Модераторы круглого стола выступили: Газенко Роман, российский режиссёр, сценарист, продюсер и телеведущий, публицист; Шеляпин Николай, научный эксперт МОПД «ВЕЧНО ЖИВЫЕ», кандидат социологических наук, доцент; Томилин Дмитрий, ректор МосИТИ, почетный работник культуры Москвы, профессор.

В начале работы круглого стола были зачитаны приветствия его участникам от:

— Председателя МОПД «ВЕЧНО ЖИВЫЕ» Туркина Фёдора;

— Начальника Отдела информации и связей с общественностью Секретариата ОДКБ Шувалова Юрия

— Первого проректора МПГУ, директора ВНМЦ «Философия образования» Скляровой Натальи.

В качестве почётных гостей круглого стола были приглашены студентыМосИТИ — участники СВО:

Афонасов Артем – студент 3 курса очной формы обучения специальности 52.05.01 Актерское искусство, участник КТО (контртеррористической операции в Курской области), ветеран боевых действий, который обратился к собравшимся с кратким выступление по тематике круглого стола. Также почётным гостем круглого стола стал Щуров Владимир – студент 2 курса заочной формы обучения специальности 52.05.02 Режиссура театра, ветеран боевых действий, участник СВО, офицер. В данный момент Владимир находится на СВО, его представила жена — Щурова Наталья. Участникам круглого стола было представлено его видеообращение. 

От имени председателя МОПД «ВЕЧНО ЖИВЫЕ» Туркина Фёдора Шеляпин Николай, научный эксперт МОПД «ВЕЧНО ЖИВЫЕ» вручил почётным гостям цветы и подарки. Также букет цветов был вручен Румянцевой Наталье, члену Союза Кинематографистов РФ, руководителю отделения «Киноиндустрия» в МОС ИТИ им. Кобзона, члену дирекции международных кинофестивалей в разделе деловых программ, кастинг-директору и основателю медиагентства NRMEDIA по случаю её юбилея.

С установочным докладом по круглому столу на тему «Норма вторичности. Кинематограф как знамя отрицательной селекции»выступил Газенко Роман, российский режиссёр, сценарист, продюсер и телеведущий, публицист.

Далее в ходе круглого стола его участники обсудили основные вопросы, поднятые в ходе настоящего мероприятия, выступив с соответствующими тематическими докладами:

1. Должны ли все фильмы в отечественном кинопрокате соответствовать традиционным ценностям российского общества? По каким критериям можно судить о соответствии данного фильма российским традиционным ценностям?

Анохина Ольга – мастер 3 курса Московского института театрального искусства имени народного артиста СССР И.Д. Кобзона, доцент, советская и российская актриса и театральный режиссёр, заслуженная артистка Российской Федерации, Почётный работник культуры города Москвы, член Союза театральных деятелей, Союза кинематографистов, ветеран боевых действий.

2. Нужны ли сегодня ремейки старых советских и зарубежных фильмов?

Демидов Владимир – мастер 2 курса Московского института театрального искусства имени народного артиста СССР И.Д. Кобзона, доцент, советский и российский актёр театра и кино, заслуженный артист Российской Федерации, член Союза театральных деятелей России.

3. Какие фильмы интересны современной российской молодёжи? 

Кулямин Александр – мастер 1 курса Московского института театрального искусства имени народного артиста СССР И.Д. Кобзона, советский и российский актёр, кинорежиссёр, сценарист, продюсер, неоднократный лауреат и победитель российских и международных кинофестивалей и кинопремий; художественный руководитель Московского театра «Волшебный мир Александра Кулямина», член Союза кинематографистов России, член Союза театральных деятелей России, заместитель председателя социально-бытовой комиссии Союза театральных деятелей России.

Новиков Александр – студент 4 курса Московского института театрального искусства имени народного артиста СССР И.Д. Кобзона, российский актёр театра, кино и телевидения, телеведущий.

 4. Какие сюжеты и эстетичные установки будут способствовать укреплению и продвижению традиционных ценностей в молодёжной среде?

Поплавская Яна – мастер группы студентов 3 курса Московского института театрального искусства имени народного артиста СССР И.Д. Кобзона, советская и российская актриса театра и кино, теле- и радиоведущая, театральный педагог, общественный деятель, доверенное лицо Президента РФ В.В. Путина, академик академии Российского телевидения, Лауреат Государственной премией СССР за лучшую детскую роль в телевизионном фильме, член Союза театральных деятелей России, ветеран боевых действий; руководитель фонда помощи попавшим в трудную жизненную ситуацию имени Яны Поплавской. 

5. Роль театральных вузов в подготовке актёров и режиссёров для отечественного кинематографа.

Томилин Дмитрий – ректор Московского института театрального искусства имени народного артиста СССР И.Д. Кобзона, член Союза театральных деятелей РФ; член Союза писателей РФ, почетный работник культуры г. Москвы; ветеран боевых действий; руководитель проекта «Международный фестиваль театральных школ стран BRICS».

После обсуждения основного блока вопросов, слово было предоставлено другим участникам. 

Козлов Иван Иванович, советник при ректорате, директор Центра кинопедагогики и медиакультуры МПГУ, доцент кафедры философии, кандидат философских наук представил доклад на тему: «Образ героя в современной медиакультуре» (на основе данных социологического исследования студентов МПГУ).

Илья Гогуа, федеральный журналист, эксперт РОЦИТ, GR-специалист года 2025​ выступил с докладом: «Роль государства в формировании жанровых приоритетов национальной повестки в интернете».

Тимофей Ермаков, журналист, известный блогер   подготовил выступление на тему: «Публицистический кинематограф — оперативное оружие».

​Далее в прениях выступили:

Кузнецова Светлана, генеральный директор Кинокомпании «Скрин-фильм». Продюсер. Художественный руководитель и Программный директор нескольких Международных Кинофестивалей. Академик Евразийской Академии Телевидения и радио. Член СТД;

Московский Юрий, председатель Комиссии по вопросам миграции Совета по делам национальностей при Правительстве Москвы, член совета Московского регионального отделения МОПД «ВЕЧНО ЖИВЫЕ», сопредседатель ВПП «Земля Героев»;

Халтурин Владимир Рувимович, драматический актёр МХАТ им. М. Горького.

Долгий Виктор, главный редактор интернет-канала «ТВ Наука», академик Евразийской академии телевидения и радио.

В перерыве круглого стола студентка МосИТИ Сахненко Мария представила собравшимся монолог из романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба».

Участники мероприятия сошлись во мнении о необходимости всецело поддержать на практике инициативы, направленные на продвижение идей патриотизма и социальной ответственности, на формирование у детей и молодёжи на всех этапах образовательного процесса общероссийской гражданской идентичности, а также на системное противодействие идеологии экстремизма, для чего необходимо создавать самобытную и оригинальную отечественную кинопродукцию.

По итогам работы круглого стола был принят за основу проект резолюция. Участники мероприятия направили свои предложения в итоговую версию резолюции круглого стола «За российскую оригинальную, самобытную и патриотическую кинопродукцию!».

В частности, многие участники предложили обратить внимание на создание игровых художественных фильмов о школе с положительным образом учителя, о трудовых, учительских, врачебных династиях как пример служения Отечеству, создающих ценности для будущих поколений россиян и др.

Межрегиональное общественное патриотическое движение «Вечно Живые» выражает благодарность за помощь в организации мероприятия декану факультета сценических искусств, кандидату исторических наук, доценту Писаренко Оксане.

По итогам реализации Акции в 2023 – 2025 годах 238 иностранных школьников из 15 стран стали участниками обучающих и культурных программ в МДЦ «Артек». 

В 2026 году Министерством просвещения Российской Федерации выделено 100 бесплатных путевок на седьмую смену (с 21-22 июня по 11-12 июля 2026 г.) для иностранных школьников-победителей. 

В рамках Акции пройдет конкурс для иностранных школьников 12 – 17 лет, включающий в себя наставнический, исследовательский и творческий модули:

• проведение участниками «Артековских уроков» в своих странах в формате «дети-детям»;

• исследовательская работа по поиску выдающихся личностей в истории своих стран, чья судьба была связана с МДЦ «Артек»;

• Представление результатов исследований об Артеке.

В ходе мероприятия с видеообращениями к участникам выступили Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров и Первый заместитель министра просвещения РФ Александр Бугаев.

В событии также приняли участие Член Бюро Высшего совета Партии Андрей Климов, Первый заместитель директора ФГБОУ «МЦД «Артек» Елена Живогляд, Председатель Совета молодых дипломатов МИД России Константин Колпаков, Координатор федерального партийного проекта «Мир возможностей» Роман Романов, Генеральный директор Центра социально-консервативной политики (ЦСКП) Людмила Шувалова, представители Россотрудничества. 

Были заслушаны выступления победителей Акции 2023-2024 гг., в частности, представители Индии, Беларуси, Армении, Монголии и других стран, которые поделились своими впечатлениями от пребывания в Артеке. 

На полях мероприятия было заключено соглашение между ЦСКП и АНО «Мир возможностей» об установлении долгосрочного партнерства и сотрудничества в рамках федерального партийного проекта «Мир возможностей». Таким образом, начиная с 2026 года ЦСКП стал одним из ключевых партнеров Акции. 

В своем выступлении Генеральный директор ЦСКП Людмила Шувалова отметила:

«Мы приняли приглашение с радостью: для нас это важное и актуальное направление, потому что дети — наше будущее, и от того, какое у них сложится миропонимание, зависит будущее мира в целом. «Артек» всегда прилагал усилия, чтобы это миропонимание у детей складывалось в атмосфере добрососедства, дружбы, взаимного уважения и взаимного интереса к культуре разных стран. 

ЦСКП на сегодняшний день сотрудничает со многими странами Глобального Юга, и одним из важных направлений такой работы является взаимодействие со странами Африки. Сегодня народы африканского континента проходят важный путь обретения суверенного развития, и в этих условиях мы видим большой, неподдельный интерес к России. Мы постараемся стать таким проводником для детей из Африки для их участия в проекте».

