которые в долгосрочной перспективе станут обузой для экономики.

• Геополитические и регуляторные риски: конкуренция стран региона за рынки сбыта и инвестиции; разногласия по вопросам политического и экономического курса; сохраняющиеся бюрократические барьеры и коррупционные практики.

• Технологические риски: увеличение цифровой связанности повышает уязвимость к кибератакам, риски утечек данных и технологического шпионажа.

• Внутренние и социальные риски: интенсивное развитие инфраструктуры может обострить экологические проблемы; экономические выгоды могут распределяться неравномерно, усугубляя социальное расслоение.

• Таким образом, успех взаимовыгодной интеграции будет зависеть от способности участников максимизировать позитивный потенциал сотрудничества при эффективном управлении комплексом возникающих рисков как на уровне государства, так и в многосторонних форматах. Зачастую оценка рисков требует кросс-странового анализа с использованием передовой глобальной и региональной экспертизы.

3. Финансовые институты и механизмы поддержания макроэкономической и финансовой стабильности в Центральной Евразии

3.1. Краткий обзор ключевых институтов

Одними из активно используемых в регионе механизмов максимизации позитивного потенциала сотрудничества при эффективном управлении комплексом возникающих рисков выступают международные институты развития.

В Евразийском регионе представлен широкий спектр международных финансовых институтов. Среди них – «старейшие» институты, такие как Всемирный банк и МВФ, Азиатский банк развития (АБР), «новые» западные (Европейский банк реконструкции и развития, ЕБРР), «новые» восточно-азиатские игроки (Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, АБИИ), наконец, институты региона, созданные государствами региона для региона (ЕФСР). Помимо этого, существенную роль играют многочисленные агентства развития, институты Арабской координационной группы (АКГ)

При этом, каждый институт ориентирован на специфичные направления, тематики и сектора поддержки, имеет «идеологию» в основе деятельности, сформулированную государствами-участниками. Эта «идеология» продвигается через проекты и программы развития посредством обусловленности, льготности, предложения определенных технологий и стандартов. Такая «идеология» сформулирована в политиках, институциональных подходах, практиках институтов.

К основным направлениям деятельности международных финансовных институтов развития относятся: поддержка бюджетов и платежных балансов в период шоков экономического характера и для содействия реализации мер политик, необходимых для обеспечения устойчивого и сбалансированного роста, поддержка развития ключевой инфраструктуры внутри и между государствами, оказание технического содействия для укрепления институционального потенциала государств.

Тогда как в регионе работает множество международных финансовых институтов, выраженный мандат содействия в обеспечении макростабильности евразийской экономики свойственен только ряду институтов. Среди них, например, Международный валютный фонд со штаб-квартирой в Вашингтоне, США, Евразийский фонд стабилизации и развития (ЕФСР) со штаб-квартирой в Астане, Республика Казахстан.

Подобная структура характерна и для других регионов мира и доказывает свою эффективность. Например, специализированным на макроэкономической стабильности и безопасности институтами на Ближнем Востоке выступает Арабский валютный фонд, в Южной Америке – Латиноамериканский резервный фонд, в Европе – Европейский стабилизационный механизм, в Юго-Восточной Азии – Чиангмайская многосторонняя инициатива. Все они объединены концепцией «Глобальной сети финансовой безопасности», работают в координации с МВФ, но по своей повестке, которая ставит во главу угла стратегические интересы региона.

Сопутствующий функционал содействия экономической стабильности есть и у других организаций, но он направлен на поддержку их другого, основного мандата. Среди них — многосторонние банки развития, включая АБР, АБИИ, Исламский банк развития, Новый банк развития (БРИКС), двусторонних партнеров по развитию, включая Европейскую комиссию, а также двусторонние агентства по развитию. Между тем, эти институты используют поддержку бюджетта как дополнение к своим инструментам в области финансирования базовой инфраструктуры и прочим направлениям содействия развитию.

3.2. Анализ финансовой поддержки стран Центральной Евразии

Согласно информации из Базы данных суверенного финансирования ЕФСР, в регионе международные финансовые институты финансируют программы и проекты в объеме в среднем около 8 млрд долл. США ежегодно. Так, совокупный объем одобренного финансирования в 2024 году стал рекордным с начала ведения базы данных, превысив также объемы глобального кризиса 2009 года и ковидного 2020 года.

В институциональной структуре по объему одобренного финансирования с 2008 года лидирует Азиатский банк развития, следом идут Всемирный банк и Международный валютный фонд (МВФ). При этом на долю арабских финансовых институтов (так называемой Арабской координационной группы) в совокупности пришлось даже больше средств, чем было одобрено МВФ.

На финансирование инвестиционных проектов приходится наибольший объем одобренного финансирования. Оно используется в таких секторах, как инфраструктура, развитие человеческого потенциала, сельское хозяйство, здравоохранение, энергетика, государственное управление и администрирование, и, как правило, предоставляется для реализации средне- и долгосрочных проектов (период 5-10 лет). В секторальном разрезе превалирует финансирование транспорта, энергетики, водоснабжения и санитарии, а также сельского хозяйства.

Техническое содействие (ТС) – это самая маленькая группа, с точки зрения финансовых ассигнований, но самая большая по количеству операций и наиболее важная составляющая поддержки. Это связано с тем, что операции по оказанию ТС направлены на системные процессы – развитие институтов, обучение, создание и укрепление потенциала для реализации проектов страны-бенефициара через передачу экспертизы. Такая экспертиза и обучение передаются вместе со стандартами и политиками, зачастую отражающими «идеологию» донора, что может влиять на вектор политик государства.

В рамках стабилизационного финансирования средства в основном направляются на улучшение экономической политики и совершенствование государственного управления. За несколько последних лет для Казахстана, Армении, Кыргызстана и Таджикистана в общей сложности было одобрено стабилизационное финансирование в объеме 2,7 млрд долл. США. Среди основных международных институтов, которые одобрили эту сумму – Всемирный банк, АБР, АБИИ, ЕФСР и МВФ.

4. Обеспечение устойчивого роста: необходимость создания ключевого регионального финансового механизма в Центральной Евразии

4.1. Аргументы в пользу ключевого регионального финансового механизма

Масштабы вызовов, высокая степень неопределенности, внешнеэкономические шоки и неизбежное усиление экономических связей как внутри региона, так и с крупнейшими экономиками Центральной Евразии требуют наличия механизма (института), который способен оказать эффективную поддержку в обеспечении экономической безопасности как одного из элементов системы безопасности в регионе.

Такой механизм должен строиться на разделяемых всем регионом принципах солидарного развития, учета и распространения лучшей региональной и глобальной экспертизы, обеспечивать возможность управления рисками экономической стабильности и предоставлять объективную оценку региональных инициатив и проектов.

Также для укрепления безопасности региона необходимо обеспечить высокую автономность финансирования от внешних доноров, сделав максимальный акцент на интересах региона, глубоком понимании специфики регионального развития и мобилизации внутренних ресурсов региона для солидарной поддержки партнеров.

Таким образом, назрела объективная необходимость в консолидации усилий для создания более мощного и многофункционального ключевого регионального финансового института для Центральной Евразии. Основные аргументы в его пользу следующие:

• Независимая и объективная оценка рисков для экономической стабильности (безопасности) региона.

Проведение постоянного мониторинга (диагностики) макроэкономических условий в регионе, а также рисков макрофинансовой стабильности, которые могут формировать различные двусторонние и многосторонние инициативы или интеграционные проекты, а также меры политики. Реализация такой функции позволит институционализировать проведение собственной, независимой от внешнего влияния экспертной оценки ситуации и создаст надежную аналитическую основу для содействия в принятии решений на национальном и региональном уровне, где это необходимо.

• Превентивное стабилизационное финансирование.

В отличие от моделей, ориентированных на борьбу с наступившими кризисами, институт мог бы на основе выводов, полученных в рамках макроэкономической диагностики, поддержать программы макроэкономической стабилизации для превентивного купирования потенциальных рисков. Это позволило бы странам сэкономить государственные ресурсы, которые в ином случае могли бы быть потрачены на обслуживание государственного долга за предоставленное стабфинансирование, укреплять макроэкономическую устойчивость до наступления шоков, снижая стоимость заимствований и формируя финансовые запасы, что особенно актуально в условиях глобальной неопределенности.

• Содействие в реализации потребностей государств в структурных преобразованиях.

Прослеживается потребность в специализированных инструментах для содействия глубоким структурным преобразованиям, которые укрепят экономическую безопасность в среднесрочной перспективе: диверсификация экономик, развитие человеческого капитала, цифровая трансформация, адаптация к климатическим рискам и другие.

• Повышение финансово-экономической безопасности региона.

Институт стал бы центральным элементом защиты от кризисов и влияния волатильности международных рынков. Он укрепил бы «иммунитет» против спекулятивных атак и послужил надежным источником стабильного финансирования, в том числе в национальных валютах, сокращая зависимость от западных институтов и глобальных рынков капитала.

4.2. Контурные предложения по механизму

Предлагаемый институт должен быть сосредоточен на обеспечении экономической стабильности, основан на передовых принципах управления, обеспечивающих его легитимность, эффективность и долгосрочную устойчивость. Его развитие возможно, как на базе существующих институтов (путем расширения охвата и обеспечения достаточными ресурсами), так и в формате новой структуры. При этом целесообразно рассмотреть использование существующей архитектуры для обеспечения синергии, избегания дублирования функций и координации усилий с действующими институтами.

Ключевые принципы организации предлагаемого института включают:

• Общая «идеология развития» как фундамент деятельности: он должен стать не только финансовым, но и идеологическим объединителем, воплощающим общее для региона видение устойчивой и справедливой экономики. Эта концептуальная основа должна включать, как минимум:

• Суверенитет и невмешательство: приоритет национальных моделей развития; условия предоставления финансирования должны быть техническими, а не политическими.

• Общие интересы и принципы: фокус на проектах, приносящих позитивные эффекты для всего региона.

• Прагматизм и результативность: ориентация на объективную диагностику и оценку эффективности.

Архитектура должна базироваться на коллективном управлении. Ядро института должны составить государства, которые готовы взять лидерство в развитии института, выступить гарантами стабильности в регионе. Их ведущая роль в капитале и управлении обеспечит механизму необходимый масштаб и политический вес. При этом учет интересов «малых экономик» послужит инструментом консолидации всего региона вокруг общих целей, предотвращая фрагментацию.

Функциональные возможности института должны включать:

• Проведение регулярной оценки рисков экономической безопасности посредством макроэкономической и отраслевой диагностики стран-участниц.

• Анализ возможностей и рисков трансграничных инициатив и их влияния на регион.

• Предоставление стабилизационного и инвестиционного финансирования.

• Оказание содействия в развитии долгосрочного потенциала роста экономик через содействие в развитии институтов управления внутри государства.

• Продвижение использования национальных валют в расчетах и кредитовании для дедолларизации региональной экономики.

• Создание практической площадки для доверительного диалога по вопросам регионального экономического развития и для диалога экспертов.

Глава 3. Гуманитарное измерение стратегического партнерства – социально-культурное развитие Евразии как многомерный процесс обеспечения стратегического партнерства

1. Необходимость гуманитарной составляющей в проектировании будущего

Современный этап социально-экономического развития предъявляет запрос на особую роль проектирования. Стихийная игра рыночных сил, как и жесткое командно-административное планирование, на данный момент проигрывают проектированию как форме определения будущего. Проблема, которая стоит перед всеми многосторонними международными проектами современности, заключается в определении наиболее эффективных форм проектирования будущего. Представляется, что этот комплексный процесс должен включать гуманитарную, социально-культурную составляющую как отражение тех интересов и потребностей общества, которые не могут быть сведены к удовлетворению потребностей экономического характера, и реализация которых может как поддержать, так и аннулировать экономические достижения. Чтобы заложить прочный фундамент для будущего развития, требуется вывести диалог за пределы сугубо экономических и технологических вопросов: необходима более широкая повестка диалога, поскольку только так могут быть прояснены новые возможности будущего. Только такой подход позволяет осмысленно связать практические инструменты стратегического партнерства с его стратегическими целями и перспективами, раскрывая его суть как гарантии достойного будущего в новом миропорядке.

Перспективы стратегического партнерства на Евразийском континенте, как они обозначены в существующих проектах, могут рассматриваться в разных измерениях и разных масштабах: во-первых, это перспективы международных региональных объединений на основе стратегического партнерства, таких как ОДКБ, ШОС, СНГ, и во-вторых, это перспективы континентального проекта – Большого Евразийского партнерства, «интеграции интеграций». Очевидно, что проекты стратегического партнерства, уже реально существующие, и проект, охватывающий весь континент, выходящий только на стадию проектирования, могут формировать разную архитектуру взаимодействия – от жесткой иерархии до гибкой сетевой структуры.

2. Два подхода к стратегическому партнерству: эксклюзивность против интеграции

Проекты регионального стратегического партнерства могут позиционировать себя – для внутренней и внешней аудитории – как объединения эксклюзивного, исключительного характера, противостоящие другим проектам партнерства и самой возможности выдвижения других проектов партнерства. Представления элит ЕС о «саде» и «джунглях», где «сад» – «свое» объединение, а «джунгли» – остальная часть мира, образно характеризует такой подход, отражение и преломление представлений о реалиях однополярного мира, стремлений сохранить, воссоздать, выстроить по-новому такие реалии.

