Вероятно, именно поэтому, Британское образование сейчас считается самым лучшим и высоко котируется во всём мире. История Британского образования насчитывает, по разным оценкам, от 6-ти до 9-ти столетий. Можно утверждать, что, по крайней мере, последние 400 лет эта система образования не претерпевала коренных, революционных изменений. Изменения были, но они были эволюционного характера. Британцы, как известно, весьма консервативная нация. Кроме того, Британия – один из мировых лидеров по уровню жизни, что сказывается на всех сферах деятельности.

Пытаясь осмыслить традиции Отечественного образования, можно прийти к интересному заключению: успехи «Советской» системы образования в значительной мере были обусловлены традициями дореволюционной высшей школы. (Имеется ввиду Россия до революций 1917 года.) Структурная единица «кафедра» – как ячейка системы образования, учёное звание и социальный статус «профессор» – как персона, являющаяся безусловным научным и интеллектуальным лидером, и многие другие атрибуты системы образования царской Росси, не только не потеряли своё значение при переходе к «Советской» системе образования, но и явились тем фундаментом, который обеспечил научный, технологический и промышленный прорыв Отечества в период 50-х – 60-х годов 20 века.

Так называемая «Советская» система образования, в нищей, разрушенной войной стране, позволила в кратчайшие сроки успешно реализовать программы ядерного вооружения и ядерной энергетики, освоения космоса, создания ядерного подводного флота. В значительной мере она была политизирована, но разве это умаляет её достоинства?

А что же происходит с нашей системой образования сейчас? Перед тем, как начать обсуждать эту тему, будет интересно вернуться в середину 90-х годов. В эти годы, выпускники наших институтов и университетов – математики, физики, химики, биологи, хлынули потоком в Европу, США и Австралию. Они оказались востребованными там, невзирая, на отсутствие у них «Болонской системы», рабочих виз и т.д. Руководители западных университетов готовы были преодолеть любые бюрократические препятствия, лишь бы взять к себе в лабораторию нашего специалиста, потому что знали, что они зачастую имели заметно более высокую подготовку, чем выпускники местных университетов.

Именно наши выпускники обеспечили значительный научный и технологический рывок в этих странах в конце 90-х, начале 2000-х годов. Этот факт является абсолютно объективным и достоверным. Достаточно проследить статистику научных публикаций в этот период. В те годы, во время посещений различных Европейских университетов, можно было встретить коллег из Питера, Москвы, Новосибирска, Нижнего Новгорода, Самары, Томска, Владивостока.

В последние пять — десять лет всё изменилось. Наши выпускники заметно сдали свои позиции в Европе и США. Несколько раз обсуждал эту проблему со своими коллегами из-за границы. Ответ у всех один: по уровню подготовки наши ребята стали заметно отставать от молодых учёных из Индии, Китая, Южной Кореи. И дело конечно, не только в том, конкурентоспособны наши выпускники на Западе, или нет. Вопреки победным реляциям, ориентированным на внутренний рынок, потеря востребованности наших выпускников за границей – объективный и характерный симптом.

Оценивая хронологию, приходишь к выводу: это как раз поколение «ЕГЭ» – то поколение, знания которого оценивались по системе Единого Государственного Экзамена. Таким образом, уже один отрицательный итог реформирования образования – как говорят, «на лицо».

Сейчас перед Отечеством уже сформированы вызовы, ничуть не уступающие вызовам после окончания Великой Отечественной войны. Одним из главных является задача технологического прорыва, выводящего страну в научно-промышленные лидеры 21-го века. А как наше высшее образование реагирует на складывающуюся ситуацию?

В ответ мы занимаемся инфраструктурными изменениями и инновациями. Кстати, слово innovation (англ.) переводится не более как нововведение.

В качестве инфраструктурных изменений происходит замена системы кафедр на «Высшие школы», а в качестве инноваций – внесение принципиальных изменений в процедуру присуждения учёных степеней кандидата и доктора наук.

Начнём с «Высших школ». Идеологию «Высших школ» нам навязывают, используя объяснения, что на этом, якобы, основана вся Европейская система образования. Да, в Германии, например, при некоторых классических университетах существует образовательное учреждение, имеющее название fachhochschule (нем.). Точный перевод этого термина – «высшая профессиональная школа», а смысл – университет прикладных наук, разновидность университетов, ориентированных на сугубо профессиональное образование. Да, выпускники такой «Высшей школы» получают диплом о высшем образовании. А дальше наступают принципиальные отличия от выпускников, заканчивающих университет. Программа образования «Высшей школы» не является фундаментальной в нашем понимании, её выпускники ориентированы исключительно на работу в промышленности. Это закреплено юридически. Они не могут заниматься преподавательской деятельностью в университете и не могут заниматься научной деятельностью в научных или исследовательских центрах.

В нашем случае итог очевиден: использование заимствованного понятия «Высшая школа» и его смысловая подмена уже привели к заметному сокращению числа научных публикаций по некоторым научным направлениям.