1. В данный момент военной кампании США и Израиля (операция «Epic Fury» с 28.02.2026) основным вопросом становится их «стратегия выхода» с предъвлением «измеримых» результатов, которые пока не достигнуты, несмотря на частичный военный разгром Ирана (ПВО, ВВС, ВМС, ядерные объекты). В этой связи исключительно важна оценка целесообразности, возможности и сценариев наземной фазы — оккупации некой части иранского побережья и/или стратегически важных островов в Заливе. Однако решение о вводе войск на сушу сопряжено с серьёзными военными, экономическими и политическими рисками.

2. Аргументы в пользу наземной операции (стратегическая логика)

Несколько факторов подталкивают администрацию США к рассмотрению варианта захвата ключевых районов иранского побережья:

2.1 Экономический контроль над нефтью

• Остров Харк (Kharg Island) обеспечивает 90% иранского нефтяного экспорта (4–5 млн барр./сутки). Его захват полностью лишит Тегеран валютной выручки и позволит США влиять на мировые цены.
• Президент Трамп публично заявлял о намерении «захватить иранскую нефть для Америки» (Truth Social), что может быть реализовано через контроль над терминалами.

2.2 Стратегический контроль над Ормузским проливом

• Через пролив проходит 20–30% мировой нефти. Заняв иранский берег в районе Бендер-Аббаса и островов (Кешм, Ормуз), США получат возможность гарантировать (или блокировать) судоходство, нейтрализовав минную угрозу и флот КСИР.

2.3 Военная целесообразность

• За первые две недели операции уничтожено более 1000 целей, включая ядерные объекты, ракетные базы и систему ПВО. ВВС США господствуют в воздухе, что делает высадку спецназа (SEALs, морпехи) на остров Харк (5×30 км) технически выполнимой в течение недели.
• Смерть аятоллы Хаменеи и временный паралич власти создают окно уязвимости.

2.4 Политические дивиденды

• Для Трампа успешная операция станет историческим наследием, показа силы перед Китаем (крупнейшим покупателем иранской нефти) и укрепит союз с Саудовской Аравией, заинтересованной в ослаблении Ирана.

3. Возможности США и сроки развёртывания

3.1 Текущая группировка (на 14 марта 2026)

• Два авианосца (IKE, Truman) в Аравийском море.
• Около 50 тыс. военнослужащих на базах в Катаре, Бахрейне, Кувейте, ОАЭ.
• Силы спецопераций и экспедиционные батальоны морпехов (MEU) готовы к тактическим десантам.

3.2 Возможность оккупации всей прибрежной зоны

• Для захвата и удержания 1700-километровой береговой линии (от Хузестана до Белуджистана) с нефтяными полями, портами и островами потребуется минимум 200 тыс. солдат (опыт Ирака-2003).
• На переброску тяжёлой пехоты, бронетехники и развёртывание логистической инфраструктуры уйдёт 3–6 месяцев при условии политического решения.

3.3 Наиболее реалистичный военный сценарий

• Точечные десанты: захват острова Харк, возможно — порта Бендер-Аббас или островов Абу-Муса и Томбе. Это выполнимо силами 5–10 тыс. морпехов при поддержке авиации в ближайшие недели.
• Однако удержание этих анклавов без контроля над прилегающей территорией сделает их уязвимыми для иранских дронов, артиллерии и партизан (риск «ближневосточной Крынки»).

4. Аргументы против наземной операции

Сдерживающие факторы многократно усиливают друг друга, делая оккупацию «суши» крайне рискованной.

4.1 Военные риски

• Партизанская война: Иран обладает институционализированной сетью прокси (Хезболла, хуситы, шиитские ополчения Ирака), которые начнут атаковать базы США по всему региону.
• Мины и асимметричные удары: Иран уже минирует подходы к портам и способен наносить удары дронами с мобильных установок даже после потери стационарных ПУ.
• Рельеф и логистика: Прибрежная равнина Хузестана доступна, но за ней — горы Загрос, где иранская армия может вести затяжную оборону.

4.2 Экономические последствия

• Цена нефти при попытке захвата побережья подскочит до 150–200 $/барр., вызвав глобальную рецессию.
• Для США это означает рост цен на бензин выше 10 $/галлон и удар по собственной экономике (дефицит бюджета и без того высок).
• Союзники в Заливе (ОАЭ, Кувейт, Катар) понесут колоссальный ущерб от ответных ударов по их инфраструктуре, что подорвёт доверие к Вашингтону.

4.3 Политические риски

• Трамп обещал избирателям «никаких новых войн» — оккупация станет политическим самоубийством.
• Европейские союзники и Китай осудят операцию, а РФ и Китай заблокируют любые резолюции в ООН, усилив изоляцию США.
• Отсутствие коалиции: арабские страны не поддержат наземное вторжение (в отличие от ударов с воздуха).

4.4 Социальные и когнитивные риски

• Общество США не готово к ещё одной «дорогой» войне на Ближнем Востоке после Ирака и Афганистана.
• Внутриенний кризис доверия к президенту Трампу и институтам власти внутри США усугубится до неприятия.
• Восприятие политики Трампа вне США в западном обществе сделает эту бессмысленную операцию при отсутствии понятной и достижимой цели движителем сильнейшего раскола условного глобального «Запада».

5. Ключевые зоны возможных точечных операций

Если США решатся на ограниченное наземное присутствие, объектами станут:

6. Выводы и прогноз

6.1 Оценка вероятности: Полномасштабная оккупация всей прибрежной зоны: менее 3%. Точечный захват только острова Харк и других нефтяных узлов: 5–7% (при наличии политической воли и благоприятной оперативной обстановке). Чуть более вероятнен 7–8% захват острова Кешм (населён, находится прямо в самом узком месте горловины Персидского залива) 

6.2 Наиболее вероятный сценарий.
США продолжат воздушную и морскую кампанию без значимого сокращения на 3-4 мес. сил в регионе:

• Ликвидация остатков ядерной, ракетной (пусковой и производственной) инфраструктуры и малого военпрома.
• Блокада иранского нефтеэкспорта (перехват танкеров, кибератаки на терминалы, без их физического слома).
• Поддержка прокси-сил внутри Ирана (арабы Хузестана, курды, белуджи) для дестабилизации режима без ввода своих войск. Будет сохранена угроза наземных локальных спецопераций не менее, чем на 3 мес.

6.3 Интегральный вывод
Наземная операция по захвату и удержанию побережья на данный момент нецелесообразна для США из-за перевеса военных, экономических и политических рисков + США не имеют достаточных сил в регионе. 

Мероприятие было посвящено роли и задачам экспертно-аналитического сообщества Евразии в условиях современных вызовов безопасности, в частности, в условиях эскалации военного конфликта на Ближнем Востоке.

В дискуссии приняли участие представители Секретариата и Объединенного штаба ОДКБ, научно-исследовательских институтов и аналитических центров, эксперты по вопросам безопасности.

Открывая семинар, руководитель Аналитической службы ОДКБ Юрий Шувалов заявил, что для перехода к новому, более безопасному и стабильному мироустройству необходим и незаменим постоянный экспертный диалог в евразийском формате: «Диалог, который бы имел устойчивые организационные формы, который бы опирался на возможности новых технологий, который ориентировался бы на поддержку восстановления и дальнейшего развития политического международного диалога. Такая платформа, экосистема экспертно-аналитического сотрудничества на сегодняшний день представляется крайне востребованной. На примере ситуации на Ближнем Востоке мы видим, как отсутствие настроя на диалог, срыв диалога ведут к нарастанию проблем и угроз, которые ставят под угрозу будущее всего мира».

Советник ОИСО Секретариата ОДКБ Наталья Харитонова указала на необходимость извлечения уроков прошлого для США в ходе военного противостояния с Ираном: «Те операции, которые проводились в отношении Ливии, Ирака, с Ираном не проходят. Если текущей администрации США не удастся купировать ситуацию и действительно победить в этой войне, а не просто назвать себя победителем, а на текущий момент победа — это только разблокировка Ормузского пролива, есть все шансы, что для США Иран станет «вторым Вьетнамом», который будет иметь крайне важное значение как внутриполитический фактор и обойдется стране очень дорого».

Координатор Исследовательской группы ЦСКП Леонид Горяинов подчеркнул важность совершенствования и адаптации экспертно-аналитической работы к актуальным вызовам: «Нам, безусловно, необходимы гибкие экспертные сети. Ключевое слово здесь — «сеть». Современные реалии показывают, что традиционные иерархические архитектуры утрачивают эффективность. Они оказываются недееспособными ни в военном, ни в гражданском смысле. Разумеется, элементы иерархии сохранятся, но сегодня на первый план выходит сетевая функция — способность к самоорганизации. Такие сети гораздо более адаптивны к событиям, которые зачастую разворачиваются абсолютно внезапно».

Представитель Центра кризисного реагирования ОДКБ Сергей Семенов отметил непредсказуемость текущей ситуации: «Она может резко поменяться. Тегеран сейчас, по сути, сражается в одиночку. А в современном мире, как мы можем наблюдать, во главу угла снова встает «право силы». Как только Иран сможет показать свою силу, как только противник понесет ощутимые потери, сценарий этой операции существенно изменится, и она может быстро завершиться».

Президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов подчеркнул необходимость наращивания политического и экспертного взаимодействия на многосторонних площадках, таких, как ШОС и БРИКС, в условиях текущего обострения конфликта: «Мы не видим признаков того, что великие державы — участницы этих объединений — продемонстрировали бы хотя бы видимость координации: обменивались бы информацией, мнениями или согласовывали свои действия в той или иной степени. То есть отсутствуют даже мягкие формы коалиционности перед лицом центральной проблемы».