Иной вариант проектирования ориентирован на возможность выстраивания взаимовыгодных отношений объединений стратегического партнерства как с другими существующими или потенциальными объединениями, так и с суверенными государствами, не входящими в объединения. Соответственно, здесь разноскоростная и разноформатная интеграция или выбор в пользу иной формы сотрудничества и взаимодействия видится не как дефект и не как явление, допустимое на стадии подготовки к вступлению в объединение, а как практическое отражение признания ценности суверенитета в мире XXI в.

Представляется, что грань между этими вариантами проектирования пролегает не в экономической или политической сферах, а прежде всего в области гуманитарной – в области представлений о взаимодействии с другими, и в том числе с другими цивилизациями. Схема «сад vs джунгли» воплощает в себе наследие колониального времени взаимодействия Западной Европы с другими регионами мира, в том числе другими регионами Евразии. Схема «интеграции интеграций» предполагает возможность разных оснований для стратегического партнерства – оснований, не сводимых к экономической выгоде или реализации политических амбиций, предполагает признание за всеми суверенными государствами права на объединение. Однако «интеграция интеграций» не сможет включить в себя участников, настаивающих на своей исключительности, на своем праве удовлетворения собственных интересов, в т.ч. интересов безопасности, за чужой счет, основанных на доктрине «сад vs джунгли». Впрочем, они сами не видят себя в такой модели партнерства.

3. Культурно-цивилизационные основы Большого Евразийского партнерства

Видение перспектив Большого Евразийского партнерства во многом зависит от точки обзора. С исходной точки, той, откуда и была провозглашена идея Большого Евразийского партнерства – это, прежде всего, территория мира. Мира как гуманитарной ценности, как совокупности отношений, обеспечивающей реалии единой и неделимой безопасности, понимаемой одновременно как главная цель и как необходимое условие углубления экономического сотрудничества.

В настоящее время экономическое взаимодействие на пространстве Большой Евразии в ряде случаев происходит между странами, находящимися в недружественных отношениях между собой, – напрямую или через посредников – но тем не менее происходит. Парадокс в том, что активизация экономического взаимодействия в этом плане не ведет – по крайней мере с одной из сторон, западной – к поиску точек соприкосновения, к поиску общего языка, к настрою на диалог. Тем не менее, такое взаимодействие и его активизация формирует барьеры против расширения неконтролируемых взаимодействий конфликтно-конфронтационного характера, становится потенциальной точкой старта нового диалога по вопросам безопасности и сотрудничества, взаимоувязанных между собой ценностей безопасности и сотрудничества.

С одной стороны, идея Большого Евразийского партнерства, в одном из ее толкований, может рассматриваться как идея возвращения к идеям взаимовыгодного международного сотрудничества 1990-х – начала 2000 — х годов. С другой стороны, данная идея может видеться как основополагающая для некоего нового комплекса взаимоотношений, мечта о котором присутствовала и ранее, но у которого нет более или менее близких исторических аналогий. Действительно, второй подход в большей степени устремлен в будущее, но ему недостает материальной опоры в настоящем, в сегодняшней конфликтной Евразии.

Ставка нынешней администрации США на изменение стиля отношений в одном из регионов Евразии – на Ближнем Востоке – немедленно (и, надо полагать, это не изменится в ближайшей перспективе) столкнулась с проявлениями влияния региональных игроков, чьи субъективно понимаемые интересы как под влиянием исторических реалий недавнего времени, так и под влиянием общественных настроений, осмысляемых избирательно, предполагают продолжение конфликта, а не выстраивание рамок для предстоящего урегулирования.

Данный пример указывает на возможность (и в то же время сложность реализации) сценария, когда предложения о решении существующих разногласий, причем не в формате традиционного посредничества, поступают извне, или ищутся в практике других. Данный пример, что еще важнее, указывает на востребованность поиска существующих решений в опыте других государств, межгосударственных форматов, объединений государств, опирающихся на совместно накопленное наследие.

В начале 2000-х годов одним из сценариев развития Евразии теоретически виделось взаимодействие между западом и востоком континента, под динамику и векторы которого предлагалось подстроиться всем иным участникам. В тех же 2000-х годах опыт показал нежизнеспособность сценария, не учитывающего интересы и не опирающегося на интересы других субъектов, других суверенных государств. Одним из ключевых дефектов схемы, безусловно, было исключение из нее Центральной Евразии. Вместо реалистичного проекта обсуждения (но именно проекта обсуждения, ни в коем случае не проекта схемы) предлагалась идеологизированная, колониально ориентированная конструкция. Одна из проблем заключается в том, что эта конструкция до настоящего времени укоренена в сознании западноевропейских элит – они готовы торговаться по вопросу, кто будет вторым, подчиненным участником, но они исходят из того, что первым и ведущим участником схемы будет подконтрольная им система.

Таким образом, первым и, возможно, ключевым условием формирования подходов к выстраиванию будущей единой Евразии, Большого Евразийского партнерства является отказ от колониальной, эгоистической политики запада Евразийского континента, воспроизводящей конструкты уничтожения или силового подчинения иных, других, не включенных в систему. Эта политика, объективно, категорически чужда самому цивилизационному пространству Евразии – пространству многих цивилизаций, выдержавших попытки их уничтожения (в большинстве случае, с запада).

4. Центральная Евразия как складывающаяся модель полицентричности

Необходим поиск исторических аналогий и выстраивание современной модели межгосударственных и межнациональных отношений на большом евразийском пространстве, опирающейся не на разжигание розни, а на поиск согласия. Цивилизационное разнообразие – то, что досталось Большой Евразии исторически, и то, что Большой Евразии предстоит сохранить в условиях нового этапа технологического развития.

Цивилизационное разнообразие Евразийского континента – препятствие с точки зрения либеральной модели развития, и преимущество с точки зрения модели, выходящей за рамки ограничений, заданных Вашингтонским консенсусом 1990-х годов. То, что виделось препятствием в рамках ранее доминировавших схем, является преимуществом, и носителей характеристик этих преимуществ необходимо искать за пределами участников ранее доминировавших схем.

Опыт государств Центральной Евразии, которым удалось обеспечить взаимодополняющее взаимодействие этносов и конфессий, в данной ситуации приобретает особое значение. Исторически случайно или нет, данные отношения оказались локализованы именно в центре Евразийского континента.

Опыт Центральной Евразии демонстрирует, что разный экономический уклад, разный исторический опыт не являются препятствием для взаимовыгодного взаимодействия, гарантирующего права народов, включая право на самоопределение. Заданное с Запада представление, что для обретения равных с другими прав необходимо выйти на определенный уровень развития, опровергается историческим опытом Центральной Евразии. В этом плане отношения, подобные отношениям, сформированным исторически в Центральной Евразии, могут оказаться модельными и для других регионов континента, и для регионов за пределами континента.

В данном случае ценности солидарности не фискализируются и не трансформируются в задачи принуждения к унификации. Исторически сложившееся разнообразие становится не препятствием, а движущей силой социально-экономического развития. Возрастающее разнообразие международной среды трансформирует ее в пространство суверенного выбора, где государства и альянсы могут занимать позиции либо центров силы, либо медиаторов, осуществляя динамический выбор между открытыми и закрытыми формами регионализации.

На текущий момент единообразие, унификация выглядит не как возможная цель, а прежде всего, как препятствие для устойчивых и взаимовыгодных международных отношений – как двусторонних, так и многосторонних. Будущая модель взаимодействия суверенных государств Евразии выглядит как защита многообразия, суверенитета, национальной самобытности в первую очередь. Исторический опыт России как государства, настроенного на понимание взглядов и подходов представителей разных этносов и конфессий в реализации данной модели, безусловно, имеет особое значение.

Большое Евразийское партнерство как объединение пространства от Атлантического до Тихого океана, от Северного Ледовитого до Индийского океана, на сегодняшний день становится моделью будущего, ориентированной на практическую реализацию.

Вне зависимости от того, в какой степени разделяют потенциальные участники идею Евразии как единого пространства, представляется полезным (и вместе с тем, представляется критерием серьезного отношения к задаче) поиск моделей диалога существующих общественно-политических структур, ориентированных на общественно-политический диалог в масштабе Евразии в будущем.

Потенциальными участниками такого диалога видятся, в том числе, парламентские структуры государств Евразийского континента. Общественно-политическое многообразие государств Евразии, отраженное в составе национальных парламентов, объективно нуждается в представительстве на международном уровне, не ограниченном существующими форматами. Перспективным шагом могло бы стать создание Палаты Национальностей – представительного органа, призванного аккумулировать это культурное и политическое многообразие. Наделенная рекомендательными функциями, такая палата стала бы площадкой для выработки согласованных подходов по ключевым гуманитарным вопросам. Одной из тем, требующих обсуждения именно в такой новой констелляции, являются, безусловно, цели устойчивого развития. В то время как существующие форматы обсуждения слишком тесно связаны с неудачами реализации поставленных целей.

Безусловно, путь к выстраиванию такого взаимодействия, которое само по себе создает новые перспективы более широких гуманитарных связей, не может быть простым и беспроблемным. Более того, движение к нему может быть связанным в первую очередь не с контактами парламентариев, а с контактами, создающими условия для их сотрудничества.

Так, на современном этапе развития процессов взаимодействия, сотрудничества, стратегического партнерства в Центральной Евразии, с учетом ограничений и угроз, связанных с более широким международном контекстом, создание площадки евразийского диалога на правах наднационального парламента может выглядеть преждевременной. В т.ч. в силу того, что возможности существующих в Центральной Евразии международных межпарламентских структур реализованы далеко не в полной мере и, вероятно, поэтапное задействование этого потенциала может рассматриваться как перспективная задача.

Тем не менее ограничения, проявляемые в сфере существующих форматов диалога, влияющие на его содержание и эффективность, могут быть на текущем этапе если не преодолены, то частично компенсированы за счет такой формы, как диалог экспертов, экспертных структур, экспертных сообществ.

Эта форма (за рамками сугубо технической экспертизы) оказалась востребованной на уровне Организации Объединенных Наций как дополнение к диалогу суверенных государств. Она может оказаться еще более полезной для объединений, ориентированных на региональное стратегическое партнерство. Анализ показывает, что наиболее перспективные проекты в рамках экспертного диалога объединяет одна черта: интеграция гуманитарной проблематики в обсуждение социально-экономических и политических вопросов.

Перспективными средами для рекрутирования потенциальными участников экспертного диалога на пространстве Центральной Евразии можно считать сферы образования, науки, культуры. Те сферы, которые воспринимаются как отражение и хранилище национального наследия, национального опыта и вместе с тем ориентированные на диалог со внешним миром и передачу опыта новым поколениям. Является открытым вопрос, в какой степени на данном этапе существуют возможности и готовность для широкого включения молодежи в такой экспертный диалог, но представляется безусловным, что молодежная составляющая диалога должна в нем присутствовать.

Нельзя не учитывать, что международная политическая и экономическая реальность воспринимается не только рационально, но и эмоционально: и эмоциональное восприятие в данный конкретный момент может оказаться более важным, чем рациональные доводы и расчеты. На это, в том числе рассчитаны политико-пропагандистские проекты внешних субъектов, направленные на подрыв интеграционных проектов, проектов стратегического партнерства на пространстве Центральной Евразии. И в этом плане совместные молодежные проекты и инициативы стран Центральной Евразии нельзя не рассматривать как элемент укрепления гарантий и стратегического партнерства, и суверенного будущего.

Достигнутый уровень развития экономического сотрудничества на пространстве Центральной Евразии повышает объективный запрос на развитие культурного, гуманитарного сотрудничества. И одновременно культурное, гуманитарное сотрудничество постепенно создает и укрепляет ту общую платформу, которая делает возможной реализацию масштабных и комплексных новых экономических проектов, проектов прорывного характера.

Объективно, сотрудничество стран Центральной Евразии обладает предпосылками для того, чтобы стать «моделью полицентричности», в которой защищены возможности для развития не только крупнейших и/или первоначальных участников проекта, как это сложилось в ЕС, но и всех участников проекта. Эта роль требует повышенного внимания к гуманитарной составляющей. Основой для этого должны послужить те же принципы, что заложены в общем историческом опыте государств Центральной Евразии и в задачах по обеспечению безопасности и социально-экономического сотрудничества. Именно реализация этих принципов способна определить будущее Большого Евразийского партнерства и характер тех межгосударственных отношений, которые составят его основу.

Глава 4. Становление институтов солидарного развития в Центральной Евразии. Принципы и направления развития Большого Евразийского партнерства

1. Солидарное развитие как новый подход к пониманию современных интеграционных процессов

Солидарное развитие – это парадигма, в основе которой лежит идея о том, что устойчивое и инклюзивное развитие возможно только через сотрудничество, взаимопомощь и учет интересов всех участников процесса. Парадигма базируется на политической теории солидаризма (фр. solidarisme, от solidaire – «действующий заодно»), которая предполагает солидарность и стремления к компромиссу, социальному сотрудничеству и духовному доверию среди различных слоёв общества, в том числе, классов, партий и групп интересов. Солидарные отношения строятся либо на системе взаимовыгодных договоров, ориентированных на общие интересы, либо на совокупности добровольных сообществ. Модели солидарного развития – это альтернатива моделям, основанным на доминировании, конкуренции и иерархии.

К ключевым принципам солидарного развития в рамках соответствующей концепции традиционно относят:

• Взаимность и совместная выгода для всех участников (отказ от логики «выигрыш-проигрыш» в пользу логики «выигрыш-выигрыш», решения должны приносить пользу всем участникам интеграции, а не только самым сильным).

• Учет асимметрии в уровне и интенсивности экономического развития (признание того, что участники интеграции находятся на разных уровнях развития, солидарность проявляется в создании механизмов содействия развитию выделение целевых финансовых грантов, предоставление льготных кредитов, техническое содействие, инвестиции в инфраструктуру, технологический трансфер).