Теперь об изменении процедуры присуждения учёных степеней кандидата и доктора наук. Принятая в России двухступенчатая система защит является уникальной. В Европе и США фактически имеет место одноступенчатая система учёной степени. Именно традиционная для Отечественной науки система защит, с обязательным привлечением двух, и, соответственно, трёх оппонентов, с публичным докладом и защитой набора научных положений, и, самое главное, с последующим утверждением результатов защиты во внешней, контролирующей организации – ВАКе, обеспечивала взращивание высококвалифицированных научных специалистов.

Сейчас предлагается инновационная система, смысл которой очень прост: утверждение итогов защиты диссертации и присуждение учёной степени будет происходить в том же университете, где и проходила сама защита. Формальная цель этого понятна: любой ценой увеличить количество защищаемых диссертаций. Итог предсказуем: полная деградация и вырождение самих понятий «кандидат» и «доктор» наук.

И, наконец, о различных международных рейтингах и наукометрических показателях. Позволю себе поделиться личными воспоминаниями. В середине 90-х годов мне довелось довольно плотно поработать с коллегами из Национального Технического Университета г. Афины, Греция, и из Технического Университета г. Оснабрюк, Германия. Я был приятно удивлён, насколько хорошо они оказались осведомлены относительно научных достижений многих своих коллег из Политехнического института и из Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе, хотя, до того момента, они ни разу не посещали нашу страну. Наши зарубежные коллеги были хорошо знакомы с достижениями наших лидирующих научных центров, прекрасно разбирались в нюансах нашей структуры: высшая школа – академия наук – промышленные НИИ. Напомню, что в те годы только-только появилась электронная почта, интернета не было и в помине, но они знали про нас!

О том, что смысл всей научно-педагогической деятельности состоит в  продвижении в различных рейтингах и увеличении наукометрических показателей, Российские учёные узнали совсем недавно. Кстати, опять-таки сравнивая с ситуацией в Германских университетах, могу ответственно заявить, такого ажиотажа как у нас, связанного с рейтингами, там нет.

Самый главный вопрос, который здесь возникает: насколько адекватно они отражают действительно научные достижения?

Чтобы ответить на него, нужно, по крайней мере, принять во внимание два обстоятельства. Первое: существующая система рейтингов университетов была предложена и разработана англо-саксонскими идеологами образования с целью закрепления за собой лидерства и продвижения своих традиций и ценностей. Второе: бюджет университетов, входящих в первую десятку рейтинга QS сопоставим (а, может быть, и превосходит!) весь бюджет, выделяемый в нашей стране на аналогичные цели. Несопоставимым является объём финансирования наших научных журналов и книг.

Что делать? Ответ на этот «вечный вопрос» для России хорошо известен: необходимо определиться с направлением движения. Европейский путь предполагает полномасштабную конкурентную борьбу с ведущими мировыми университетами по их правилам. Разумно ли втягиваться в такое соперничество, учитывая политические и экономические реалии? Выдержит ли наша экономика такое соревнование?

Сможем ли мы, не бросаясь с головой в очередной в водовороты преобразований, сохранить и преумножить то лучшее, что было нашем образовании? Да, это не так пафосно, зато наша система, по крайней мере, начиная с 50-х годов прошлого века ни разу не подвела нас. К тому же, она гораздо более экономична.

Проф.  Петров

Post Scriptum

Не так давно я обсуждал очередные итоги рейтинга QS со своим хорошим, давним другом, входящим в ректорат одного из университетов Германии. Вежливо улыбаясь, он сказал мне примерно следующее: «… а ты знаешь, как тут, в начале  90-х, у нас аплодировали, когда вы проводили либеральные преобразования в России, и что теперь из этого вышло». Стоит задуматься…

Виктор Михайлович Петров,
профессор СПбГТУ

<…> Нужно просто пропагандировать саму профессию педагог. Когда смотришь  телевидение, показывают одних артистов. Они рассказывают о своих судьбах, семьях, достижениях. У нас страна разве только из артистов состоит?

Если у нас есть влияние на государственное телевиденье, почему педагога не показать? У него тоже есть судьба, работа, жизнь. Но у нас многие дети хотят стать артистами только из-за этого – прославиться и все. Будут педагогов показывать по телевидению – пойдут в учителя.

Надо это пропагандировать. СМИ, телевидение – как угодно. Но это нужно проводить, потому что старый тезис – кадры решают все, никто не отменял.

Приведу пример. Был случай, когда предприятия Нобеля нашли в Баку нефть, понадобились специалисты, которые будут ее добывать, перерабатывать. Нобель построил здание института. Хорошо – учить есть кого, а преподавателей нет. В то время была эвакуация профессуры из Петроградского Государственного университета в Среднюю Азию. Паром шел по Каспийскому морю, из Астрахани в Красноводск (Средняя Азия). Бакинские комиссары его перехватили, причалили к Баку. А там профессура была самая мощная в России. И все педагоги стали работать в этом Азербайджанском институте нефти и химии, который в советские годы входил в число очень престижных вузов.