В то же время, спикер обозначил существующие риски для США в случае затягивания конфликта: «В частности, можно утратить то, что мы наблюдаем сейчас — позицию патрона-защитника арабских монархий. И, в целом, подорвать уверенность в том, что быть союзником США — это безопасно и выгодно. Сегодня такую уверенность сохраняет, пожалуй, только Израиль, но для контроля над столь обширным регионом этого явно недостаточно. Поэтому возникает гипотеза о том, что «хвост виляет собакой»: сложилась ситуация, при которой Соединенные Штаты действуют во многом в интересах Израиля. В том числе потому, что считают экзистенциальные риски для Израиля неприемлемыми».

Доцент философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Борис Межуев выделил основные задачи экспертного сообщества на данном этапе: «Экспертное сообщество должно реагировать не менее оперативно, чем те субъекты, которые действуют непосредственно «на поле». В этом контексте нужно четко понимать несколько вещей. Во-первых, экспертное сообщество должно работать в непрерывном режиме — буквально ежедневно. Нельзя допускать запаздывания экспертной оценки. Во-вторых, необходимо очень четко отделять аналитику от пропаганды. Когда пропаганда начинает довлеть над аналитикой, профессиональная работа на этом заканчивается.  В-третьих, в наше время эксперты не могут отказываться от публичной презентации своих результатов. Только открытое представление выводов в виде текстов, статей и глубоких исследований дает возможность заинтересованным лицам, принимающим решения, не игнорировать мнение экспертов».

Эксперт не исключил сценария наземной военной операции, при этом отметив, что: «Общественное мнение не обработано. Основная пресса в Америке против этой военной операции. Скорее всего, Трампу придется отступить, и для него это может закончиться политическим фиаско. Это не означает, что Америка откажется от самого плана. Наземная операция рано или поздно произойдет, как это было в Ираке. Это логическое следствие их действий».

Заведующий кафедрой истории стран Дальнего Востока СПбГУ Владимир Колотов рассказал о концепции «дуг нестабильности» и их влияния на текущие процессы на евразийском континенте: «Борьба за рынки сбыта и маршруты транспортировки — ключевые параметры мировой политики в настоящее время. В этом контексте дуги нестабильности служат инструментом большой игры, позволяющим ослабить противника чужими руками и подрывать неугодные интеграционные и инфраструктурные проекты. Основное правило заключается в следующем: ни один проект не может пересечь дугу нестабильности. Ни «Северный поток», ни транспортировка газа через Украину, ни ЕАЭС с Украиной в качестве члена, ни российские базы в Сирии, ни коридор «Север-Юг». Мы понимаем, на что направлена нынешняя дестабилизация Ирана — затруднить выход России и стран Центральной Азии в Индийский океан. Такова наша реальность».

Соучредитель и член Совета Международной ассоциации исследовательских агентств «Евразийский монитор» Игорь Задорин обратил внимание, что одним из главных военных преимуществ Ирана является сетевой характер системы управления государством: «С точки зрения социологии, Иран не побежден не только благодаря своим военным ресурсам, но и потому, что он удивительным образом способен сопротивляться благодаря своей сетевой системе управления. Военная доктрина, например, в США, в значительной степени ориентирована на тактику, известную как декапитация. Однако, с Ираном это не сработало. Оказалось, что внутреннее единство и возможность перевести систему управления в сетевой формат достаточно для сопротивления. Нет явного лидера, но есть сеть, которая не может быть легко уничтожена». 

Устойчивость Иранского государства также отметил заместитель директора Института религии и права НИУ ВШЭ Денис Возилов. По его словам, успех Ирана связан с их идеологической устойчивостью, основанной на специфической «социалистической» версии, которая понимает свои цели и задачи: «Здесь также играют роль внутренние силы сопротивления, которые сохраняют волю к борьбе. Этот религиозный фактор способствует более успешному противостоянию. Для США существование сильных авторитарных лидеров, основанных на религии, совершенно неприемлемо, и они будут продолжать двигаться в этом направлении. Это касается и наших партнеров, таких как Индия, где наблюдается рост национализма и религиозного влияния. Китай не является религиозной страной, но некоторые исследователи рассматривают коммунизм как форму религии. Важно понимать, что у этих стран разные подходы и планы. Если внимательно изучить доклады, которые они делают открыто и в сетевом формате, можно понять их стратегию и направления дальнейшего объединения».

Старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Омар Нессар в своем выступлении проанализировал сценарии развития Афгано-Пакистанского конфликта: «Я не вижу признаков того, что Пакистан ставит перед собой какие-либо серьезные цели. Однако если дело дойдет до этого, это безусловно приведет к потере контроля над территорией Афганистана со стороны центральных властей. Это, в свою очередь, может создать благоприятные условия для усиления террористических групп на севере Афганистана, что может представлять угрозу для нас. Более сложную картину я вижу в плане геополитики. В настоящее время нам удается лавировать, но не думаю, что это может продолжаться долго».

Директор НИИ социальной философии КИУ им. В.Г. Тимирясова Олег Агапов указал на необходимость «духовной мобилизации»: «Текущий конфликт является хорошим примером проявления США как протестантской империи. Союз между США и Израилем четко демонстрирует, что метафизический религиозный элемент никуда не делся. Важный момент для России касается прагматиков 90-х годов, которые утверждали, что бизнес решит все проблемы. Эти идеи похоронили многие возможности в рамках Большой Евразии. Экономикоцентризм оказался пагубным для нас. Если мы не увидим за экономикой большую культуру и не будем говорить о межцивилизационном пространстве Большой Евразии, то наши усилия будут безрезультатными.

Директор Института опережающих исследований имени Е.Л. Шифферса Юрий Громыко подчеркнул необходимость мобилизации экспертно-аналитического сообщества и создания актуальных форматов взаимодействия: «Мы стоим перед мультиинфраструктурной революцией, где три типа инфраструктур — связь, транспорт и телекоммуникации — начинают образовывать единство. Вопрос мирных условий существования связан с незыблемостью мультиинфраструктур, которые должны быть обозначены и относительно которых должны быть заключены договоры. Поэтому мне представляется, что сейчас одним из важнейших моментов является альтернатива Мюнхенской конференции в виде Иссык-кульской или какой-то другой. На мой взгляд, для создания ее повестки нужна специальная сессия для подготовки, где могли бы быть разработаны концепты с разными группами экспертов». 

Заведующий отделом евразийской интеграции и развития ШОС Института стран СНГ Владимир Евсеев скептически оценил возможность крупномасштабной военной операции США: «Здесь необходимо учитывать множество факторов. В данной ситуации нет тупика, но крупномасштабные операции могут быть затруднены. Локальные военные операции могут проводиться, но они больше зависят от волонтеров. Что делать дальше? Мы будем продолжать сталкиваться с проблемами. С учетом действий иранской стороны и того, что было сделано, процесс насилия запущен, и количество погибших не имеет значения для продолжения конфликта».

Генеральный директор АО «ВО «МАШИНОИМПОРТ» Эльвира Атаева отметила роль экономического фактора, наряду с религиозным, в развитии ситуации на Ближнем Востоке: «Несмотря на то что выборы в Ираке прошли до Нового года, до сих пор не назначены министры. Правительство осталось в статусе-кво, и все находятся в ожидании дальнейших событий. Дело в том, что нынешняя верхушка страны шиитская, и государство Ирак очень связано с Ираном. Существует мнение, что если Иран не устоит, то и Ирак окажется в хаосе. У меня и у всех, кто там работает, есть полное ощущение, что, как всегда, за всеми разговорами скрываются более простые вещи. Есть религиозный фактор, который действительно играет роль, но за всем этим стоят более простые причины. Нефть — вот что действительно имеет значение, поскольку именно на Ближнем Востоке сосредоточена добыча нефти».

По словам старшего научного сотрудника Российского НИИ культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева Сергея Волобуева, «технократическая утопия», достигшая верховной власти, формирует свою ресурсную базу, совершенно не заботясь о других вопросах: «Государства, такие как Ирак и Иран, игнорируются. Существует явное пренебрежение к географии и политической реальности. Конечно, они все это знают лучше нас: где находятся реки и дороги, кто является лидерами мнений и на кого можно давить. Но никто не изучил и не координировал этот мир должным образом. Говорят, что там сидят люди, которые не читали карт и книг. В других регионах мира есть эксперты, которые понимают ситуацию. Пока не будет пройдена какая-то черта, мир не начнет целенаправленно двигаться вперед. Ситуация крайне трагическая, и никто не демонстрирует политическую волю к консолидации». 

Советник Института ВЭБ.РФ Валерий Мунтиян обозначил взаимосвязь экономики и военной сферы: «В экономике существуют деловые циклы: фазы сжатия и восстановления. Как только начинается фаза сжатия, эксперты поднимают флажок, и сразу начинается военное наращивание. За всю историю это было так, и сегодня ситуация не изменилась. Несмотря на все разговоры, очевидно, что ресурсов больше нет — ни энергетических, ни редкоземельных. Только конфликты продолжают двигать экономику. Начнутся новые конфликты, и экономика будет заточена под это».

Председатель Медиасовета ТВ Родина Иван Новицкий осветил ключевые задачи, стоящие перед экспертным сообществом, в частности, в области здравоохранения: «Первое — это более активное привлечение экспертного сообщества к работе в рамках ОДКБ и в более широком формате ШОС. Это крайне важная тема. Мы хотели бы расширить состав участников, включив в него заслуженных деятелей науки, врачей и профильных специалистов. Второе — существует один возможный, крайне негативный сценарий. Если у США не будет получаться реализовать свои цели военным путем — будь то удары по Ирану или высадка десанта — медицинское сообщество не исключает, что они могут пойти ва-банк и спровоцировать еще одну пандемию. К этому нужно готовиться и медицинскому сообществу, и структурам безопасности. Третье — экологическая повестка и сотрудничество со странами Центральной Азии. Острейшей проблемой остается вопрос водных ресурсов. Эту тематику мы также можем передать на проработку нашему экспертному сообществу».