• Социальная и экологическая ответственность (успех интеграционных стратегий оценивается не только по росту ВВП, но и по снижению неравенства, защите прав трудящихся, соблюдению экологических стандартов и проч.).

• Культурный плюрализм и диалог (исключение политики ассимиляции или доминирования одной культуры, поощрение взаимного уважения, обмена и сохранения идентичности).

• Коллективная безопасность и устойчивость (совместное противостояние вызовам и угрозам, будь то военно-политические и экономические кризисы, пандемии, климатические изменения или гибридные угрозы).

Солидарные отношения осуществляются в тесной связи с переходом к устойчивому развитию, иными словами, в них солидарность ведет к устойчивости, а меры по переходу к устойчивому развитию способствуют становлению и развитию солидарных отношений. Солидарные отношения характеризуют ценностную, критериальную основу, смысл и содержание общественной деятельности людей, а концепция устойчивого развития – средства, механизмы и способы осуществления этой самой деятельности. В этом смысле обо этих феномена стремятся к обеспечению гармонии и содержательности общественной жизни.

Ключевой особенностью перехода к солидарным отношениям и устойчивому развитию становится реализация соответствующего характера перехода: не конфликтно-революционного, а солидарно-эволюционного. В отличие от прежних форм смены социальных систем, имевших в основном революционно-разрушительный характер, переход к солидарной системе, ввиду его осуществления на принципах консенсуса, согласия, толерантности, сотрудничества, единения, взаимопомощи и консолидации, не может быть иным, как путем использования постепенных эволюционных способов перехода с осознанием обществом необходимости соблюдения указанных выше принципов солидарных отношений.

Современные модели солидарного развития формируются в основном как ответ на кризис двух ключевых моделей мирового развития:

— имперская модель (ее элементы в современном ЕС, в отношениях коллективного запада и стран Глобального Юга). Эта модель предполагает отношения доминирования и, соответственно, подчинения, что провоцирует диспропорции в развитии, политические и социально-экономические кризисы, кризисы суверенитета, что в перспективе делает эту модель неустойчивой. В рамках имперской модели интеграция зачастую сопровождается политикой колонизации и производится с целью усиления метрополии.

— неолиберальная модель (ранний ЕС и принципы Вашингтонского консенсуса). Экономическая либерализация предполагала реализацию концепции свободной торговли (свободное движение товаров, капитала, услуг и проч.). Ключевым недостатком этой модели является усиление неравенства между «центром» и «периферией». Так, кризис еврозоны 2008-2015 годов наглядно показал, как жесткая экономическая дисциплина может приводить к социальным потрясениям в менее развитых странах (Греция, Испания).

Концепция солидарного развитие в современных интеграционных процессах находит свое отражение в формулировании соответствующих принципов существующих объединений, а также в создании новых структур и форматов. Обращение к идее солидарного развития можно проследить на ряде примеров:

1. Европейский Союз, пережив серию кризисов, активно пытается внедрить принципы солидарности. Дискуссии вокруг принципа солидарности в Европейском Союзе разгорелись в 2008-2009 годах, по мере того, как все больше государств-членов испытывали воздействие глобального экономического кризиса. С тех пор были разработаны механизмы финансовой солидарности в рамках Экономического и валютного союза. В 2002 году появился Фонд солидарности Европейского союза (EUSF) с целью помощи государствам – членам ЕС в случае крупномасштабных катастроф. Еще ранее, в 1994 году был создан Фонд Сплочения – структурный фонд, который помогает государствам-членам ЕС уменьшать экономические и социальные диспропорции и стабилизировать свою экономику. Первоначально Фонд сплочения был создан как механизм компенсации для государств-членов ЕС со сравнительно низким уровнем доходов в связи с созданием Европейского валютного союза, что было предусмотрено Маастрихтским договором (1992). В ответ на кризис COVID-19 была запущена программа NextGenerationEU. В этом же ряду стоит так называемая Зеленая сделка (European Green Deal), выросшая из осознания того, что экологический переход невозможен без поддержки регионов, зависящих от ископаемого топлива. В рамках ЕС есть и другие инициативы, в целом дебаты о «политике сплочения» продолжаются как в практическом и политическом русле, так и в философском и ценностном аспекте.

Однако, при всех усилиях ЕС так и не смог перейти на принципы солидарного развития, а его проблемы наглядно демонстрируют их отсутствие. Изначально ЕС шел по пути унификации: политика мультикультурализма, строительства общеевропейской идентичности, с неизбежным стиранием национальных особенностей, границ, экономик и т.д., с переходом части суверенитета к «европейской бюрократии». Целый ряд решений, особенно после расширения ЕС привел к тому, что они стали противоречить национальным интересам государства, вновь входящих в союз, а в ряде случаев даже «стран-основателей». Примеры этого, в частности, Brexit Великобритании, рост национальных настроений в Германии. Со временем, создание единого экономического пространства, выравнивание уровня жизни, и т.д. привели к тому, что выгоды от интеграции внутри ЕС достигли определенного предела. Изначально принятая неолиберальная модель интеграции в ЕС стала тяготеть к неоимперской по отношению к присоединившимся к ЕС странам восточной Европы, а также к третьим странам. При этом, зависимость стран ЕС в целом от США существенно возросла.

2. Евразийский экономический союз (ЕАЭС). В официальных документах ЕАЭС часто апеллирует к солидарности, преследуя цель создания общего рынка со свободным движением товаров, капитала, услуг и рабочей силы.

Несмотря на то, что интеграционные институты ЕАЭС были выстроены по аналогии с ЕС, тяготеющему к закрытому типу интеграции, интеграционные процессы на пространстве ЕАЭС в целом развиваются по открытому типу, более свойственному восточным экономикам, что сохраняет возможность выстраивать взаимодействие, в том числе в торгово-экономической сфере, с другими мировыми экономическими центрами. Как видно из показателей экономического развития в 2022-2025 годах экономика стран ЕАЭС, таких как Армения и Казахстан, не сократилась вследствие санкционного давления на Россию – ближайшего и крупнейшего партнера по интеграции, а наоборот, приросла благодаря использованию страновых преимуществ как «экономического моста». Таким образом, участие стран в интеграционных процессах на пространстве ЦЕА не стало препятствием экономического роста этих стран вследствие жесточайшего санкционного давления на Россию, даже несмотря на имеющуюся изначально асимметрию.

3. Китайская инициатива «Пояс и путь» (BRI) является одним из проектов по реализации идеи «сообщества единой судьбы человечества», что перекликается с идеями солидарности. В рамках этого проекта осуществляются масштабные инвестиции в инфраструктуру развивающихся стран. При всей заявленной направленности на выстраивание общего будущего человечества проект остается эксклюзивным и, в большинстве случаев, не обеспечивает взаимных выгод от его реализации.

4. Новые форматы: BRICS+, RIC и др. Расширение BRICS за счет новых членов (Иран, ОАЭ, Эфиопия, Египет и др.) можно рассматривать как попытку создать платформу солидарного развития на глобальном уровне, где отчётливо проявляется альтернативный либеральному порядку тренд. Эти форматы соответствуют общественному запросу на формирование многополярного мира, большую справедливость в глобальном управлении, взаимовыгодное экономическое сотрудничество без политических условий. По мнению специалистов, создание реально работающих механизмов взаимной поддержки (например, в расчетах в национальных валютах, технологическом обмене), станет мощным примером солидарного развития на глобальном Юге.

Солидарное развитие приобретает характеристики парадигмы, практически необходимой для полномасштабного внедрения в жизнь. Глобальные проблемы (климат, пандемии, киберугрозы и проч.) невозможно решить в одиночку. Интеграционные либеральные модели, основанные на принуждении или чистой рыночной логике, исчерпали себя и порождают кризисы.

Солидарное развитие – это новый подход, который смещает фокус с интеграции как объединения рынков на интеграцию как создание сообщества взаимной ответственности, взаимопомощи, со-развития. Это эволюционный ответ на сложность современного мира, требующий от участников интеграции не только открывать границы для товаров, но и открываться для компромиссов, взаимовыручки и совместного строительства общего будущего, которое будет устойчивым и справедливым для всех. Успех современных интеграционных проектов будет все больше зависеть от их способности воплотить принципы солидарного развития в жизнь.

2. Принципы Большого Евразийского партнерства

Большое Евразийское партнерство (БЕП) – это внешнеполитическая и экономическая инициатива, выдвинутая Россией в 2015 года. Это экономико-цивилизационный проект, который предлагает взаимовыгодное сотрудничество в Евразии стран, действующих интеграционных объединений, проектов и инициатив на основе общих принципов и подходов к развитию сотрудничества.

БЕП существенно шире, чем пространство от Лиссабона до Владивостока, оно раскрывается не только по параллелям, но и по меридианам. При этом оно ограничено принятием и разделением странами принципов партнерства. Таким образом, географический критерий хотя и является значимым, не может быть достаточным и тем более единственным при формировании БЕП.

Солидарно-эволюционный характер проекта обеспечивается реализацией «интеграции интеграций» или сетевой модели сотрудничества, призванного обеспечить становление пространства безопасности, сотрудничества и развития в Евразии.

К числу принципов БЕП относят следующие:

1. Открытость. Партнерство не направлено против кого-либо и не является закрытым клубом. Оно открыто для всех стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС), стран-партнеров ЕАЭС (например, Китай, Вьетнам, Иран, Сербия), других региональных объединений, прежде всего АСЕАН, государств-участниц ШОС, любых других заинтересованных государств и организаций.

2. Примат международного права и уважение национального суверенитета. БЕП провозглашает отказ от ультиматумов, санкционного давления и политики с позиции силы. В основе БЕП: уважение к модели развития и внутренним делам каждого государства, равенство всех участников, невмешательство во внутренние дела, свобода выбора внешнеполитических и экономических партнеров.

3. Недискриминационность и учет интересов всех сторон. При создании новых правил и стандартов должны учитываться интересы всех участников, больших и малых. Этот принцип призван отличать БЕП от моделей, где доминирующая страна или союз диктует свои условия.

4. Экономическая солидарность и взаимная выгода. Ставка на конкретные экономические проекты и снятие барьеров: гармонизация и совмещение торговых правил между разными объединениями; стимулирование инвестиций и совместных проектов в инфраструктуру, логистику, энергетику, цифровизацию; создание «бесшовной» транспортной и логистической сети в Евразии через Евразию.

5. Многомерность и кооперация. Это гибкий «зонтик», под которым могут сосуществовать разные форматы сотрудничества: двусторонние соглашения (например, между ЕАЭС и Китаем), многосторонние отраслевые инициативы (например, в энергетике или транспорте), взаимовыгодное сотрудничество уже существующих организаций (ЕАЭС, ШОС, АСЕАН) и возможное сопряжение их структур, проектов, инициатив.

6. Сохранение идентичности и многообразия. Евразия – это континент, где пересекаются разные культуры, религии, этносы и цивилизации, существуют страны с различными политическими, экономическими и социальными системами. В разнообразии заложен огромный потенциал роста, поэтому евразийское пространство нуждается не в унификации, а в уважительном отношении к истории, пути развития каждой страны, сохранении национальной идентичности и культуры.

Принципы Большого Евразийского партнерства – это рамка, определяющая параметры новой, более гибкой, многополярной модели мироустройства. Она отражает стремление России и её партнеров создать в Евразии пространство сотрудничества, основанное не на блоковой конфронтации, а на экономической прагматике, уважении суверенитета и сетевой дипломатии. Концепция БЕП не только определяет стратегический вектор развития евразийской интеграции, ее реализация может предложить модельные форматы и принципы на глобальном уровне.

3. Пути становления институтов солидарного развития: от координации взаимодействия к партнерству для реализации стратегических целей

Становление Большого Евразийского партнерства структурируется по следующим основным направлениям:

1. Пространство ЦЕА и действующие на данном пространстве коллективные форматы, в первую очередь, такие как ЕАЭС и ОДКБ формируют естественное институциональное ядро будущего Большого Евразийского партнерства. При этом построение БЕП включает гармонизацию взаимодействия и сопряжение с другими существующими региональными инициативами и структурами, а также институциональное совершенствование интеграционного пространства Центральной Евразии.

2. Экономическое развитие пространства БЕП будет во многом определяться странами «треугольника» Россия – Индия – Китай. Уже сегодня основной товарооборот в рамках ШОС обеспечивается этим «треугольником», что определяет его роль как второй опорной конструкции БЕП. Подчеркнем, что именно эти три страны стали основателями формата RIC, который сегодня также и в расширенном формате БРИКС+ обеспечивает становление платформы солидарного развития на глобальном уровне.

3. Становление БЕП, как пространства сопрягающихся друг с другом двухсторонних и многосторонних торгово-экономических соглашений определит необходимость распространения схожих принципов и подходы к развитию сотрудничества и со странами, не входящими в БЕП, а также на глобальном уровне. Несмотря на то, что инициатива БЕП имеет континентальную привязку, его роль на глобальном уровне также сопряжена с перенесением экономической активности в страны Тихоокеанского региона, что определяет потребность в создании новых логистических маршрутов и экономических коридоров.

4. Развитие целого ряда перспективных и важных для человечества направлений сегодня невозможно на старых условиях и принципах. Решение общих для человечества задач, таких как обеспечение водной, энергетической, цифровой и продовольственной безопасности, развитие перспективных направлений и сфер деятельности, таких как освоение космоса, Арктики, исследование Мирового океана невозможно без более тесного научно-технического сотрудничества и кооперации. Эти глобальные задачи определяют необходимость становления Большого Евразийского партнерства для реализации стратегических целей, основанного не только на экономической выгоде, но и разделении ответственности его участниками за будущее человечества в целом. Это определяет наличие ценностной составляющей такого партнерства и необходимость формирования соответствующей институциональной поддержки.