Стороны обсудили перспективы развития сотрудничества между ОДКБ и ведущим профильным вузом, сделав акцент на вопросах подготовки специалистов-международников в области евразийской безопасности. В ходе беседы было отмечено, что привлечение экспертного и научного потенциала МГИМО способно существенно усилить аналитическое сопровождение деятельности Организации.

Со стороны Генерального секретаря подчеркнута важность глубоких и научно обоснованных исследований для выработки решений по широкому спектру современных вызовов и угроз.

Ректор МГИМО, в свою очередь, подтвердил заинтересованность университета в активном взаимодействии, указав на приоритетное внимание, которое вуз традиционно уделяет изучению международной безопасности.

В числе конкретных договоренностей – организация Международной научно-практической конференции «Контуры новый архитектуры коллективной безопасности: актуальные вопросы информационно–аналитического партнёрства ОДКБ».

Введение: текущий контекст

По состоянию на 6 марта 2026 года операция «Epic Fury» — совместная воздушная кампания США и Израиля против ядерной и ракетной инфраструктуры Ирана и его высших управляющих структур завершила свою начальную фазу. Зафиксировано уничтожение ключевых объектов (включая Натанз, Фордо, центрифужные мощности и ряд командных пунктов) и гибель высшего военно-политического руководства, включая, Али Хаменеи. Иран ответил массированными асимметричными действиями: удары прокси (хуситы, Хезболла, шиитские ополченцы Ирака), атаки на судоходство в Ормузском проливе, кибератаки на энергетическую инфраструктуру стран Залива. Инциденты с попаданием иранской ракеты по территории Турции и потоплением иранского фрегата у берегов Шри-Ланки обозначили риски выхода конфликта за пределы Ближнего Востока.

Дальнейшее развитие событий будет определяться способностью США и Израиля закрепить их пока тактический успех, уровнем внутреннего сопротивления в Иране, реакцией Китая и России, а также поведением региональных игроков. Ниже представлены пять сценарных моделей, основанных на экспертных вероятностных оценках.

СЦЕНАРИЙ 1: НЕПОЛНЫЙ РАЗГРОМ ИРАНА С ЛОКАЛИЗАЦИЕЙ ЕГО ВЛИЯНИЯ (БЕЗ СМЕНЫ РЕЖИМА). Вероятность: 40%

Ход операции

После успешного обезглавливания и уничтожения иранской ядерной инфраструктуры США и Израиль воздерживаются от наземного вторжения, но сохраняют военно-морскую блокаду и зоны бесполётной безопасности. Иранский режим удерживает власть за счёт жёсткой внутренней зачистки и мобилизации, но его возможности проецировать силу за пределы границ резко сокращены. «Ось сопротивления» (Хезболла, хуситы, шиитские ополченцы) лишается централизованного управления и финансирования, переходит в автономный режим, но продолжает спорадические атаки. Конфликт затухает до уровня вялотекущей локальной и прокси-войны.

Геополитические последствия

Регион Ближнего Востока: Иран сохраняется как государство, но превращается в «осаждённую крепость» с разрушенной экономикой. Израиль и Саудовская Аравия укрепляют своё региональное доминирование. «Ось сопротивления» деградирует, но полностью не исчезает, оставляя очаги напряжённости в Ливане, Йемене и Ираке.

Глобальный уровень: США и Израиль демонстрируют военное превосходство, но не достигают полной победы. Китай и Россия получают возможность дипломатического маневрирования, предлагая Ирану экономическую поддержку в обмен на сохранение зависимости. Формируется «серый» пояс нестабильности от Персидского залива до Восточного Средиземноморья.

Последствия для центров силы

США: Тактическая победа, но стратегический тупик. Расходы на поддержание блокады ($40–60 млрд в год) ложатся на бюджет. Внутриполитический конфликт между сторонниками эскалации и изоляционистами.

Китай: Умеренный выигрыш. Сохраняет доступ к иранской нефти (по сниженным ценам), наращивает инвестиции в порт Чабахар и транспортный коридор «Китай – Центральная Азия – Иран». Укрепляет позиции как главный торговый партнёр Ирана.

ЕС: Энергетическая напряжённость сохраняется (нефть $80–90/барр.), миграционное давление из-за нестабильности в Ираке и Ливане растёт. Вынужден балансировать между поддержкой США и необходимостью диалога с Ираном для сдерживания потоков беженцев.

Россия: Иран становится зависимым от российского вооружения и политической поддержки в СБ ООН. Москва получает рычаг давления на Запад через угрозу активизации иранских прокси.

Израиль: Достижение главной цели — устранение ядерной угрозы, но периферийная угроза от Хезболлы и хуситов сохраняется.

Саудовская Аравия: Двойственная ситуация: усиление регионального влияния, но постоянная угроза ударов хуситов по нефтяной инфраструктуре.

Экономические последствия

Энергетика: Цена Brent стабилизируется в коридоре $80–95/барр. с высокой волатильностью из-за спорадических атак на танкеры. Иранский экспорт частично восстанавливается под контролем Китая, но не превышает 1,5 млн барр./день.

Финансы: Доллар сохраняет статус убежища. Криптовалюты продолжают использоваться Ираном для обхода санкций, но их капитализация ограничена институциональным давлением США.

Цепочки поставок: Компании перестраивают логистику в обход Персидского залива, удлиняя маршруты и повышая стоимость фрахта на 15–20%.

СЦЕНАРИЙ 2: ПОЛНЫЙ РАЗГРОМ И ФАКТИЧЕСКИЙ РАСПАД ИРАНА. Вероятность: 25%

Ход операции

США и Израиль после воздушной кампании вводят ограниченный наземный контингент (при поддержке курдских и белуджских формирований), занимают ключевые нефтяные месторождения Хузестана и районы Тегерана. Центральное правительство теряет контроль над территорией. Иран распадается на несколько зон влияния: Азербайджанская (при поддержке Турции), Курдская (при поддержке США), Белуджистанская, и осколки шиитского центра с резиденцией в Куме или Мешхеде. Страна перестаёт существовать как единое государство.

Геополитические последствия

Регион Ближнего Востока: Кардинальный передел границ. Турция получает возможность усилить влияние на иранский Азербайджан. Саудовская Аравия и ОАЭ начинают борьбу за влияние в шиитских анклавах. Возникает риск нового витка терроризма (возрождение ИГИЛ на хаосе).

Глобальный уровень: США достигают пика доминирования на Ближнем Востоке. «Ось сопротивления» полностью уничтожена. Китай и Россия теряют ключевого союзника и вынуждены срочно пересматривать свою стратегию в регионе, переключаясь на взаимодействие с осколочными образованиями.

Последствия для центров силы

США: Абсолютная победа, но «синдром Ирака» — многолетняя оккупация и расходы ($150–200 млрд в год). Необходимость управлять хаосом и предотвращать геноцид.

Китай: Стратегическое поражение. Потеря инвестиций (порт Чабахар, железные дороги) и доступа к иранской нефти. Вынужден усиливать взаимодействие с Саудовской Аравией и даже с прозападными фракциями в Иране.

Россия: Катастрофа. Потеря плацдарма на Ближнем Востоке, усиление изоляции. Активизация чеченских и дагестанских радикалов под влиянием распада соседа.

Индия: Огромные риски. Потеря иранского нефтяного маршрута, необходимость эвакуировать тысячи граждан, угроза активизации белуджских сепаратистов.

Турция: Краткосрочный выигрыш (усиление влияния на тюркские регионы), но долгосрочные риски — курдская автономия на востоке может стимулировать курдские амбиции в самой Турции.

Экономические последствия

Энергетика: Краткосрочный шок — нефть до $120–150/барр., затем падение до $50–60 по мере восстановления добычи под контролем новых властей. Передел нефтяных контрактов между Китаем, Россией и западными компаниями.

Финансы: Панический спрос на доллар и золото. Криптовалюты временно взлетают как средство вывода капитала из региона. 

Цепочки поставок: Полный коллапс сухопутных маршрутов через Иран. Перенаправление грузов через Россию и Центральную Азию, рост стоимости логистики на 30–40%.

СЦЕНАРИЙ 3: ОБЩЕРЕГИОНАЛЬНАЯ ЭСКАЛАЦИЯ БЕЗ РАСПАДА ИРАНА, С ОГРОМНЫМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ УЩЕРБОМ СТРАНАМ ЗАЛИВА. Вероятность: 20%

Ход операции

Иран, не сумев отразить удары по своей территории, переносит войну на экономику стран Персидского залива. Серия массированных атак хуситов по нефтяной инфраструктуре Саудовской Аравии и ОАЭ (Абкайк, Рас-Таннура, порты), удары Хезболлы по израильским газовым платформам, кибератаки на опреснительные установки Катара и Кувейта. США и Израиль вынуждены расширять зону ПВО, но не могут защитить все объекты. Экономика стран Залива надолго выведена из строя.

Геополитические последствия

Регион Ближнего Востока: Государства Залива теряют статус «тихой гавани» и мирового энергетического центра. Их бюджеты опустошены, проекты «Видение 2030» свёрнуты. Власти сталкиваются с внутренними волнениями. Иран сохраняется как «раненый зверь», но достигает стратегической цели — наказать арабских союзников США.

Глобальный уровень: Мир сталкивается с энергетическим кризисом, сопоставимым с 1973 годом. Китай и Россия получают возможность диктовать цены на энергоносители. Европа погружается в рецессию. США теряют авторитет как гарант безопасности союзников.

Последствия для центров силы

Саудовская Аравия / ОАЭ / Катар: Экономическая катастрофа. Дефицит бюджета достигает 20–30% ВВП. Вынуждены просить финансовой помощи у Китая и МВФ, теряя политическую независимость.

США: Репутационный удар. Расходы на восстановление флота и ПВО союзников ($200–300 млрд). Рост цен на нефть до $120–150 бьёт по американским потребителям, вызывая рецессию.

Китай: Выигрыш в энергетическом секторе — скупает подешевевшие активы стран Залива, усиливает контроль над нефтяными потоками. Но страдает от общемировой рецессии.

ЕС: Худший сценарий — цены на газ и нефть заоблачные, промышленность останавливается, социальные волнения.

Экономические последствия

Энергетика: Brent $120–150/барр. с пиками до $200. Перебои с поставками СПГ из Катара. Мировой нефтяной рынок фрагментируется.

Финансы: Обвал фондовых рынков. Инвесторы бегут в золото и швейцарский франк. Криптовалюты становятся основным средством расчётов в «серой зоне», но регуляторы Запада вводят жёсткие ограничения.

Инфраструктура: Долгосрочное разрушение энергосистемы Залива. Восстановление займёт 5–7 лет.

СЦЕНАРИЙ 4: СМЕНА РЕЖИМА В ИРАНЕ БЕЗ РАСПАДА СТРАНЫ. Вероятность: 10%

Ход операции

После уничтожения верхушки режима и в условиях экономического коллапса в Тегеране происходит дворцовый переворот или согласованная передача власти умеренным технократам из числа бывших и действующих чиновников и военных, готовых к переговорам с Западом. Новое правительство объявляет о демонтаже ядерной программы, разрыве с «осью сопротивления» и начале переговоров с МВФ и США. Армия и КСИР сохраняют структуру, но очищаются от идеологических радикалов.

Геополитические последствия

Регион Ближнего Востока: Иран остаётся единым, но становится «нормальным» региональным игроком, ориентированным на экономическое восстановление. Отношения с Саудовской Аравией и Израилем постепенно нормализуются (по модели Египта после Садата).

Глобальный уровень: Крупная победа западной дипломатии. Китай и Россия теряют своего сателлита, но получают нового торгового партнёра, открытого для инвестиций. Баланс сил смещается в сторону США, но без оккупации.

Последствия для центров силы

США: Успех «мягкой силы». Расходы ограничены ($50–70 млрд на кампанию), восстановление Ирана идёт при участии западных компаний.

Израиль: Стратегический выигрыш — устранение главного врага без длительной войны.

Китай: Тактическое поражение, но быстро адаптируется, вкладываясь в реконструкцию иранской нефтянки.

Россия: Потеря военного плацдарма, но сохранение экономических связей (атомная энергетика, зерно).

Экономические последствия

Энергетика: Цена Brent падает до $60–70/барр. по мере возвращения иранской нефти на рынок (3–3,5 млн барр./день).

Финансы: Рост фондовых рынков, укрепление евро и юаня, снижение спроса на криптовалюты как средство обхода санкций.

Инвестиции: Поток западных и азиатских инвестиций в иранскую нефтегазовую и транспортную инфраструктуру.

СЦЕНАРИЙ 5: ОККУПАЦИЯ FURY-КОАЛИЦИЕЙ ТОЛЬКО ОСНОВНЫХ НЕФТЕНОСНЫХ РАЙОНОВ ИРАНА. Вероятность: 5%, но стремительно возрастает, как способ выхода из «целевого тупика»

Ход операции

После успешной воздушной фазы операции «Epic Fury» США и их союзники (Великобритания, Израиль при логистической поддержке Саудовской Аравии и ОАЭ) принимают решение не оккупировать всю территорию Ирана, а провести ограниченную наземную операцию с одной стратегической целью — захват и удержание ключевых нефтеносных районов. Основными целями становятся провинция Хузестан (месторождения Ахваз, Марун, Гечсаран, а также нефтеэкспортный терминал на острове Харк) и, возможно, районы Персидского залива с крупными газовыми месторождениями (Южный Парс, разделяемый с Катаром).

Операция проводится силами морской пехоты США, частей специального назначения и, предположительно, при символическом участии военных формирований иранской оппозиции (например, «Моджахедин-э Хальк» или арабских сепаратистов Хузестана). Иранская армия и КСИР, ослабленные ударами и частично деморализованные, оказывают очаговое сопротивление, но не способны организовать масштабное контрнаступление. Режим в Тегеране сохраняется, однако теряет контроль над главным источником валютных поступлений и топлива для внутреннего рынка. Конфликт переходит в фазу позиционного противостояния: коалиция удерживает «нефтяной анклав», а Иран — остальную территорию, периодически пытаясь атаковать оккупационные силы беспилотниками и ракетами малой дальности. Ормузский пролив остаётся частично блокированным, но коалиция обеспечивает проход своих танкеров под военным конвоем.

Геополитические последствия

Регион Ближнего Востока: Возникает уникальная конфигурация — де-факто разделение Ирана на две зоны: «нефтяной протекторат» под контролем Запада и «остаточный Иран» с центром в Тегеране/Куме, который продолжает существовать как шиитская теократия, но в состоянии глубочайшего экономического коллапса. Страны Залива (Саудовская Аравия, Кувейт, ОАЭ) оказываются в двойственном положении: с одной стороны, они получают гарантии безопасности и снижение иранской угрозы, с другой — сталкиваются с риском перетока нестабильности и беженцев из перенаселённых районов Центрального Ирана. Турция усиливает влияние на северо-западе Ирана (иранский Азербайджан), не встречая серьёзного противодействия. Курдский вопрос обостряется — иранский Курдистан фактически становится автономным под защитой американских сил на севере.

Глобальный уровень: США демонстрируют новую модель военного вмешательства — «точечная оккупация ресурсной базы» без попыток построения демократии на всей территории. Эта модель вызывает тревогу у других нефтедобывающих стран (Венесуэла, Нигерия, Россия), опасающихся аналогичных сценариев. Китай и Россия оказываются перед сложным выбором: поддерживать ослабленный режим в Тегеране (рискуя втянуться в прокси-войну) или начать переговоры с оккупационной администрацией Хузестана о сохранении своих нефтяных контрактов. Формируется «тройственный кондоминиум» над иранской нефтью: западные компании (Exxon, Shell, Total) получают контроль над добычей, Китай и Индия борются за право выкупать сырьё, а Россия пытается сохранить влияние через поставки продовольствия и вооружений осаждённому Тегерану.

Последствия для центров силы

США: Минимальные затраты на оккупацию (по сравнению с полным вторжением) — около $30–50 млрд в год на содержание 40–50 тыс. военнослужащих в Хузестане. Прямой контроль над 2,5–3 млн барр. иранской нефти в сутки. Возможность влиять на мировой рынок, регулируя объёмы экспорта из «своего» анклава. Однако репутационные издержки — обвинения в «нефтяном колониализме» со стороны Глобального Юга.

Китай: Критический удар по энергетической безопасности. Китай был крупнейшим покупателем иранской нефти (до 1 млн барр./день). Теперь эти объёмы оказываются под контролем США. Китай вынужден либо договариваться с американскими оккупационными властями (признавая де-факто контроль США), либо срочно наращивать закупки у Саудовской Аравии и России (что повышает зависимость от них). Пекин активизирует дипломатические усилия по созданию «альтернативного маршрута» — ускоренное строительство газопровода из Туркмении через Афганистан и Пакистан (проект ТАПИ) и развитие терминалов в Гвадаре.

Индия: Аналогичный шок. Индия теряет выгодные контракты с Ираном (скидки, короткое транспортное плечо). Вынуждена увеличивать импорт из Ирака и США, усиливая зависимость от доллара. Активизирует переговоры о стратегическом резерве и диверсификации.

Россия: Тактический выигрыш на рынке нефти — освободившуюся нишу иранской нефти (до 1,5 млн барр./день) частично занимает российская Urals. Но стратегический проигрыш — Иран как геополитический союзник и «окно в Индийский океан» для России перестаёт существовать. Тегеранское правительство, лишённое доходов, становится полностью зависимым от гуманитарной помощи Москвы, что превращается в обузу. Возможность использования иранской территории для переброски грузов в Африку и «теневого» экспорта зерна резко сокращается из-за американского контроля над южными портами.

ЕС: Двойственный эффект. С одной стороны, стабилизация цен на нефть (после краткосрочного шока) благодаря управляемому экспорту из Хузестана. С другой — рост миграционного давления из западных провинций Ирана (через Турцию в Грецию и Болгарию). Экономика Турции, принимающей основной удар беженцев, может рухнуть, что создаст дополнительные проблемы для ЕС.

Израиль: Стратегический выигрыш — ядерная программа Ирана остановлена (объекты либо разрушены, либо находятся вне доступа), а сам Иран зажат между оккупированным югом и автономным Курдистаном. Однако сохраняется угроза от «остаточного Ирана» — спорадические ракетные обстрелы территории Израиля и поддержка Хезболлы.

Саудовская Аравия / ОАЭ: Сложная ситуация. Краткосрочный выигрыш (устранение конкурента на рынке нефти, контроль ОПЕК+ усиливается), но долгосрочные риски: появление на их границе военного плацдарма США, который может быть использован для давления на них самих; обострение шиитских волнений в Восточной провинции Саудовской Аравии под влиянием иранских проповедников из «свободного Хузестана».

Турция: Максимальный региональный выигрыш. Захват иранского Азербайджана (Тебриз) становится вопросом времени — либо через прямое вторжение, либо через создание марионеточной автономии. Турция получает выход к каспийской нефти и укрепляет свои позиции как транзитного хаба.

Экономические последствия

Энергетика: Рынок проходит через три фазы.

Фаза 1 (первые 3–6 месяцев): Шок неопределённости. Цена Brent подскакивает до $110–130/барр. из-за опасений полного коллапса иранского экспорта и диверсионных атак на терминалы.

Фаза 2 (6–18 месяцев): Стабилизация под управлением США. Коалиция постепенно восстанавливает добычу в Хузестане до 2–2,5 млн барр./день. Цена снижается до $75–90/барр., но с премией за риск (сохраняется угроза атак со стороны остаточного Ирана).