Партнерство для реализации стратегических целей определяет необходимость формирования институциональной среды, где партнеры не просто сотрудничают для получения тактической выгоды, а совместно определяют долгосрочные стратегические цели и создают механизмы для их достижения, основанные на кооперации и взаимопомощи. Совместное формирование желаемого будущего и коллективное преодоление системных рисков лежит в основе деятельности создаваемых с этой целью институтов солидарного развития.

В целом, путь становления институтов солидарного развития – это путь от транзакционной логики («ты – мне, я – тебе») к логике трансформационной («мы вместе строим общее будущее»). Большую роль играют координация, которая создает каналы коммуникации, и кооперация, которая формирует доверие на практике. Стратегическое партнерство, основанное на солидарности, институционализирует это доверие, создавая устойчивую архитектуру для совместного решения грандиозных задач, непосильных для любого участника в одиночку.

Таким образом, солидарное развитие – это результат целенаправленного процесса институционального строительства, ведущего через координацию действий участников, осуществляемых исходя из национальных интересов и кооперацию их усилий по различным направлениям сотрудничества к формированию и проявлению политической воли для реализации общих стратегических целей.

4. Центральная Евразия как важнейшая составляющая Большого Евразийского партнерства

Центральная Евразия (под которыми мы подразумеваем государства, входящие в состав Организации Договора о коллективной безопасности, Содружества Независимых Государств, Евразийского экономического союза и Союзного государства) является не просто одной из составляющих, а ключевым, стратегическим элементом в концепции Большого Евразийского партнерства (БЕП). Её роль можно охарактеризовать как «стержневую» или «связующую». Без успешной интеграции этого региона сама идея БЕП теряет смысл.

На пространстве Центральной Евразии пересекаются интересы крупнейших держав и их интеграционных проектов, что определяет особую роль ЦЕА как политической платформы для реализации моделей гибкой и сетевой интеграции, или модели «интеграции интеграций»:

Россия как ядро ЕАЭС. Казахстан и Кыргызстан – члены ЕАЭС, что делает Союз реально «евразийским». Узбекистан и Таджикистан – страны-наблюдатели, которые гипотетически могут стать членами ЕАЭС, благодаря чему союз получит больший доступ в регион Южной Азии.

Китай как инициатор и ключевой актор проекта «Пояс и Путь». Все страны Центральной Азии являются партнерами Китая в этом проекте. Именно здесь возможно сопряжение ЕАЭС и проекта «Пояс и Путь».

Турция и ее пантюркийский проект («тюркский мир»). Турция активно развивает экономические и культурные связи с тюркоязычными странами в Центральной Азии, формируя еще один вектор сотрудничества.

Индия, Пакистан, Иран. Через Центральную Азию открываются пути для подключения к БЕП этих крупных азиатских экономик.

Через Центральную Евразию проходят или планируются многие ключевые трансконтинентальные маршруты: Север-Юг (Связь России с Индией и странами Персидского залива через Каспий и Центральную Азию), Восток-Запад (Китайский проект «Пояс и путь» (BRI) критически зависит от казахстанских, узбекских и других центральноазиатских маршрутов (например, коридор «Китай – Европа» через Казахстан), «Срединный коридор» через Каспий (альтернативный маршрут, приобретший новую актуальность в свете санкций против России). Все больший геоэкономический вес обретают логистические хабы. Такие страны, как Казахстан и Узбекистан, активно инвестируют в создание современных логистических и финансовых хабов, стремясь стать не просто «транзитными территориями», а полноценными центрами дистрибуции и добавленной стоимости. 

Центральная Евразия обладает огромными запасами природных ресурсов – нефти, газа, урана, редкоземельных металлов, меди, золота и т.д. Это делает его критически важным для энергетической безопасности и технологического развития всей Евразии. Регион обладает потенциалом в производстве сельскохозяйственной продукции (хлопок, пшеница, фрукты и проч.). Имеются значимые трудовые ресурсы и существенная емкость потребительского рынка (высока доля молодежи).

Таким образом, Центральная Евразия – это важнейшая артерия будущего Большого Евразийского партнерства. Реализация БЕП обеспечит Центральной Евразии инвестиции, развитие инфраструктуры и рост геополитической значимости. Это делает регион ключевым бенефициаром, заинтересованным в реализации БЕП.

5. Перспективы совершенствования институтов, формирующих общее стратегическое будущее

В основе большинства интеграционных процессов лежат текущие экономические интересы. При этом, реагируя на внешнеполитическую динамику и экономическую конъюнктуру экономические интересы не могут оставаться достаточными для обеспечения устойчивости интеграционного объединения во времени. Так, на стадии развития интеграции ее участники неизбежно приходят к необходимости поиска новых объединяющих скреп. В интеграционной повестке формируются нарративы общих вызовов и угроз, а также общей идентичности. Как видно из исторического опыта, к сожалению, данные нарративы могут реализовываться в примитивных формах назначения общих врагов, поиска различий «своих» и «чужих», что провоцирует рост дискриминации и эскалацию конфликтов как вне, так и внутри подобных объединений. Сама структура интеграционного объединения становится более закрытой и жесткой, управление которой реализуется через диктат объединительной повестки, зачастую в ущерб национальным интересам ее участников. 

Значительно большей устойчивостью во времени обладают интеграционные объединения в основе которых лежит общее стратегическое видение. Такие объединения обладают более гибкой внутренней структурой, не требуют жесткой унификации ее участников. «Прошивка» объединения осуществляется через набор принципов, разделяемых участниками, соблюдение которых должно обеспечить достижение общих стратегических целей. Вместо поиска общей идентичности формируется политика защиты уникальности и многообразия, что выражается в гарантиях сохранения национальной идентичности каждого участника. Противостояние общим вызовам и угрозам не приводит к формированию тактических союзов и блоковых форматов, объединение демонстрирует открытость к внешнему миру, а экономический эффект достигается от реализации взаимовыгодных проектов, лежащих в русле стратегического видения объединения. Принципы формирования подобных интеграционных объединений отвечают принципам солидарного развития. 

Создание новых и совершенствование действующих институтов в ЦЕА формирующих общее стратегическое будущее – важная задача на пути к реализации проекта БЕП. Ключевая цель подобных институтов – это содействие достижению стратегических целей интеграции. 

Несмотря на наличие различных финансово-экономических институтов, действующих на пространстве ЦЕА, многосторонних институтов, деятельность которых направлена на содействие интеграции для формирования общего стратегического будущего не много. В части касающейся содействия обеспечению финансовой стабильности можно привести в пример работу Евразийского фонда стабилизации и развития (ЕФСР). Представляется, что расширение его деятельности, как с точки зрения географии (пространство ЦЕА, Большой Евразии), так и функционала его работы (создание Бюро ресурсов солидарного развития) может позволить в пилотном режиме апробировать создание и работу новых институциональных механизмов БЕП. 

Деятельность Бюро ресурсов солидарного развития призвана обеспечить отработку и запуск многосторонних взаимовыгодных проектов на пространстве Евразии лежащих в русле общего стратегического видения будущего БЕП. Концепт таких проектов должен нести социально-консервативную повестку, направлен на улучшение жизни людей, сохранение идентичности, культурного и природного наследия, обеспечивать финансовую стабилизацию и поступательное экономическое развитие.

Заключение

Выводы, которые можно сделать в рамках доклада свидетельствуют о том, что процессы, сопутствующие становлению многополярного мира, связаны с расширением спектра вызовов и угроз военно-политического, экономического и социокультурного характера. Цели обеспечения безопасности и развития диктуют странам Большой Евразии важность совершенствования регионального взаимодействия, создания более эффективных механизмов коллективного решения задач в этих сферах. 

В различных частях Большой Евразии созданы действенные механизмы сотрудничества, позволяющие эффективно отстаивать интересы. Вместе с тем, в условиях усугубления старых и появления новых разломов на континенте и в мире странам региона важно развивать взаимодействие для более эффективного решения существующих и вновь возникающих проблем и, не замыкаясь на уже существующих форматах, искать новые подходы к объединению совместных усилий. 

Большая Евразия, представляя собой колоссальное пространство, не обладает собственной координирующей системой и структурой обеспечения мира и стабильности. С точки зрения обеспечения мира и стабильности в Большой Евразии было бы важно согласовать подходы похожие на те, которые устанавливали Хельсинкские соглашения 1975 года. Наиболее подходящим для этого документом могла бы стать инициированная Беларусью и поддержанная Россией Евразийская хартия многообразия и многополярности в XXI веке. 

Одной из задач Евразийской хартии должно стать формирование полноценной Евразийской системы безопасности (ЕАСБ), которую следует рассматривать как комплексное явление, охватывающее разнообразные институты, широкий круг акторов, принципы и нормы, новые политико-дипломатические практики, в том числе неформализованные, инициативы, идейные смыслы. Вероятно, это будет открытая полиструктурная динамическая система – конгломерат международных структур, государств и негосударственных игроков, между которыми существуют гибкие, часто нелинейные связи. Внешние контуры системы будут характеризоваться как «мягкие края».

В части экономики наблюдается структурный сдвиг от западного к восточному вектору торговли. Он выражается в двух ключевых тенденциях: усилении экономической интеграции с Россией и растущей роли Китая. Масштабы вызовов, высокая степень неопределенности, внешнеэкономические шоки и неизбежное усиление экономических связей как внутри региона, так и с крупнейшими экономиками Евразии требуют создания института, который способен оказать эффективную поддержку в обеспечении экономической безопасности как одного из элементов системы безопасности в регионе. Такой механизм должен строиться на разделяемых всем регионом принципах солидарного развития, учета и распространения лучшей региональной и глобальной экспертизы, обеспечивать возможность управления рисками экономической стабильности и предоставлять объективную оценку региональных инициатив и проектов.

С социокультурной точки зрения, Центральная Евразия сформировалась как пространство различных культур, взаимно дополняющих друг друга, что стало серьезным преимуществом. Тем не менее, необходима институционализация многостороннего диалога на площадке своего рода Палаты Национальностей – представительного органа, обеспечивающего возможность участия всех представителей всех государств Центральной Евразии в обсуждении актуальных вопросов. 

Таким образом, наиболее эффективными форматами объединения и координации совместных усилий стали бы институты солидарного развития как многонациональные форматы, созданные для решения актуальных задач в различных областях деятельности. 

В целом от способности стран Большой Евразии объективно оценить мировые тенденции, выбрать оптимальные пути развития и создать жизнеспособную систему сотрудничества, решения спорных вопросов во многом будет зависеть состояние безопасности и уровень экономического благополучия государств континента. 

Сегодня просматриваются некоторые признаки готовности стран региона предпринять конкретные шаги в направлении сближения и координации деятельности. Тем не менее реализация описанной модели нуждается в более активном и глубоком обсуждении, осознании того обстоятельства, что устойчивый мир и стабильность достижимы лишь при готовности народов Большой Евразии взять на себя полноценную ответственность за безопасное будущее региона.

Как отметил на церемонии открытия Президент Республики Беларусь Александр Лукашенко, однополярный мировой порядок, навязываемый Западом, представляет угрозу глобальной стабильности. Международному сообществу необходимо совместными усилиями, на основе взаимного уважения и сотрудничества создать безопасное евразийское пространство. По его словам, Беларусь выступает за создание многополярного мира, основанного на взаимном уважении суверенитета, отказе от конфронтационной политики и решении проблем через дипломатический диалог.

В рамках Конференции состоялась рабочая сессия Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) на тему «Перспективы коллективной безопасности в Евразии: зона ответственности ОДКБ как пространство для диалога». В мероприятии приняли участие эксперты из государств – членов Организации, а также Узбекистана, Индии, Вьетнама и ряда других государств, которые обсудили широкий круг вопросов, касающихся обеспечения региональной безопасности и укрепления диалога на евразийском пространстве. 

Участники дискуссии отметили важную роль принятой в июне с.г. в рамках экспертного диалога, организованного по инициативе Секретариата ОДКБ, «Иссык-Кульской инициативы» в плане утверждения идейной основы и формата организации экспертного сообщества.

Отдельное внимание было уделено обсуждению Концептуального доклада «Большое евразийское партнерство: общая ответственность за безопасное будущее», работа над котором проводится Секретариатом ОДКБ совместно с Центром социально-консервативной политики (ЦСКП) и другими партнерскими организациями.

Модератором выступил начальник Отдела информации и связей с общественностью Секретариата ОДКБ Юрий Шувалов. Он заявил, что мероприятие проходит в самом центре Европы, и Европа, безусловно, должна найти свое место в выстраиваемой архитектуре евразийской безопасности: «Нынешняя Европа неоднородна. Помимо доминирующей, либерально-демократической линии, продвигаемой глобалистским большинством, существует и другая, национально ориентированная, которая поддерживается, в том числе, действующей администрацией США. Ее сторонники готовы к диалогу по проекту «Большой Евразии».

Со вступительным словом к участникам встречи обратились заместитель Министра иностранных дел Республики Беларусь Игорь Секрета. Он подчеркнул, что ОДКБ неизменно остается неотъемлемым элементом евразийской безопасности: «За 32 года с момента подписания Договора о коллективной безопасности нам удалось пройти большой путь от создания военно-политического союза до его трансформации в современную многофункциональную организацию».