Фаза 3 (долгосрочная): Формирование новой структуры рынка. Иранская нефть фактически становится «американской нефтью» с точки зрения маршрутизации экспортных потоков и распределения прибыли. Доллар укрепляет позиции в расчётах за нефть (китайские и индийские покупатели вынуждены платить в долларах оккупационной администрации).

Финансы:

Доллар получает дополнительный якорь — привязку к физическим потокам иранской нефти под контролем США.

Криптовалюты переживают спад в «серой» иранской зоне (режим в Тегеране теряет доступ к нефтяной выручке и не может больше майнить в прежних объёмах из-за энергодефицита), но растёт их использование для расчётов между Тегераном и Москвой.

Золото дорожает в странах, опасающихся «нефтяного колониализма» (Венесуэла, Иран), как средство защиты.

Цепочки поставок:

Южный маршрут (через Ормузский пролив) частично разблокирован для танкеров коалиции, но остаётся опасным для независимых перевозчиков. Страховые премии для судов, следующих в Иран, достигают астрономических величин.

Северный маршрут (через Турцию и Кавказ) перегружен потоками гуманитарной помощи и контрабанды.

Китай ускоряет развитие «Срединного коридора» (Центральная Азия – Каспий – Азербайджан – Грузия), чтобы минимизировать зависимость от Ормуза.

Иранская экономика:

Раскол экономики надвое. Хузестан интегрируется в мировую экономику под эгидой западных компаний, там создаётся зона с особым режимом (возможно, даже с собственной валютой, привязанной к доллару).

Остальной Иран погружается в гуманитарную катастрофу: гиперинфляция (риал обесценивается на 90% дополнительно), дефицит топлива (даже для отопления и транспорта), массовый голод в городах. Режим выживает за счёт продовольственной помощи из России и Китая, обменивая на неё последние запасы урана и военные технологии.

Расцвет чёрного рынка: нефтепродукты контрабандой перетекают из Хузестана в остальной Иран, создавая криминальные синдикаты, которые становятся новой теневой властью.

ИТОГОВЫЕ ВЫВОДЫ

Наиболее вероятным исходом (40%) является «неполный разгром» — Иран сохраняется как государство, но теряет возможность проецировать силу и остаётся под жёсткими санкциями. Этот сценарий ведёт к затяжной напряжённости, умеренно высоким ценам на нефть и постепенной перестройке глобальных цепочек поставок в обход зоны риска.

Второй по вероятности (25%) — полный распад Ирана, который сулит США краткосрочную победу, но оборачивается многолетними затратами на оккупацию и управление хаосом.

Региональная эскалация с ударом по экономике Залива (20%) представляет наибольшую угрозу для глобальной стабильности, способна надолго вывести из игры ключевых нефтеэкспортёров и спровоцировать мировую рецессию.

Смена режима в Иране без распада страны (10%) — возможно, наиболее «мягкий» и «консенсусный», но маловероятный исход, требующий внутреннего согласия в Иране и гибкости Запада.

Глобальный порядок в любом из сценариев, кроме четвёртого и пятого, движется к усилению многополярности и фрагментации: доллар теряет монополию, Китай и Россия ускоряют создание альтернативных финансовых инфраструктур (CIPS, BRICS Pay), а криптовалюты становятся неотъемлемым инструментом «серой» экономики.

Сценарий 5 («Оккупация нефтеносных районов») представляет собой вариант «управляемого хаоса с максимизацией ресурсной выгоды» для США и их союзников. При относительно низкой вероятности (5%) он обладает высокой привлекательностью для американского военно-промышленного комплекса и нефтяного лобби, поскольку позволяет достичь главной цели — контроля над энергоресурсами без непомерных затрат на оккупацию всей страны и без политической ответственности за судьбу иранского народа.

Однако этот сценарий несёт в себе семена будущих конфликтов: он создаёт прецедент «ресурсного неоколониализма», провоцирует Китай на ускоренное создание альтернативных логистических коридоров, обостряет курдский и азербайджанский ирредентизм и оставляет Иран в состоянии «тлеющей войны», которая может длиться десятилетиями.

Для глобального порядка сценарий 5 означает окончательный отказ от принципов территориальной целостности и суверенитета в пользу «права силы», что ускоряет сползание мира к системе, где крупные державы делят ресурсные анклавы, а «малые» государства вынуждены искать покровительства у одного из блоков, жертвуя независимостью.

В мероприятии приняли участие представители органов государственной власти РФ, ведущих институтов Российской академии наук, научно-экспертного сообщества, аналитических центров и интеллектуальных клубов, институтов развития.

Участники семинара обсудили вопрос формирования экспертной платформы на базе сети аналитических центров в регионе Центральной Евразии.

Руководитель Отдела информации и связей с общественностью Секретариата ОДКБ Юрий Шувалов в своем вступительном слове отметил: «Один из ключевых вопросов сегодняшней встречи касается того, как экспертное сообщество стран ОДКБ может и должно использовать современные информационные технологии, технологии коммуникаций для организации совместной работы, осуществления совместных проектов, вообще для более тесных и устойчивых деловых контактов. Считаю, что было бы правильным, если уже в этом году мы смогли бы выйти на создание единой экспертной платформы. Объективные предпосылки и необходимые условия для этого есть».

Советник-пресс-секретарь Секретариата ОДКБ Наталья Харитонова прокомментировала перспективы создания единой экспертной платформы: «Это может быть не просто платформа, а целая экспертная экосистема, учитывая сложность реальности в этой среде, не только в Российской Федерации, но и во всех окружающих нас странах. Экосистема — это система, в которой есть организмы, структурные элементы и среда, обеспечивающая движение между этими элементами, и всё это обеспечивает устойчивость самой системы и, соответственно, её элементов».

Главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко подчеркнул необходимость выработки общих подходов государств-членов ОДКБ к обеспечению безопасности в зоне ответственности организации: «Нам необходимо гармонизировать наши общие подходы. Допустим, российский подход может по каким-либо причинам вызывать беспокойство у наших соседей, чтобы они не воспринимали его как инструмент влияния на них. Поэтому каждая страна ОДКБ и экспертные центры, аналитики, которые будут принимать решения, должны руководствоваться определенными критериями, которые будут понятны всем, и тогда не будет возникать внутренних противоречий».

Руководитель Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Эдуард Соловьев также отметил, что одной из ключевых задач, стоящих перед экспертным сообществом государств-членов ОДКБ на предстоящий период, является разработка единой «дорожной карты»: «Необходимо наращивать экспертно-аналитическое взаимодействие, с выработкой общих подходов к ситуации на постсоветском пространстве, а также элементов общего политического подхода к международным политическим ситуациям. Союзники по ОДКБ должны оказывать друг другу политическую поддержку в ряде международных контекстов, на различных международных площадках. Этого, наверное, мы можем попытаться добиться в сжатые сроки».

Главный научный сотрудник Института государства и права РАН Алексей Александровуказал на важность поддержания доверительных отношений между государствами Центральной Евразии: «Прежде всего, мы говорим о том, что нам нужно честно убеждать и убеждаться в том, что нам вместе лучше, чем врозь. Сегодня каждый ищет свою дорогу, и до сих пор нет безусловного доверия несмотря на то, что в ОДКБ мы, как минимум, говорим на русском языке. Для того, чтобы договориться хотя бы о том, что произошло за последние 50 лет, нам следует обращаться к нашей общей истории».

Член Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по бюджету и налогам Евгений Федоров подчеркнул доминирующую роль России и США на международной арене: «Исходя из позиции конкуренции наций как формы организации человечества, мы можем просчитать, что хотят страны в этой конкурентной борьбе. Что такое многополярный мир с позиции равных прав? Мир не может быть не многополярен, так как все разные по своей силе, и тогда мы смотрим через призму разных возможностей, но при равных правах. Государств, обладающих самыми большими возможностями сегодня всего два – это Россия и США, сверхдоминанты, влияющие на все остальное. Сила одинаковая, но США пользуются своими возможностями больше и наглее».

Управляющий директор IТ-компании «Открытый код» Олег Сурнин представил участникам семинара презентацию стратегического видения Единой экспертной платформы («Большая Евразия»). Предлагаемая платформа — это новый класс ПО, предназначенный для комплексной экспертной оценки проектов, инициатив и решений с использованием передовых технологий. Технически платформа строится по современным технологическим стандартам. Она включает мощные модули интеграции и очистки данных, корпоративное хранилище данных для централизации информации, развитые средства визуализации и конструкторы отчетов. Интеллектуальное ядро обеспечивает предиктивную аналитику, выявление аномалий и глубокий анализ открытых данных.

«Реализация предлагаемых инициатив — это реальный вклад в формирование общей и неделимой Евразийской системы безопасности. Это наш путь к продвижению и наполнению реальным содержанием Евразийской хартии многообразия и многополярности. Это наш переход от реактивного реагирования на угрозы к совместному, осознанному проектированию безопасного и процветающего будущего для народов Большой Евразии» — заявил эксперт.

Советник Института ВЭБ.РФ Валерий Мунтиян поддержал создание единой экспертной платформы: «В данной работе требуются системный подход, надёжное научно‑методологическое сопровождение, чёткая теоретическая база и скоординированная институциональная работа, чтобы программа действительно работала и давала устойчивые, проверяемые результаты».

Директор Исследовательского центра «Дискурс», Член Совета Ассоциации «Евразийский монитор» Роман Кузнецов отметил важность наращивания научных коммуникаций между государствами-членами ОДКБ, а также транслирования ценностных моделей на пространстве Евразии. В связи с этим, эксперт предложил включить соответствующие социологические методы в обсуждаемую экспертную платформу: «Модель экспертного опроса, если дополнить ее в платформенное решение, могла бы быть очень востребованной. Вообще, социология – дорогая штука, и она полезна, когда стоит задача формирования общественного мнения».

Координатор Исследовательской группы ЦСКП Леонид Горяинов подчеркнул преимущества современных платформенных решений: «Решения в области искусственного интеллекта и больших вычислительных мощностей позволяют решать широкий круг задач — прогресс в этих технологиях действительно колоссален и достигнут за очень короткое время. Речь идёт о принципиальных переменах, которые при правильном подходе дают возможность относительно скромными ресурсами трансформировать целые институты; однако не все ещё умеют правильно выстраивать и применять эти подходы».

Координатор Сретенского клуба Владимир Курдюмов указал на системную проблему, сдерживающую возможности фабрик мысли на пространстве Центральной Евразии. По его словам, существуют отдельные клубы и проекты, которые работают годами — но остаются на энтузиазме и без стабильной финансовой поддержки. Их уровень чаще всего уступает зарубежным аналогам, хотя с ними поддерживаются рабочие контакты. «В целом перед нами стоит задача сформировать устойчивую экосистему аналитики: финансирование, институциональная поддержка, качественная методология и междисциплинарные кадры — тогда мы сможем не просто констатировать проблемы, а предлагать работоспособныерешения и влиять на принятие решений на уровне государства» — заявил спикер.

Председатель Центрального совета МОО «Объединенная ассоциация заслуженных врачей, заслуженных деятелей науки и работников здравоохранения» Сергей Осипов признал пользу ИИ для обработки данных, но настоял на решающей роли профессионала: «Искусственный интеллект — это не совсем интеллект… Есть возможность объединять информацию, базы данных. Но итоговое слово предоставляется нашим экспертам, людям, которые должны информацию просматривать и делать выводы».

Консультант Секретариата ОДКБ Павел Саркисян подчеркнул потенциал использования современных технологий в экспертно-аналитической работе Организации: «Работа Секретариата во многом сфокусирована на отслеживании, оценке и прогнозировании ситуации в нашей зоне ответственности. Разумеется, мы это делаем сейчас стандартными методами. В этом контексте использование возможностей ИИ для оценки уровня международной безопасности и выработки идей по купированию вызовов и угроз, конечно, может быть очень хорошей идеей. При этом, разумеется, главный вопрос заключается в том, насколько точно и корректно он способен выполнить эту функцию.

«Наша экспертная среда весьма консервативна. Тем не менее, я уверен, что многим моим коллегам хотелось бы увидеть эту систему в действии, ну, в идеале, наверное, ее постоянное использование в работе» — подытожил эксперт.

В мероприятии приняли участие представители академического сообщества, государственные служащие высокого уровня, эксперты, общественные деятели. 

Данная книга является курсом лекций, которая может быть полезна как студентам и преподавателям российских университетов, так и государственным служащим, занимающимся проблематикой информационной и гибридной войны в системе органов государственной власти.

И.Н.Панарин отметил, что новой конфликтной зоной становится борьба за получение стратегического преимущества в освоении цифровых технологий, прежде всего —искусственного интеллекта: «По ряду зарубежных оценок, его производительность удваивается каждые 6 месяцев. В крупнейших ІТ-корпорациях прогнозируют, что уже в ближайшие 3 года ИИ сможет самостоятельно совершать научные открытия, что повлечет за собой революционные изменения в военной сфере, энергетике и международных финансах. Не исключается, что в будущем эти технологии окажутся способны повлиять на стратегический баланс сил и, к сожалению, на сложившийся порядок ядерного сдерживания».

По его словам, в России необходимо создать суверенный искусственный интеллект — государственный проект «Национальный ИИ Руси» («Русь 2028») по аналогии с советскими проектами (Совинформбюро, Атомный и тд.).

И.Н.Панарин также предложил создать в России «Государственный информационный спецназ». В качестве позитивного примера создания аналогичной структуры автор привел Китай:  «В апреле 2024 года в КНР был создан государственный информационный спецназ, и уже 3 сентября, во время празднования 80-летия победы над милитаристской Японией войска информационной поддержки впервые прошли на параде. Созданная структура подотчетна лично Председателю КНР Си Цзиньпину, и здесь полностью реализована моя доктрина, что Государственный информационный спецназ должен подчиняться напрямую Президенту».

The panel discussion «International Expert Dialogue as a Space for Self-Organization and Cooperation» focused on the issues of self-organization of expert communities, the formation of independent narratives, the role of experts in the implementation of the Greater Eurasian Partnership project, the prospects for expert and analytical activities of international organizations and national research centers in Central Eurasia and the Global South.

The session was moderated by Sofia Kozlova, CSCP communications chief. In her opening remarks, she noted that such platforms for expert interaction as the Global South Think Tanks Alliance, where the CSCP has been a member since 2024, as well as the Association of CSTO Think Tanks, the work on the establishment of which was initiated in 2025, seem to be promising network structures of a multipolar world. 

Opening the session, Lyudmila Shuvalova, Director General of the CSCP stressed that international expert dialogue is now becoming an integral tool for developing responsible decisions that go beyond the boundaries of nation states: «Over the past few years, we have been witnessing an intensification of the processes of self-organization of expert communities. The subject of expert dialogue is increasingly becoming fundamental issues, the solution of which will require international discussion and a joint search for solutions. In conditions when the world and social processes are becoming more complex, international expert dialogue is becoming more and more in demand.»

Bakhtiyor Ergashev, Director of the Ma’no Center for Research Initiatives (Uzbekistan), focused on the need for the countries of the Global South to develop their own intellectual approaches and fill institutional forms of cooperation with real content: «The main task of think tanks in the Global South is to stop taking on faith narratives created from the outside and acting according to them.

In his speech, Rustem Kurmanguzhin, Associate Professor at the School of Humanities of Narxoz University (Kazakhstan), outlined the problem of fragmentation of expert agendas and the importance of developing the main topics for joint analytical work: «An expert cannot work on all issues, he must sit down and delve into something. Therefore, it is very good that there are many dialogue platforms, but, as an expert, I sometimes get lost. In the Eurasian space, it is necessary to identify priority issues on which the attention of experts should be focused.»

Liu Yanchun, Deputy Director of the Institute of the Russian Language of Dalian Foreign Studies University (China), devoted her speech to the cooperation of universities in the Global South as a strategic basis for intellectual independence: «South-South cooperation in the field of knowledge is a way to overcome the center-periphery model and form our own knowledge production system of the countries of the Global South.»

Director of the Center for Central Eurasian Studies at the University of Mumbai (India), Sanjay Deshpande emphasized the common historical experience of the countries of the Global South and Eurasia and their desire for multipolarity: «The Global South and Central Eurasia are united by the desire for sovereign choice, equal partnership and a fair architecture of international relations.»

In her speech, Ekaterina Ivanova, Consultant to the CSTO Secretariat, outlined the role of the expert community in shaping the future architecture of Eurasian security: «The future Eurasian security system is not a rigid hierarchy, but an open network where expert communities become a connecting fabric and a generator of solutions.»

Siarhei Viarheichyk, Advisor to the Secretariat of the Shanghai Cooperation Organization (SCO), shared his experience in institutionalizing expert and analytical work and stressed the importance of the principle of consensus: «The expert community should form the agenda itself and promote it – this is how ideas get a chance to be converted into practical solutions.»

Natalia Pomozova, Professor at the Russian State University for the Humanities, identified the ethics of artificial intelligence as one of the key topics for future expert cooperation: «The threats posed by artificial intelligence are of the nature of ‘there is a threat, but there is no subject’, and this requires the consolidation of analytical efforts at the international level.»

In her speech, Diana Devyatkina, Head of the Eurasian Club of the Diplomatic Academy of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation, operated under CIS Executive Committee, spoke about working with young people and forming the future expert generation: «The expert community is impossible without the continuity of generations – it is the practice-oriented environment that forms future analysts.»

Yulia Berg, founder of the GlobUs expert club, noted the resilience of expert networks in the face of trade wars, geopolitical and diplomatic turbulence: «Expert communities have proven that even in the face of a break in traditional communication channels, they are able to maintain a dialogue and provide knowledge sharing, as well as analytical support for the decision-making process.»

Vladimir Rumyantsev, founder of the Digital Platforms Foundation for the Development of the Digital Economy, noted the problem of advanced expertise in the expert circles of Eurasian countries: «On the one hand, we have formal structures – the Academies of Sciences, which claim this by default. But, on the other hand, we understand that really advanced expertise is most often not there. It makes sense to expand this framework in order to involve truly professional experts in this work.»  

Andrey Kuleshov, Director for Strategy and Development of the Common Fund for Commodities, drew attention to the fact that the platform of the Common Fund for Commodities, established under the auspices of the UN and engaged in direct investment in the raw materials sector of developing countries, provides additional opportunities for the Global South: «The organization unites 101 states, and 2/3 of them are countries of the Global South, which, in fact, constitute a constitutional majority. In principle, countries in the Global South can use the Fund to advocate for their interests.»

The prospects for the development of the Greater Eurasian Partnership as a space of shared responsibility for a secure future, the experience and problems of expert and analytical activities of international organizations and national research centers of Central Eurasia were in the focus of attention of the participants of the panel discussion «Central Eurasia as the core of the Greater Eurasian Partnership». 

The moderator of the section, PR head of the CSTO Secretariat, Yuri Shuvalov, opening the discussion, noted that Russia and its partners have approached a decisive stage in the formation of a new world order, the contours of which have not yet acquired a stable architecture: «Firstly, we are witnessing an irreversible process of the final destruction of the unipolar model of the world order. Second, the world is not just becoming less predictable, it is becoming fundamentally more dangerous. New technologies are fundamentally changing the nature of conflicts, and challenges such as water and biosecurity require urgent, proactive solutions. At the same time, the traditional institutions of international law demonstrate serious failures.»

Dmitry Novikov, a leading researcher at the Center for Central Asian Studies of the Institute of China and Modern Asia of the Russian Academy of Sciences, focused on the key role of think tanks in the formation of Eurasian identity: «Over the past 10 years, think tanks have played almost a key role in spreading the Eurasian narrative, at least within the framework in which it exists. The next stage should be the expansion of high-quality ties between think tanks and their transformation into more systematic, networked formats.»