Заместитель генерального секретаря ОДКБ Таалатбек Масадыков в своём выступлении отметил, что система международной безопасности переживает глубокий кризис: «Конфликты приближаются к границам зоны ответственности организации, а страны Запада всё активнее используют методы гибридных войн, экономического давления и дезинформации. В этих условиях перед ОДКБ стоит задача перехода от реагирования к упреждению». По его словам, организация выстраивает стратегию на основе раннего анализа и прогнозирования угроз. С 2023 года активно развивается аналитическое направление, что позволило наладить системное сотрудничество с экспертным сообществом и выработку долгосрочных решений. 

Спикер обозначил важность готовящегося Концептуального доклада «Большое евразийское партнерство: общая ответственность за безопасное будущее»: «Цель этой работы сугубо практическая – разработать и представить рекомендации по формированию новых подходов к обеспечению коллективной безопасности и созданию институтов совместного развития наших государств. Видим готовящийся доклад как всеобъемлющую работу, включающую не только военно-политический, но также и экономический и социокультурный аспекты».

Депутат Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь Александр Шпаковский назвал ситуацию в зоне ответственности ОДКБ сложной: «Несмотря на высокое дипломатическое искусство Секретариата ОДКБ, а также умение сочетать интересы государств-членов, блок все равно воспринимается западным лагерем как конкурентный и враждебный», — отметил спикер, призвав учитывать этот момент в аналитической работе.

Посол по особым поручениям МИД России Александр Трофимов подчеркнул, что суть российской инициативы создания безопасности в Евразии заключается в неделимости: «Ничья безопасность не может продвигаться за счет безопасности других. Вот та самая неделимость. Совокупность договоренностей и действий, в рамках которых соблюдается данный принцип, и будет составлять единое пространство безопасности — ту искомую архитектуру».

Директор Института Европы РАН Алексей Громыко указал на опасность, исходящую от Балтийско-Скандинавского макрорегиона, особенно в свете членства Швеции и Финляндии в НАТО: «В будущем, в интересах России и Союзного государства в целом — стабилизировать этот макрорегион. Сделать так, чтобы от него не исходили постоянные угрозы для безопасности наших стран и ОДКБ в последующие годы и десятилетия».

Консультант Отдела информации и связей с общественностью Секретариата ОДКБ Павел Саркисян заявил, что члены Организации «глубоко заинтересованы в существовании сильного и надежного Всемирного института». Он, по его словам, должен сформулировать новые глобальные правила сосуществования и обеспечить их соблюдение: «В связи с этим будем рекомендовать активизировать сотрудничество с ООН по существующим трекам, создавать политические коалиции на ее площадке, сформулировать совместный подход к повышению эффективности ООН и провести согласованную реформу Организации».

Декан факультета международных отношений и востоковедения Кыргызского национального университета им. Ж.Баласагына Эсен Усубалев призвал уделять повышенное внимание информационно-аналитической работе на евразийском пространстве: «Аналитические центры стран Евразии могут стать серьезным заслоном на пути информационного, гибридного воздействия со стороны коллективного Запада. В этой связи, мы не должны игнорировать потенциал университетов стран ОДКБ. Если на ранних стадиях мы будем создавать для них необходимые условия развития, мы сможем обезопасить себя и сформировать поколение дружественных экспертов для нашего общего информационно-аналитического пространства».

Генеральный директор Международного центра продвижения бизнеса (IBAC), директор по организационной работе GR-group Юлия Берг положительно оценила эффективность интеграционных процессов внутри Союзного государства. Однако по словам эксперта, для такой чувствительной сферы, как безопасность, нужно сформировать фундамент устойчивых ценностных основ: «Безопасность — это не забор из колючей проволоки и бесконечные патрули. Это атмосфера доверия, глубоко переплетенных ценностей, экономических интересов».

Эксперты признали значительный потенциал проекта Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке в качестве инициативы, способной координировать конструктивное взаимодействие стран региона в интересах безопасности и развития Большой Евразии.

Были рассмотрены вопросы достижения национальных целей развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года, формирования новой многополярной схемы международных отношений, системы равной и неделимой безопасности, взаимовыгодного, равноправного сотрудничества и развития. Обсуждены как рамочные принципы евразийской архитектуры безопасности с опорой на базовые нормы международного права, так и вопросы, касающиеся стратегического видения сущности, природы многополярности.

В мероприятии приняли участие представители органов государственной власти, международных организаций, общественных объединений, научного, делового и экспертного сообществ.

На обсуждение участников конференции вынесен доклад «Многополярный мир: факторы трансформации. Вызовы и возможности», подготовленный Центром социально-консервативной политики при содействии Секретариата Организации Договора о коллективной безопасности и представителей экспертного сообщества.

В рамках конференции состоялось пленарное заседание «Становление многополярного мироустройства: социально-консервативный взгляд».  

Открывая пленарное заседание, исполняющий обязанности Премьер-министра Правительства Республики Башкортостан Андрей Назаров отметил, что практически всегда попытки выстроить мироустройство в интересах одного гегемона приводили к его краху. Новая история только подтверждает это правило. После распада СССР Россия взяла курс на налаживание партнерских отношений с западными державами. Однако ожиданиям справедливого сотрудничества не суждено было сбыться. 

Уже в 2007 году в знаменитой «мюнхенской» речи президента России Владимира Путина были обозначены проблемы расширения НАТО, доминирования однополярного подхода и навязчивого вмешательства в дела других стран. Концепция внешней политики России была пересмотрена. Главной задачей стало укрепление многополярного мира. Международная ситуация между тем продолжала обостряться. Начало специальной военной операции резко катализировало трансформацию всей системы международных отношений. Как отметил Президент России «Тенденция к многополярности будет только усиливаться. Те, кто этого не поймут, будут только проигрывать. Наша задача, чтобы это движение вперед нарастало».

Переформатирование глобального порядка, как раньше, так и сейчас порождало кризисы и вызовы, но в то же время открывало новые возможности для развития.

«Уфа, в этом смысле, является хорошей площадкой для осмысления будущего. Авторы доклада «Многополярный мир: факторы трансформации» справедливо отмечают, что «уникальный культурно-ценностный код республики на стыке Европы и Азии создает необходимые условия для выработки продуманного взгляда на будущее Евразии», — подчеркнул и.о. главы Кабмина Башкирии. — Сейчас Башкортостан активно участвует в реализации международных интеграционных форматов – Евразийского экономического союза, Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС. Так, в 2015 году в Уфе прошел VII саммит БРИКС, по итогам которого была принята «Уфимская декларация». 

По словам Андрея Назарова, тренды на многополярность проявляются повсеместно. Башкортостан делает свой вклад для достижения нового устройства мира по трем направлениям.

Первое направление, касается создания новой мировой логистики. На глобальном уровне продвигаются стратегические проекты типа «Один пояс – один путь». В нашей стране активно развиваются международные транспортные коридоры «Запад – Восток» (трасса М12, проходит через Башкортостан) и «Север – Юг». Есть и масштабные региональные инициативы.

Также прорабатывается проект строительства речного порта в городе Агидель. Водный путь свяжет портовую зону через судоходные реки европейской части России с 5 морями и обеспечит прямые поставки в Иран, Индию и Китай.

В республике инициировано строительство железной дороги «Сибай-Подольск-Новорудная». Она позволит на 250 км сократить логистическое плечо восточных районов Среднего и Северного Урала с Казахстаном, Средней Азией и Китаем.

Второе направление — формирование многополярного финансового контура.

Одним из важнейших факторов, наряду с дедоларизацией расчетов и созданием валюты БРИКС, является выход на альтернативные рынки капитала.

Башкирия вошла в пилотный эксперимент по развитию партнерского финансирования. Так, Региональная лизинговая компания запустила продукт «Иджара». На принципах исламских финансов начал работу флагманский офис Сбербанка. Результаты такого формата обсуждались на Международном экономическом форуме «Россия – Исламский мир» и получили высокую оценку экспертного сообщества.

И третье направление касается активного продвижения традиционных ценностей. В России системно реализуется политика по их развитию и укреплению. Облегчен переезд иностранцев, не разделяющих идеологический курс своих стран. Наращивается потенциал использования инструментов «мягкой силы» особенно в культуре и образовании. Создан Евразийский научно-образовательный центр мирового уровня. Недавно введена первая очередь его Межвузовского студенческого кампуса. Планомерно идет создание Ассоциации университетов ШОС и БРИКС, а также представительства Ассоциации евразийских университетов.

 «Многополярность, стимулируя формирование новых полюсов роста, закладывает условия для опережающего развития мировой экономики, а значит для повышения глобального уровня и качества жизни людей, — подчеркнул Андрей Назаров. — Такой формат является проводником для эффективного и взаимовыгодного диалога всех его участников. Уверен, что социально-консервативный «взгляд из Уфы» и выработанные в его рамках решения помогут продвинуться в формировании нового миропорядка». 

Георгий Мурадов, заместитель председателя Совета министров Республики Крым — постоянный представитель Республики Крым при президенте РФ, профессор МГИМО МИД России подчеркнул, что мир стремительно меняется, и западный глобализм уходит в прошлое. Однако нужно осознавать существующие риски для всех нас. 

«Я рад, что на этом мероприятии присутствуют наши китайские, казахстанские и другие иностранные друзья, ведь вместе мы должны обсудить эту проблему. Это касается не только России, но и перемен во всём мировом устройстве, — отметил спикер. — Давайте рассмотрим действия наших западных партнёров. Для нас они являются явными противниками, объявившими о желании стратегического поражения России. Главное, что они делают — создают условия для разрушения мировых хозяйственных связей, подрывая основы мировой торговли и принципы ВТО. Разрушается транспортная логистика, включая морской, авиационный и трубопроводный транспорт».

Спикер подчеркнул, что финансы и расчёты — один из основных инструментов, используемых нашими оппонентами. Сегодня мы видим нарушения в этих связях, и наши близкие партнёры проявляют осторожность. Поэтому главный принцип здесь – солидарность и консолидация всех тех сил, которые не являются приверженцами разрушения мирохозяйственных связей. Работа в направлении создания собственных расчетных систем ведется. Известно, что в БРИКС обсуждается создание новой расчетной платформы, называется БРИКС-БРИЧ. Рассматривается возможность использования для этой цели цифровых финансовых средств.

Слово было предоставлено ректору Российского государственного социального университета Андрею Хазину. Он выразил благодарность принимающей стороне за высокий уровень проводимой конференции и отметил, что столица Башкортостана выбрана не случайно.

«Действительно, Уфа становится одним из центров притяжения не только общероссийской, но и международной повестки, – отметил Хазин. – И это очень важно, конечно, всем известна Москва, но Россия очень большая. И она сильна своим огромным единством и в то же время разнообразием. Мы все очень разные, но при этом мы все вместе россияне.

Наша страна великая во многих смыслах слова. Сейчас много говорят, что мы великая военная нация, и это действительно так. Мы брали Белград, Бухарест, Прагу, Братиславу, Варшаву, Вену, Берлин. Также отмечу, что когда брали Париж, туда входили в том числе полки регулярной башкирской конницы».

Затронул спикер и текущую международную обстановку:

«Помимо того, что мы великая военная нация, мы – то самое пространство, которое объединяет. Сейчас огромное количество европейских стран выступают против нас, но означает ли это, что против нас объединились народы этих стран? Большое количество людей, населяющих Германию, Францию и многие другие страны, относятся к нам с огромной симпатией. Пример тому – многочисленные баннеры и листовки в европейских странах сегодня – в честь дня рождения нашего президента. Это делают местные граждане, которые понимают, к чему может привести политика правительств этих стран».

Андрей Хазин напомнил о колонизационной политике ведущих мировых держав в странах третьего мира, суть которой сводилась к выкачиванию природных благ. В этой связи спикер предложил модель, в которой страны-партнеры бы взаимно пользовались ресурсами на общую пользу.

«За нами будущее, – подытожил спикер. – Потому что мир всегда будет двигаться вперед. – И те, кто хотят вернуть нас в колониальное прошлое, не добьются своего».

Следующим спикером выступил директор по стратегии информагентства ТАСС Сергей Кузовников.

«Благодарю устроителей за идею и организацию конференции и подчеркнуть – очень важно, что она проходит именно в Уфе. Тот факт, что о России и ее будущем в многополярном мире размышляют не только в пределах Садового кольца, и есть признак стабильного и сильного государства. Стабильность – это еще и незыблемость институтов, которые существуют. К слову, агентство ТАСС в этом году празднует 120-летие. Оно было образовано по указу императора Николая Второго и с тех пор не останавливало работу ни на секунду».

Спикер озвучил принципы «здоровой» информационной повестки, противостоянию дезинформации:

«Для этого нужно всегда говорить правду и уметь разбираться, где правда, а где – ложь. Но при этом нельзя успокаиваться, так как недостоверная и ложная информация может принести дестабилизацию в общество и деструктив. Это сейчас и происходит: в нас пытаются вызвать недоверие к нашему собственному прошлому – когда пытаются «перевернуть» историю нашей великой страны и объяснить, что якобы все было не так».

В этом контексте Сергей Кузовников назвал информагентство ТАСС «оборонным предрприятием» – так как оно обороняет инофрмационные рубежи нашей страны, а также призвал СМИ страны объединить усилия.

«Государственная информационная политика должна четко обозначать цели общественного развития и стоять на защите идеалов и интересов проживающих на территории России народов, обеспечивать информационную безопасность, а российские СМИ должны стать проводниками этой политики» – подытожил эксперт.

С докладом выступил вице-президент Национального объединения строителей (НОСТРОЙ) Антон Мороз.

«Строительство является локомотивом российской экономики, как неоднократно говорил наш президент Владимир Путин, – отметил Мороз. – Я как представитель строительного комплекса могу сказать, что отрасль чувствует себя замечательно, строительный комплекс растет и продолжает исполнять обязательства, данные нашему гаранту. Мы рассчитываем, что в ближайшее время задачи, поставленные председателем правительства и президентом Российской Федерации, будут выполнены в полном объеме. Это не только жилищное строительство, но и логистические цепочки, транспортное строительство, социальная инфраструктура».

Вадим Захаров, ректор Уфимского университета науки и технологий (УУНиТ), рассказал о том, как трансформируется подготовка кадров и кооперация в области науки, научных исследованиях и инновациях с зарубежными партнерами, о формировании партнерской сети для взаимного сотрудничества и кооперации.

Повестка международной научно-практической конференции ориентирована на содействие становлению в Евразии общеконтинентальной архитектуры взаимодействия в области безопасности, экономики и гуманитарной сферы.

В преддверии международной научно-практической конференции экспертами ЦСКП при содействии Секретариата ОДКБ был подготовлен концептуальный доклад «Многополярный мир: факторы трансформации. Вызовы и возможности», который станет основой для обсуждения на ее пленарных секциях. Авторами доклада был проведен анализ глобального политического и экономического развития последнего периода и предложены решения накопившихся системных проблем в условиях формирующегося многополярного мира. 

​Санкционная война против России продемонстрировала, во-первых, неспособность США и их союзников односторонними действиями нанести ощутимый экономический ущерб стране, которая ранее была тесно интегрирована в контролируемый теми же США мировой рынок, а во-вторых, их «цивилизационное одиночество» в современном мире. За странами Запада, объединившимися против России, не последовал никто из стран БРИКС, от участия в санкционной войне отказались такие ранее ключевые союзники США, как Турция, Египет, Саудовская Аравия, Катар и даже Израиль. В начале 2023 года это «цивилизационное одиночество» Запада еще усилилось благодаря другому обстоятельству — подъему «глобального Юга».

​Данный термин, возникший изначально в рамках деятельности Всемирного банка, в 2023 году обрел новую жизнь и стал самым популярным мемом этого года. Выражением «глобальный Юг» стали описываться страны, которые отказывались присоединяться к санкционной войне против российского государства. 

​Многими влиятельными обозревателями и экспертами была констатирована утрата Западом и страной-лидером Запада — Соединенными Штатами Америки — контроля над государствами «глобального Юга», их неспособность повести за собой незападные страны, принудить к лояльному взаимодействию по критически значимому для них вопросу внешней политики, такому как обеспечение «стратегического поражения» России в конфликте на Украине. В ряде публикаций в западных СМИ была провозглашена стратегическая цель — обеспечить поддержку США со стороны стран «глобального Юга». Однако, после трагических событий в Израиле и секторе Газа осенью 2023 года тема «глобального Юга» получила совершенно иной разворот: военная операция Израиля при военной поддержке США не просто вызвала возмущение всего мусульманского мира, но вновь вернула в широкое обсуждение старую, распространенную еще с 1960-х годов тему противостояния «глобального Севера» и «глобального Юга», то есть стран, входящих в постиндустриальный центр мировой системы, и стран, образующих его аграрно-индустриальную периферию. Снова проявился сюжет противостояния миров — того, что входит в американоцентричный блок, или «глобальный Север», и того, что тяготеет к другим полюсам миропорядка, к так называемым государствам-цивилизациям. 

​На Валдайском форуме в октябре 2023 года российский Президент сформулировал тезис, обозначивший позицию России в отношении существующего мирового расклада: «Человечество движется не к фрагментации на конкурирующие сегменты, не к новому блоковому противостоянию, чем бы его ни мотивировали, не к бездушному универсализму новой глобализации — а, напротив, мир находится на пути к синергии государств-цивилизаций, больших пространств, общностей, осознающих себя именно таковыми». Фактически был заявлен новый подход, согласно которому приоритетом будущего развития, своего рода целью миропорядка, должна считаться «синергия больших пространств», не находящихся при этом в цивилизационном столкновении. 

​Россия устами ее лидера отвергла модель «столкновения цивилизаций», которая, равно как и альтернативная ей модель «конца истории» («бездушный универсализм новой глобализации»), была нацелена на утверждение гегемонии одной цивилизации, в том числе за счет способности блокироваться с одной стороной любого цивилизационного конфликта против другой. Однако, конфликт «глобального Юга» против «глобального Севера», разворачивающийся перед нашими глазами, представляет собой серьезный вызов внутренней стабильности России, принадлежащей одновременно двум этим мирам. Не случайно сегодня в российском политическом сообществе звучат голоса о необходимости присоединения к одной из этих двух сторон. Эти призывы потенциально испытывают нашу страну на раскол. России одинаково опасно блокироваться с «глобальным Югом» против «глобального Севера», равно как и вступать в союз с «глобальным Севером», направленным против «глобального Юга». В условиях этого противостояния России следует разработать и сформулировать принципы устойчивого цивилизационного развития, которые позволят нашей стране уверенно обойти все рифы и мели того пути, который ведет нас к эпохе устойчивой многополярности, не отягощенной ни рецидивами однополярной гегемонии, ни блоковым противостоянием, ни столкновением цивилизаций.

***

​Почему мы считаем нужным говорить об устойчивом цивилизационном развитии? 

​Начнем со слова «цивилизационный»? Действительно, понятие «устойчивое развитие» было введено в политический оборот в ту эпоху, когда прогрессивно мыслящими людьми планеты владело стремление преодолеть разделение мира на два блока, управляемых двумя сверхдержавами, за счет выдвижения некоей общей, планетарной повестки. Такая повестка сохраняет свое значение в условиях климатического кризиса, исчерпания ресурсов планеты, неконтролируемых миграционных потоков и неравномерного роста народонаселения в разных регионах мира. 

​Разные страны сегодня демонстрируют свои результаты на пути к достижению целей устойчивого развития. Однако, в глобальном масштабе и в масштабе крупных регионов мира — возможности устойчивого развития не выросли, а сократились. Ни одна страна, на данный момент, не может ответственно заявить, что переход к устойчивому развитию приблизился.

​Парадокс: при формальном приближении к целям устойчивого развития — возможности устойчивого развития стали дальше. Во многом, это стало результатом применения шаблонных подходов «технократического универсализма», не учитывающих возможность синергии цивилизационных решений. Сегодня на первый план политики выходят такие вопросы, на которые каждая цивилизация может дать свой особый ответ, соотносимый с ее историческим опытом и культурной традицией. Аккумулирование знаний и мудрости разных цивилизаций позволит сформировать новые принципы цивилизационного развития. 

​Мы предполагаем, что всю совокупность таких вопросов можно очень условно разделить на три сегмента.

​Первый из них — это весь комплекс сюжетов, связанных с проблемами семейной морали, роли религии в обществе и, соответственно, эмансипацией видов поведения и социальных практик, табуируемых в традиционной культуре. В определенном смысле это все тот же вызов секуляризации — процесса, который неуклонно и последовательно набирает силу в западных странах и который приводит к кризису института нуклеарной семьи. Очевидно, что те ответы на эти вопросы, которые предлагает человечеству ряд западных стран, прежде всего, господствующие в них круги, а также отдельные страны Латинской Америки, не может быть принят большинством других цивилизационных миров, сопротивляющихся разрушению традиционной семейной морали.

​Второй комплекс вопросов связан с использованием и продвижением темы искусственного интеллекта, который в скором времени превзойдет интеллект человека в производстве новых знаний и сможет принимать решения, затрагивающие в том числе интересы людей. Очевидно, что ответы различных цивилизаций на вызов искусственного интеллекта тоже будут разными — сегодня это одна из тем, которая стоит на повестке дня в американо-китайских отношениях и нельзя исключить, что Запад, Китай, Россия и, возможно, Индия выработают различные национальные подходы к развитию технологий, связанных с искусственным интеллектом. 

​Третий комплекс явно актуальных проблем связан с перспективами развития медицины и, в том числе, с уже явно стоящей перед человеком вполне реальной перспективой обретения долголетия, созданием искусственных органов, а также со всем набором сюжетов, которые обычно проходят под эгидой так называемого трансгуманизма.

​Во всех этих случаях ответы на эти кардинальные вопросы человеческого развития будут носить, или, точнее, уже носят именно цивилизационный характер, в том смысле, причем в двойном смысле этого слова, что выбор того или иного направления развития будет обусловлен цивилизационным наследием страны и, с другой стороны, будет иметь значение для той или иной цивилизации, каждая из которых — в зависимости от решения этих проблем — пойдет своим особым путем. 

​К этим трем сегментам цивилизационных вопросов следует добавить еще один — вопрос о будущем постиндустриального общества, или же в терминологии русского ученого В.И. Вернадского — «ноосферы», то есть того общества, в котором значительная часть людей будет вовлечена тем или иным способом в научное познание, и в котором наука окажется главным фактором социального и политического развития. Мы видим, что Запад в 1970-80-е годы сознательно отказался идти этим путем, сделав ставку на использование невозобновляемых ресурсов и финансовые манипуляции. Сегодня заявку на постиндустриальное лидерство подал Китай, и возможно, что эта заявка будет подкреплена реальными достижениями и прорывами в этой отрасли. Как бы то ни было, России нужна своя, идеологически и культурно мотивированная политика цивилизационного развития, то есть самостоятельный ответ на весь этот комплекс вопросов, который на самом деле и определил выход человечества к новой фазе развития с множеством центров социально-гуманитарной эволюции.

***

​Как обеспечить цивилизационному развитию России устойчивость? Вероятно, нужно придать движению в будущее нашей страны органичный сбалансированный характер, что потребует учета различных социальных реалий и обхода некоторых возможных крайностей. 

​Прежде всего, нужно обеспечить политическую сбалансированность развития. Это требует от России отказа от позиционирования себя либо в качестве члена «глобального Севера», либо в качестве члена некоей противостоящей ему «оси», включающей в себя все протестные силы «глобального Юга». Россия никогда не будет принята «глобальным Севером» в свои ряды в качестве полноценного члена, «в лучшем случае» она может войти в некую антикитайскую или антииранскую коалицию в качестве вспомогательной силы, силового инструмента для решения чужих задач (ровно в такой роли Россия оказалась в начале XX века в рядах Антанты). С другой стороны, имея в составе своего населения многомиллионное мусульманское сообщество, состоящее как из граждан нашей страны, так и из мигрантов, Россия не будет ни жестко оппонировать «глобальному Югу», ни бескомпромиссно присоединяться к его последовательным сторонникам. Следует помнить, что в недавнем прошлом Россия вела отчаянную борьбу с радикальным исламизмом, и нет никакой гарантии того, что с подъемом и сплочением «глобального Юга» подобные течения вновь не поднимут голову и не будут угрожать безопасности России. Безопасность и благополучие России как государства-цивилизации зависит во многом от обеспечения ее суверенного взаимодействия с цивилизационными центрами Запада и Востока, конкурирующими мирами «глобального Севера» и «глобального Юга». 

​Будущий многополярный мир — это содружество, а не столкновение цивилизаций, формируя его, необходимо извлечь уроки из провалившихся экспериментов «мультикультурализма» и «плавильных котлов» и прекратить продвижение «цивилизаторской» — а на самом деле, колонизаторской — повестки однополярного мира и его далеких предшественников. Поэтому сегодня особую значимость приобретает отечественный опыт многовековой дружбы и союза народов и конфессий, сопряжения и взаимоприятия традиций и культур, сохранения идентичности. Это позволяет России, на примере своего внутреннего устройства, предлагать возможную модель будущего многополярного мира.

​Осуществляя переход к новому более сложному многомерному мировому устройству, важно сохранить главное — самого человека. В этой связи следует определить и актуальные задачи консерватизма: обеспечение сбережения общества в условиях перехода на новой этап цивилизационного развития. Отметим, что именно консерватизм, аккумулируя опыт предыдущих поколений, формирует необходимую ценностную основу ныне живущим для обеспечения ответственного развития с заботой о будущем.

​Россия должна также найти возможность обеспечения сбалансированной экономическойполитики, которая могла бы одновременно совместить приоритеты финансовой стабилизации и качественного экономического роста. В настоящий момент имеется ситуативно оправданный перекос в сторону первого приоритета, что обусловлено в том числе императивами времени участившихся военных конфликтов. Между тем, необходимо найти возможности, не нарушая достигнутой финансовой стабильности, обнаружить новые стимулы развития отечественного производства, в том числе и в тех отраслях, которые ориентированы на интересы рядового потребителя. К этим приоритетам следует добавить и критерий социальной справедливости, обеспечения правом на достойное существование те нуждающиеся слои населения, которые не по своей воле не смогли вписаться в реалии сегодняшней экономики. Разумеется, к этому следует добавить и экологические стандарты, соблюдение которых нужно для сбережения природы.

​Особо следует отметить культурнуюсбалансированность цивилизационного развития. Вне всякого сомнения, жизнь культуры неотделима от влияний извне, подобного рода культурные воздействия иных цивилизационных миров на нашу цивилизацию, сопротивление этим влияниям, желание найти некий органический синтез между родным и вселенским и составляет духовную жизнь любой цивилизации. В этой ситуации нужно пытаться искать формы творческого взаимопроникновения иных культурных влияний и верности своим национальным и цивилизационным истокам. Все успехи русской культуры, от русского романа до русского символизма, от русского балета до русского рока, были обусловлены творческим сплавом заимствованных западных форм и национального духовного содержания. Если Россия сможет и в XXI веке найти подобного рода творческий сплав своего и иного, она сможет укрепить свой цивилизационный стиль, привлекательный для других народов.