Eduard Solovyov, Head of the Center for Post-Soviet Studies at the Institute of World Economy and International Relations of the Russian Academy of Sciences, pointed to the increased risks of global instability and the need to rationalize international processes: «The modern world has become less manageable and more dangerous, and it is the expert community that should look for ways to make international relations more predictable.». He also noted that the departure from the Western-centric model of integration determines the need to form their own self-sufficient narratives.

Rector of the Russian State Social University, Academician of the Russian Academy of Arts Andrei Khazin pointed to the need to work to popularize Russian education in friendly countries: «A significant part of the influence in the post-colonial world of those countries that were the metropolises of vast world spaces is due to the fact that they still remain centers of education for the younger generation of the ruling elites of their former colonies. It seems to me that the export of Russian education to those countries is an extremely important state task.» 

Dean of the Faculty of International Relations and Oriental Studies of the Kyrgyz National University named after J. Balasagyn Esen Usubaliev stressed the importance of forming scientific and analytical centers at universities in Central Eurasia: «They have the potential to have a more significant and sustainable impact on the socio-political mood in society, while having a large research and human resource, predictable in terms of preserving and defending interests, and are more flexible in terms of decision-making, since they are devoid of many bureaucratic conventions. Moreover, it is also a human resource of experts for the common information space.»

Bishop Savvaty of Bishkek and Kyrgyzstan pointed out the complexity and multidimensionality of the multipolar model: «The post-unipolar world should not be broken into atoms and distanced itself. It is necessary to build a certain configuration in the relations between the subjects of the geopolitical space. These subjects are the state, religion, and ethnic groups.»

Director of the Information and Analytical Department of the CIS Executive Committee Alexander Matyash noted that when discussing the future of Greater Eurasia, it is important to rely on the existing integration institutions and soberly assess the complexity of this path: «When forming the Greater Eurasian space, we must start from those institutions that already exist and are the foundation of this process — primarily the CIS, the EAEU and the CSTO.»

Denis Vozilov, Deputy Director of the Institute of Religion and Law at the Higher School of Economics, noted that further analytical activities will be built around the protection of traditional spiritual and moral values: «And here it is important to interact with expert centers of the CIS countries and other countries of Eurasia, as well as with young people who come to study in Russia.» 

Sergey Baranov, an expert analyst at the Expert Institute for Social Research, stressed the need to form a unifying agenda in Eurasia: «It is important for us to preserve Eurasia as a kind of «free zone» where all social types, cultures, and religions are taken into account and respected. This is what the idea of Eurasia should be. If we want to develop a system of think tanks, we must offer something that will be understandable and close to all states and peoples of the continent.»

Boris Mezhuev, Associate Professor at the Lomonosov Faculty of Philosophy, also drew attention to the importance of finding sources of integration in the Eurasian expert community: «Now we are still reaping the favorable fruits of the fact that we are still in some tension towards the West. We need to look for some kind of «global agenda» that can unite different peoples, preventing them from clashing with each other, when it becomes clear that the external forces that unite everyone are leaving.»

Vladimir Izotov, Leading Research Fellow at the Department of Economic Research of the Institute of Europe of the Russian Academy of Sciences, touched upon the key problem of inter-university cooperation in Eurasia: «Unfortunately, the variety of existing formats of cooperation – network universities, bilateral partnership of universities – cannot be translated into quality. A conflict of interest arises, and a different vision of the educational agenda arises, even within the framework of post-Soviet integration. As a result, the international educational agenda remains at the level of bilateral cooperation. This must be solved at least within the framework of the EAEU, and then try to scale.»

Topical areas for collective expert research, the impact of foreign policy and foreign economic trends on the development of decisions on the internal contour, and the prospects for the formation of integral expert formats were in the focus of attention of the participants of the expert session «Intellectual Clubs of Eurasian Countries at the Junction of Domestic and Foreign Policy».

Opening the section, the moderator of the S.P. Kurdyumov Sretensky Club, Larisa Kolesova, drew attention to the factors of anthropic transition, the formation of a unique Man and the formation of a network stage of social development, characterized by the interaction of natural, man-made and social networks, as well as the role of Eurasia in global processes: «Eurasia is the only continent that has formed a human-centric approach. In this context, the formation of the Eurasian expert community is becoming a necessary element of development.»

Igor Zadorin, co-founder and member of the Council of the International Association of Research Agencies «Eurasian Monitor», presented the results of a study of communications between scholars in the humanities of the CIS countries: «Belarus and Kyrgyzstan are more focused on interaction with colleagues from Russia. Azerbaijan and Armenia are more involved in projects with the countries of Western Europe and North America. Kazakhstan is in an intermediate state, experts record an even distribution of communication with both Russian, Western European and American colleagues. Russian experts unexpectedly demonstrated a rather isolationist position. Perhaps we should rethink this paradigm.»

Dmitry Zolotarev, Advisor to the General Director of the CSS Group of Companies, described the outgoing world order: «The previous stage was the stage of universal unification, a single universal value, where the goal of life is maximum comfort. It was characterized by a single technical and technological standard, money as a universal measure of everything. Free movement of people, capital, production. The new stage implies that each macro-region will have its own model, different from the others.»

Valery Muntiyan, Advisor to the VEB.RF Institute, stressed that the faults of the existing unipolar world order can now be traced along the line of continents: «But sooner or later, the world will still return to the «polar» system, because this is what nature provides. Therefore, it is extremely important for us what the new order will be, how it will differ from the existing one, on what principles, worldview, system of meanings and values it will be built. We need to be directly involved in this.» 

In his speech, the founder of GR-Group, Andrey Gromov, drew attention to the strengthening of neocolonial practices and external pressure on states, proposing a way to solve the problem: «In fact, any economic benefits and preferences today are given from the outside, and in a package with reforms, which often mean a violation of the social contract between the state and society, as well as a reduction in social benefits: raising the retirement age, reducing social benefits,  maternity leave and medical care. New concepts are expected in all developing countries, especially in those that continue to be subjected to the most severe colonial pressure. We need to act more broadly and openly, promote our position and bold ideas.»

In his speech, Alexander Piskunov, Chairman of the Executive Committee of the Analytics Association, spoke about the levels of goal-setting and development management, and also proposed the principles for the formation of institutions for solidarity development in Eurasia.

Olga Rink, Deputy Head of the Laboratory «Machine Learning and Semantic Analysis» of the Institute of Artificial Intelligence of Lomonosov Moscow State University, presented the results of the study «Methodology for Identifying Compliance with Socio-Cultural (Universal) Values», where she presented the results of AI training on recognition in texts and distribution of values into categories using a rubricator. She also spoke about the current work of the laboratory and suggested potential areas for joint research.

The participants noted the need to move from declarative forms of cooperation to substantive expert and analytical work aimed at forming the Greater Eurasian Partnership, establishing their own intellectual base and strengthening security in the Eurasian space. The potential of the Issyk-Kul Expert Initiative, supported by experts from the CSTO member states in June 2025, as well as the concept report «Greater Eurasian Partnership: Shared Responsibility for a Secure Future» was noted. 

Рада приветствовать вас в Центре социально-консервативной политики.

Центр более двух десятков лет ведет экспертно-аналитическую деятельность по ключевым направлениям развития Общества.

На протяжении ряда последних лет мы наблюдаем интенсификацию процессов самоогранизации экспертных сообществ. Предметом экспертного диалога все чаще становятся фундаментальные вопросы, решение которых зачастую выходит за внутригосударственные рамки и требует международного обсуждения и совместного поиска решений. В условиях, когда мир, общественные процессы приобретают большую сложность, международный экспертный диалог становится все более востребованным.

Со своей стороны мы приветствуем и рады принимать участие в работе уже известных, набирающих авторитет, а также новых, заявленных в 2025 г., обретающих становление экспертных форматах, таких как:

1. Учрежденная в 2023 г. и ежегодно проводимая Минская конференция по безопасности. Отметим, что инициированная в 2023 г. Республикой Беларусь, обретя совместное видение с Россией в 2024 г., идея Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке получает все большую поддержку. Представляется, что значимый вклад в развитие идеи Хартии может внести евразийское экспертное сообщество.

2. Диалог Аналитических центров Глобального Юга, берущий свой отсчет в 2023 г., направленный на содействие более тесному взаимодействию научных и аналитических центров стран Глобального Юга для продвижения модели многополярного мира.

3. Заявленная в 2025 г. Иссык-Кульская экспертная инициатива. Она развивает направления диалога экспертных сообществ государств-членов ОДКБ, определенные, в том числе, в ходе конференции «Россия в формирующемся многополярном мире: осмысление будущего» в Уфе, в октябре 2024 г. и конференции «Вклад народов государств-членов ОДКБ в Победу в Великой Отечественной войне» в Москве, в апреле 2025 г., и направлена на укрепление международного сотрудничества экспертных и научных сообществ, независимых экспертов и общественных деятелей, способствующих укреплению безопасности во всех сферах. Уже сегодня обретают становление интеллектуальные клубы в поддержку развития Иссык-Кульской экспертной инициативы.

4. Формирующаяся аналитическая ассоциация Организации Договора о коллективной безопасности. Ее создание составляет один из приоритетов председательства России в ОДКБ в 2026 г. 

Мы также приветствуем представителей экспертного сообщества стран ШОС, наших партнеров по диалогу — клуб Глобус, объединяющий экспертов из разных стран и Сретенский клуб им. С.П. Курдюмова, действующий как междисциплинарное сообщество исследователей проблем антропного перехода.

Значимым ориентиром для представления результатов совместной экспертной работы может стать Евразийский экспертный форум, предложенный к проведению Президентом России В.В. Путиным в ноябре следующего года.

Уважаемые коллеги, предлагаю обсудить направления диалога и возможные форматы совместных исследований в 2026 г.

Благодарю за внимание и желаю всем участникам продуктивной работы!