​Что можно сказать об императиве развития в целом? Развитие в XXI веке во многом означает быть центром неких особых социальных, культурных и технологических инноваций. Политический суверенитет является предпосылкой подобного рода развития, сам по себе принцип суверенитета не может подменить принцип имманентного совершенствования, то есть производства и распространения инновации в науке, технологии, культуре и социальной жизни. Эти инновации, в свою очередь, не могут сводиться лишь к запретительным мерам, они связаны с производством новых феноменов и артефактов, которые могут претендовать на универсальный характер. России в прошлом удавалось быть генератором подобных социальных инноваций: Россия стала одной из первых стран в мире, где женщинам было предоставлено избирательное право, где были устранены все виды дискриминации по этническому и религиозному принципу. Сформировав необходимую цивилизационную устойчивость, Россия обеспечит возможность создавать новые образцы технологий, продвигаться по пути науки, развивать новые направления художественного творчества, и, таким образом, конкурировать с другими цивилизациями не только во внешней политике, но и в сфере мягкой силы.

***

​В своей внешней политике России следует руководствоваться принципом кругов идентичности, примерно тем же, из которого исходят Соединенные Штаты при нынешней администрации. Нынешний президент США пришел к власти с планом укрепления трансатлантических связей, которым, по его мнению, был нанесен серьезный урон в период президентства его предшественника. В определенном смысле нынешнему президенту удалось добиться улучшения и укрепления американо-германских, американо-французских и американо-южнокорейских отношений: фактически усилиями его и его команды оказался сколочен американоцентричный блок. Это привело к осложнению в отношениях с «глобальным Югом», но эту проблему он, вероятно, оставил своим преемникам. Самый главный принцип, которым руководствовалась нынешняя администрация США, в принципе, себя оправдал — сплочение «своих» важнее партнерства с «чужими». Этот опыт следует усвоить и России.

​Нашей стране требуется выстроить современную цивилизационно-ориентированную политику, включающую укрепление межгосударственных союзов. Приоритетная задача внешней политики России в контексте парадигмы устойчивого цивилизационного развития — это гармонизация правового пространства евразийского региона, что могло бы включать в себя обеспечение его безопасности и легитимности власти стран этого региона (недопущение «цветных революций» по украинскому образцу). Особая роль здесь принадлежит ОДКБ. Вероятно, следует поставить вопрос о евразийских Хельсинки, то есть об основополагающем правовом акте, подобном Заключительному акту Хельсинкского соглашения 1975 года. Синергетическое взаимодействие с другими евразийскими государствами и народами в рамках международных объединений будет плодотворным и взаимовыгодным, если Россия будет действовать как стратегический партнер, не позволяющий ввергать других участников в состояние «управляемого хаоса».

​Два последних круга идентичности России — это Большая Евразия, в плане безопасности замыкающаяся на ШОС, и «коллективный Восток», получивший свое институциональное воплощение в виде экономического объединения БРИКС. Безусловно, Россия сейчас очень заинтересована в торговых контактах со странами БРИКС, и она также заинтересована в укреплении ШОС, однако следует исходить из того, что «дальние» (или более широкие) круги идентичности не должны подавлять «ближние», которые должны иметь свою собственную логику развития. Вне всякого сомнения, существует и такой круг идентичности, который объединит Россию со странами Евроатлантического региона в целом, однако в настоящий момент этот круг является наиболее широким и, соответственно, наименее близким России. И так же, как с партнерами по ШОС, было бы правильно взаимодействовать с позиции цивилизационного лидерства в «ближнем» объединении, в свою очередь, с западными странами — вступать в диалог, имея за собой коллективную позицию Большой Евразии и «глобального Юга»: этот подход Россия успешно применяет в своей дипломатии. 

ЦСКП, 12 декабря 2023 г.

​

В результате «закрытия» советского проекта пострадали не только республики бывшего СССР. Страны, которые с надеждой смотрели на Советский Союз — преимущественно в Африке и Южной Америке, — остались один на один с набиравшей силу гегемонией США и их сателлитов.

Не избежала этой участи и новая Россия. Наши недра были фактически переданы в пользование «зарубежным инвесторам». На ключевых, самых перспективных нефтяных месторождениях работали Shell, ExxonMobil и японская Mitsui. Из-за «утечки» талантливых высококлассных специалистов страна перестала выпускать дальнемагистральные самолеты, перейдя на продукцию компаний Boeing и Airbus. Мы отказались от промышленных достижений по целому ряду направлений. Зарубежные партнеры обещали России доступ к высокотехнологичным продуктам, а взамен требовали предоставлять ресурсы для их передовой промышленности. В то время нам в силу определенной наивности казалось, что это нормальная практика.

Российская Федерация как правопреемница СССР рассчитывала, что новые правила глобального хозяйствования в условиях отсутствия военной конфронтации будут действительно справедливыми. Однако эпоха мирного сосуществования и сотрудничества так и не наступила. Россию с первых дней рассматривали как добычу. В обмен на сомнительную честь «присутствовать в европейском предбаннике» от Москвы добивались безоговорочного согласия с западными установками и решениями: от уничтожения США и их союзниками Югославии до нападения на Ливию и другие страны, в результате чего те лишились своего суверенитета. Западный блок не гнушался вмешательством и во внутренние дела России: во время контртеррористической операции в Чечне в начале 2000-х наши зарубежные «партнеры» снабжали террористов, окопавшихся на нашем юге, системами связи и вооружением, по своим лекалам готовили боевиков и финансировали их деятельность.

Для России такие практики были неприемлемы. Мы всегда уважали интересы партнеров, но взамен рассчитывали, что наши законные соображения и озабоченности также будут учитываться. Именно об этом еще 15 лет назад на Мюнхенской конференции по безопасности говорил президент Владимир Путин. Его тогда не услышали: Россию рассматривали как источник дешевого сырья, который не может претендовать на собственное видение архитектуры глобальной безопасности.

В этом контексте Референдум о статусе Крыма 2014 года стал шоком для западного истеблишмента. Еще бы: их модели глобального развития кто-то посмел бросить вызов! В «большой картине мира» причиной тех событий стал тот факт, что Запад, поправ все возможные договоренности и растоптав остатки доверия, попытался отказать России в праве иметь национальные интересы, защищать соотечественников и союзников.

Некоторые специалисты говорят, что мировоззренческий кризис между Россией и Западом перешел в горячую фазу в конце февраля 2022 года с началом специальной военной операции. Это не так. Первой ласточкой стала кровавая попытка Михаила Саакашвили в августе 2008 года захватить город Цхинвал в Южной Осетии, вызвавшая наши ответные действия по принуждению Грузии к миру. Не прошло и шести лет, как похожий сценарий повторился на Украине. Почему так происходит? Наши так называемые «партнеры» не захотели принять во внимание законные опасения России относительно безопасности нашей страны.

Мы не раз слышали заверения в «мирных» намерениях НАТО. Альянс устами американского госсекретаря Джеймса Бейкера утверждал, что он ни на дюйм не сдвинется на Восток после роспуска Организации Варшавского договора. Однако ползучая агрессия НАТО продолжилась, и каждая волна расширения приближала западную военную инфраструктуру к нашим границам.

Сегодня вся военная машина НАТО настроена на уничтожение России, нанесение нам стратегического поражения через обеспечение марионеточного неонацистского режима на Украине деньгами, вооружением, техникой, разведданными, военными советниками и наемниками. Вложения стран Запада в противостояние с Российской Федерацией превысили 170 миллиардов долларов. На военные поставки приходится более трети от этой суммы. Такого не было со времен натовской оккупации Афганистана.

Очевидно, что конфликт на Украине — это отнюдь не локальный вопрос между Москвой и Киевом, а противостояние между Россией и Западом как главным бенефициаром «миропорядка, основанного на правилах». Оказывая Киеву политическую и военную поддержку, Вашингтон и его союзники хотят окончательно решить «проблему России», чтобы затем вплотную заняться Китаем и при этом не распылять силы на два фронта. В случае провала на Украине евроатлантический блок окончательно утратит свой кредит доверия, лишится рычагов влияния на мировую политику и экономику — в том числе в Африке, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке.

Поэтому Запад обрушился на Россию всей своей мощью. Расчет был на блицкриг, как в 1941 году. Только тогда он был чисто военным, а сегодня — экономико-политический. Против нас использовали всю глобальную экономическую инфраструктуру: платежные системы, банки, финансовые инструменты — то, что прежде провозглашалось достоянием интегрированного мира. Однако попытка взорвать над Россией «финансовую ядерную бомбу» провалилась. Эффект был обратным: страны Ближнего Востока, Южной Америки и Африки, которые в последние 30 лет попали в кабальную зависимость от западноцентричного мира, увидели, что неоколониальной системе и финансовому шантажу можно эффективно противостоять.

Неспособность Запада наказать Москву за неприятие «порядка, основанного на правилах», означает, что евроатлантизм утрачивает позиции. США задействовали все свои рычаги, чтобы наспех сколотить коалицию единомышленников, на которых возложили колоссальные затраты. Европа продолжает вкладываться в украинскую авантюру, сжигая в топке конфликта всё, что было накоплено после Второй мировой войны. 55 миллиардов евро, выданные Брюсселем на поддержку Киева, меркнут на фоне экономических издержек, которые понес Евросоюз, отказавшись от сотрудничества с Россией. Европейские потери от уничтожения «Северных потоков», ухода компаний с российского рынка и отказа от поставок энергоносителей, по разным оценкам, составляют порядка 270 миллиардов евро. Это бремя растет с каждым днем, и все понимают, что это не может продолжаться бесконечно. Европейцам не стоит надеяться, что американцы разделят с ними ответственность за развязывание украинского конфликта. Вашингтон, как обычно наживающийся на заказах ВПК и поставках военной продукции, не намерен брать на себя издержки.

Но что будет дальше и как будет формироваться новая внешнеполитическая реальность? Прежде зависимые от Запада страны всё четче начинают осознавать свои истинные национальные интересы. Они видят, что их достояние растрачивается на поддержание мироустройства, полностью противоречащего интересам их граждан. В последние годы страны Запада активно продвигают в мировую повестку «порядок, основанный на правилах». Проблема не только в том, что никто не знает списка этих правил, но и в том, что их выработку западники всецело оставили за собой. Цель вполне понятна: завернуть прежний колониальный порядок в современную обертку, чтобы попытаться продлить свое доминирование. Вот только страны вне евроатлантического блока устали терпеть зависимое положение. Они стремятся к справедливости и имеют полное право предъявить счета за многие годы рабства и ограбления, которым их подвергли американцы и европейцы.

Слом нынешнего миропорядка, конечно, произойдет не завтра. Победа России в конфликте на Украине не заставит коллективный Запад моментально отказаться от гегемонистских устремлений. Тем не менее успех специальной военной операции придаст уже начавшимся тектоническим сдвигам в мировой политике необратимый характер.

В этом смысле нашей важнейшей задачей после окончания горячей фазы противостояния станет деятельное участие России в формировании нового многополярного мира, в котором ни одной стране или военно-политическому блоку не должно принадлежать право обеспечивать свое существование за счет других. Потребуется коренной пересмотр работы всех механизмов ООН — начиная с переноса штаб-квартиры организации в действительно независимую юрисдикцию, способную соблюдать свои международные обязательства, и заканчивая принципами комплектации органов ООН, не допускающими доминирование в их структуре западных специалистов.

Уже сегодня существуют независимые площадки, которые доказали свою эффективность при выработке ответов на новые вызовы. Речь идет о БРИКС, ШОС и ОДКБ. Эти структуры свободны от влияния западного лобби и ориентированы на благополучие всех стран, налаживание устойчивых и взаимовыгодных политических, военных, экономических и других связей.

Чтобы исключить агрессивные финансовые действия со стороны группы «избранных» стран или игроков, контролирующих платежные средства и системы, необходимо будет решить вопрос о новом средстве международных расчетов. Будет ли это единая валюта стран БРИКС, валютная корзина или другие инструменты — предстоит определить специалистам. Важной задачей остается формирование избавленных от контроля со стороны глобального гегемона логистических маршрутов вроде Северного морского пути или континентальных грузовых коридоров. Крайне перспективны совместные проекты по освоению космоса, изучению новых источников энергии.

Итогом противостояния с Западом, конечно же, не станут ни слом либерального мировоззрения, ни крах США, ни дезинтеграция ЕС, ни роспуск НАТО. Что действительно произойдет — так это обретение миром равновесия. Вашингтону и его сателлитам придется умерить свои аппетиты, которые утолялись за счет других стран. Европа будет вынуждена самостоятельно решать проблемы, которые породило невежество евробюрократов.

Будущее человечества будет определяться не диктатом меньшинства, а открытым и конструктивным диалогом между Западом и новыми центрами глобального притяжения — Россией, Китаем, Ближним Востоком, Турцией, Ираном, Латинской Америкой, Африканским континентом. Это не превратит мир в одночасье в более предсказуемый, но, по крайней мере, сделает его более честным, построенным на уважении друг к другу.

Российская газета — Федеральный выпуск: №148(9093)

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/5514362

В августе 2022 года мир вспоминал о роковой дате, о трагическом предупреждении для всего живого на Земле.

Семьдесят семь лет назад США подвергли ядерной бомбардировке японские города Хиросиму и Нагасаки. Тысячи людей сгорели заживо, от многих остались лишь тени на руинах. Сотни тысяч умирали впоследствии долго и мучительно.

Японцы чтят память своих сограждан. Церемония памяти жертв атомной бомбардировки проводится ежегодно. В этом году представителей России на нее не пригласили.

К этому всё явно шло. Сегодня страны G7, к которым принадлежит и Япония, предпочитают не вспоминать о роли нашей страны в деле сохранения мира. О том, что мы, используя все ресурсы послевоенной экономики, в буквальном смысле слова отрывая их от людей, вынуждены были создать ядерное оружие, чтобы силы сдерживания смогли обуздать заокеанских агрессоров, сохранить мир на земле. Это почти забыто!

Более того! Ещё в сентябре 2008 года, когда состоялось заседание спикеров парламентов стран «восьмерки», была организована экскурсия в музей жертв атомной бомбардировки Нагасаки. На мой прямой вопрос экскурсоводу, кто же бомбил японские города, дословный ответ был таким: «бомба упала на нас …»

Как будто атомные бомбы взялись из ниоткуда. Почему так? Что это? То ли особый пиетет, не позволяющий признать нынешних «друзей» виновными в гибели десятков, а то и сотен тысяч мирных жителей, то ли что-то иное? Получается, что потомки жертв обеляют убийц своих предков.

Что же? Странно, почему страна, создавшая уникальные технологии, высокий уровень жизни, ставшая лидером в самых современных отраслях, не может открыто говорить о тех, кто     нанес удары по ее городам, погубил тысячи ее семей, оставил несмываемую черную полосу в памяти поколений.

Не может, или предпочитает сознательно хранить молчание, не трогать больную тему? Во имя чего? Каких идеалов будущего?

Трудно ответить на этот вопрос. Но стараясь отыскать ответ на него, приходится констатировать, что оголтелая заокеанская пропаганда, крайне озабоченная поиском «мирового врага», находит понимание у тех, кто стал жертвой самой страшной агрессии в истории человечества.

Стоит отметить, что среди первых жертв американской агрессии на японские города стали… сами американцы. В книге Роберта Юнга «Ярче тысячи солнц», известной не одному поколению читателей во всем мире, приведены строки из поэмы Германа Эйджедорна, получившей также мировую известность:

«Когда на Америку бомба упала,

 Она поразила людей.

Тел их при этом она не сжигала,

Как в Хиросимы ужасных пожарах.

Сгорело другое, что было важней…»

Что    же    сгорело   в    душах    американцев,   ощутивших    себя причастными к ядерной бомбардировке?

Юнг приводит ответ восьмилетнего мальчика журналу «Тайм». На вопрос: «Кем бы ты хотел быть, когда станешь взрослым?», мальчик ответил: «Живым!»

Бесценный опыт приобретен человечеством на пути военного использования атомной энергии: от первых работ двадцатых годов по изучению радиоактивности, «прекрасных лет» исследований объединивших физиков из разных стран в Геттингёнском университете, до осознания грозящей миру смертельной опасности.

Это осознание привело к пониманию того, что мир может и должен существовать в рамках различных социальных систем. Конференции ведущих мировых держав по разоружению, разработка Договора о коллективной безопасности, историческая встреча в Хельсинки в 1975 году, положившая реальное начало разрядке, стали следствием действий разумных общественных сил в мировом сообществе и твердой политики Советского Союза в сфере укрепления собственной оборонной мощи, построения военного «ядерного паритета».

К сожалению, усилия разумных сил двадцатого века, века научившего политиков беречь мирную жизнь человечества, в двадцать первом столетии сводятся практически на нет, как только мир стал становиться многополярным. В тот момент, когда ведущие западные государства, и прежде всего США, увидели реальное изменение расклада экономических и политических сил на карте мира были забыты все предыдущие усилия по сохранению мирового баланса.

Сегодня мы наблюдаем вопиющее нарушение всех мыслимых норм, когда ведутся обстрелы Запорожской АЭС. Киевский режим, получивший на вооружение американское оружие и потерявший всякую связь с реальностью, продолжает наносить удары, угрожающие безопасности огромной территории. И это в стране, пережившей Чернобыль!

В годы второй мировой войны воюющие страны накопили огромные запасы химического оружия. Но это страшное оружие не применялось. Ни против войск, ни против мирных жителей. Причины называют различные, но тем не менее, страшный символ первой мировой войны – газ – не стал символом второй мировой. Приходится констатировать, что даже у фашиствующих вождей и генералов третьего рейха хватило на этот счет то ли разума, то ли инстинкта самосохранения. Человеколюбие здесь, разумеется, ни при чем.

Украинские неонацисты инстинкт самосохранения, очевидно, утратили. Что касается их американских кураторов, то с инстинктом самосохранения у них все в порядке. Ведь Запорожская АЭС за океаном, а не на границе с США. Поэтому вполне можно продолжать поощрять киевский режим к бесчеловечным действиям, несущим угрозу и собственно Украине, и сопредельным европейским государствам, союзникам США.

Поразительна реакция европейских соседей. Они совершенно спокойно взирают на то, как на заседании Совбеза ООН Россию обвиняют в том, что снаряды, выпущенные украинской стороной, взрываются вблизи опасных ядерных объектов.

Цинизм полный и окончательный? Здесь стоит снова вспомнить историю бомбардировки японских городов. Рассказывают, что после удара по Нагасаки, возвращаясь на базу, командир американского бомбардировщика был раздосадован тем, что его завернули на второй круг, не дав посадки, и, будучи в ужасе от содеянного, подал сигнал «убитые и раненые». Получив приоритет и посадив самолет, на вопрос, где убитые и раненые, он спокойно ответил: «остались там в Нагасаки».

Что и где будет отвечать украинский командир, отдавший приказ обстреливать Запорожскую АЭС, покажет история. Американских кураторов эта проблема, похоже, не сильно волнует.

Рад приветствовать вас в Минске, на земле братской Белоруссии — государства, где нашим соотечественникам не просто всегда рады, а принимают «как своих». Здесь не проводят различий между россиянами и белорусами.

Полагаю, в немалой степени благодаря именно этой многовековой близости взаимоотношения между нашими государствами носят уникальный характер, подают всему миру пример образцового сотрудничества во всех сферах.

Более того, как мы уже неоднократно отмечали, строящееся нами Союзное государство является лучшим образцом равноправных, взаимовыгодных и поистине союзнических отношений — образцом межгосударственного союза ХХI века!

Именно поэтому, иначе и быть не могло, Минск стал первым за пределами России местом проведения выездного заседания партийной комиссии по международному сотрудничеству и поддержке соотечественников за рубежом.

Наше заседание проходит в объявленный в Беларуси Год исторической памяти, в который отмечаются 250-летие освобождения белорусских земель из-под польского ига, а по сути, объединения наших народов, 30-летия установления дипломатических отношений между нашими странами и 25-летия Союзного государства.

Мы всегда выстраивали наши отношения на незыблемых принципах взаимного уважения и поддержки, традициях дружбы и добрососедства. И День Победы в этом году мы отмечали вместе! Кульминацией масштабных торжественных мероприятий стало массовое шествие «Бессмертного полка» по центральным улицам Минска и участие делегации из Белоруссии в торжествах на Красной площади в Москве 9 мая.

Отдельно хочу сказать, как в этом году Белоруссия отмечала с нами наш государственных праздник — День России. Уверен, что у жителей и гостей Минска до сих пор свежи воспоминания о том, как 11 июня в самом сердце белорусской столицы состоялся грандиозный по своему размаху и количеству зрителей концерт с участием звёзд российской сцены. Подчеркну, что мероприятия проходили при поддержке руководства республики и местных властей. В глобальном контексте такой подход может кому-то показаться уникальным, а с точки зрения россиян и белорусов — это абсолютно естественное, органичное проявление взаимной симпатии, единства и сплочённости.

Хочу особо отметить: всё вышеперечисленное стало возможным благодаря синергии усилий на уровне государства и гражданской инициативы, главным проводником которой выступают организации российских соотечественников за рубежом. В течение многих лет участники таких общественных объединений планомерно и на добровольной основе работают над тем, чтобы поддерживать родной язык, традиции и историю, хранить и продвигать российскую культуру и одновременно быть полноправными членами социума в государстве своего проживания. Такой подвижнический труд достоин самого высокого уважения.

К сожалению, далеко не во всём мире наши соотечественники находятся в таких же благоприятных условиях, как в Белоруссии. Развёрнутая на Западе кампания агрессивной, оголтелой русофобии беспрецедентна по своим масштабам и попирает все основы национального и международного права, а в последнее время — ещё и здравого смысла. Сегодня в столицах так называемых цивилизованных и демократических государств уже открыто звучат призывы к «отмене России». Речь идёт не просто о попытках запретить русский язык и культуру, без которых немыслима сама европейская цивилизация. В ряде стран взят курс на то, чтобы выжечь, вытравить саму «русскость», русских дух из наших соотечественников, проживающих в Европе и США. Первая и главная цель, разумеется, наша молодёжь.

Сегодня звучащие из некоторых столиц дискриминационные «речевки» в отношении местного русскоязычного населения выходят за все рамки права и морали. Те, кто хоть немного знаком с историей, наверняка вспомнят про «поражение в правах», применяемое в отношении лиц, которые совершили преступление, и чья вина была доказана. Сейчас же речь фактически идёт о презумпции виновности. Сам факт, что эти термины в 2022 году вновь ассоциируются с некоторыми странами Европы, должен отрезвлять — если не самих западных политиков-русофобов, то по крайней мере их электорат. Тем, кто призывает «отменить Россию», следовало бы взглянуть в зеркало и задаться вопросом — что, если я следующий?

Организованная и поддерживаемая государственной машиной атака идёт и на сами структуры, объединения соотечественников за рубежом. Примеров тому, к сожалению, предостаточно и в Европе, и за океаном. В марте этого года американский Минюст обвинил главу Координационного совета организаций российских соотечественников в США в незаконной деятельности в качестве иностранного агента. Власти просто выдавливают активистов русской общины из страны под надуманными предлогами. Не менее острая ситуация сложилась в той же Прибалтике, где спецслужбы открытым текстом причисляют всех русскоязычных жителей к «пятой колонне» и относят к категории политически неблагонадежных лиц.

Нам нельзя забывать и о ведущейся против России и всего Русского мира информационной войне. Как хорошо отлаженный конвейер, западные и прозападные СМИ штампуют фейки о России. Вводятся запреты на вещание российских телеканалов, одним росчерком пера закрываются неугодные СМИ, чья редакционная политика расходится с политическим видением руководства той или иной страны. Всё это укладывается B логику целенаправленной дерусификации, стремлению разорвать исторические, культурные и духовные связи соотечественников с их Родиной.

Разумеется, мы видим и фиксируем все эти тревожные явления. Сегодня защита прав и интересов российских соотечественников за рубежом, содействие сохранению и сплочению многогранного и многонационального Русского мира должны стать нашим безусловным практическим приоритетом.

И если известные политики и ученые, жонглирующие понятиями «геноцид», «этноцид», «геноциидальные действия», «голодомор» пытаются исказить историческую правду или каким-то образом выделить из общего хода исторических событий отдельные эпизоды и базируют на этом свои псевдонаучные теории, то мы должны не только аргументированно противостоять этому, но и активно защищать Русский Мир на всех фронтах.

Российское государство — его руководство и правящая Партия «ЕДИНАЯ РОССИЯ» никогда не допустят уничтожения Русского Мира ни при каких условиях!

Эти подходы стали определяющими при выработке и принятии решения о проведении СВО на Донбассе и Украине, которая имеет главной целью защитить наших соотечественников, миллионы представителей большого Русского Мира от «коричневой чумы», распространившейся и насаждаемой неонацистами XXI века непосредственно у российских границ и в традиционно ориентированных на Россию регионах.

В целом, проблем немало, начиная с бытовой дискриминации по языковой и гражданской принадлежности и заканчивая уголовным преследованием по политическим мотивам. Их решением сегодня занимается целый ряд ведомств и организаций, безусловно, при координирующей роли МИД России. Российские посольства и консульства содействуют россиянам, столкнувшимся за рубежом с преследованием со стороны правоохранительных органов, в получении квалифицированной юридической помощи. Знаю, как внимательно и трепетно относится к этой теме Сергей Викторович.

Одновременно и сами соотечественники значительно активизировали усилия на этом направлении. Они самостоятельно создают центры правовой помощи, консультационные пункты, ведут тематические блоги, стараясь оперативно информировать русские общины о текущей ситуации.

Вопрос оказания всесторонней помощи и поддержки нашим соотечественникам для нашей Партии никогда не утрачивает актуальности!

Предлагаю нашей Комиссии:

Первое, подготовить предложения по максимальному упрощению приобретения российского гражданства представителям Русского Мира, проживающим на сопредельных с Российской Федерацией территориях. Инициировать разработку и внесение от Единой России на рассмотрение в Государственную Думу проектов соответствующих законодательных актов.

Второе, совместно с комиссией Партии по здравоохранению, проработать вопрос получения социальных льгот и квалифицированной медицинской помощи участниками специальной военной операции и жителями освобожденных в ходе CBO территорий, не имеющими российского гражданства. Не менее важно обеспечить на законодательном уровне такой категории участников СВО и возможность приобретения статуса ветерана боевых действий (B соответствии с Федеральным законом РФ от 26 марта 2022 года №69-ФЗ).

Уважаемые коллеги! Убеждён, что в наших силах, в том числе с привлечением имеющихся организационных, финансовых и других ресурсов партии «Единая Россия», оказать таким активистам и волонтёрам максимальную поддержку. Мы должны быть открытыми к полезным инициативам и поддерживать начинания наших соотечественников, направленные на защиту их законных прав, на продвижение нашего родного языка и великой культуры. Нам следует активнее развивать практическое взаимодействие с заинтересованными структурами как в России, так за рубежом разумеется, не только государственными. Это особенно важно именно сегодня и сейчас.