Что касается финансирования — у нас финансирование детских садов, где начинается образование – подушевое. По количеству детей, в тот или иной день присутствующих в учреждении. Если ребенка в сад не привели, значит деньги, рассчитанные на одного ребенка, не выделяются саду. На это нужно как-то влиять, потому что, когда детский сад составляет бюджет, он закладывает сумму на всех детей. Исходя из этого набирается штат – охрана, воспитатели, уборщики и так далее. А получается, что одна треть детей, по тем, или иным причинам в детский сад не приходят, например-не привели родители. Получается недофинансирование детского сада.

Крутов Олег Петрович, Президент Союза «Национальная инновационная система»

В ходе экспертного совещания по теме «Образование и муниципальная власть»

]]> http://cskp.ru/2018/11/20/irina-kantorovich-o-nespravedlivoj-sisteme-oplaty-truda-prepodavatelej/ Tue, 20 Nov 2018 13:20:54 +0000 http://cskp.ru/?p=4169 Сегодня в России многие педагогические работники получают крайне низкие зарплаты, а федеральные органы государственной власти фактически дистанцировались от решения этой проблемы.

В марте 2017 года Ольга Голодец публично отметила «уникальное явление» – «бедность работающего населения». Это произошло благодаря ликвидации Единой Тарифной сетки, в которой был определен размер окладов работников. И сегодня базовые должностные оклады работникам назначают региональные власти, а конкретные оклады и зарплаты в каждом государственном учреждении по закону должен назначать орган самоуправления трудового коллектива. На практике все решает работодатель. Единственное ограничение размера окладов – он не должен быть меньше базового должностного оклада, определяемого региональными властями.

Назначая мизерные оклады работникам бюджетной сферы, региональные власти за счет «сэкономленных» бюджетных средств повышают собственные зарплаты, изыскивают все новые способы «экономии», переходящей затем в «стимулирующую часть фонда оплаты труда».

В 2010 г. была введена новая система финансирования ГБУ, по которой практически все деньги, выделенные бюджетному учреждению, остаются в его распоряжении, вне зависимости от того, сколько из них не потрачено целевым образом («сэкономлено»). Тем самым, априорно работодатель и работник были поставлены в состояние бизнес-партнеров с противоположными интересами: чем меньше получат работники, тем больше перейдет денег в стимулирующий (премиальный) фонд, из которого директор может платить практически самоуправно. Кроме того, на практике в распоряжении работодателя есть огромный арсенал средств подвести работника под увольнение.

Пока по стране действовала единая тарифная сетка (пока государство по старинке еще само назначало размеры окладов работникам) само собой получалось, что главная часть зарплаты работника – оклад. Это была гарантированная часть, получаемая работником при подписании договора, очень часто оклад равнялся зарплате.

Сейчас совершенно законно работодатель может установить работнику меньшую часть зарплаты в виде оклада и большую часть зарплаты в виде негарантированной премии. Тем самым он ничего, кроме моральных норм, не нарушает. То есть сейчас законно оклад работника может быть меньше МРОТ. Размер стимулирующего фонда законно может составлять 99% в структуре фонда оплаты труда организации. В настоящее время есть и Определение Верховного суда, согласно которому «выплата стимулирующих надбавок является правом, а не безусловной обязанностью работодателя». Так что работодатель может вообще не платить стимулирующие работнику.

Новая система оплаты труда спровоцировала не представимую ранее диспропорцию в зарплатах. Об этом, на примере вузов, недавно говорила экс-министр образования О.Ю. Васильева. Обращаясь к ректорам, она заявила о недопустимости «гигантских разрывов в зарплате ректора и средних доходах преподавателей». Собственно, сейчас существует очень небольшой процент «приближенных» (по словам О.Ю. Васильевой) преподавателей и учителей, получающих заоблачные зарплаты, цифры которых поразят любого. Например, еще в 2012 году «отдельные учителя Москвы», согласно данным пресс-службы Департамента образования столицы, получали зарплату более 300 тысяч рублей. Это совершенно дико и неоправданно, когда зарплата работника одной должности отличается почти в 10 раз. И платят заоблачные зарплаты «своим» сотрудникам, это совершенно не зависит от результата работы, от профессионализма учителя – только от степени приближенности работника к руководству. Нередко оклады бюджетным сотрудникам устанавливают совершенно произвольно, под конкретных людей. Все это совершенно не соотносится с Квалификационным справочником, но кто это контролирует?

Выйти из этого тупика возможно без каких-либо дополнительных вложений: изъять право назначать базовые оклады из ведения регионов и назначать их централизованно и публично федеральным законом, ограничить размер стимулирующего фонда до 5-10 процентов в структуре Фонда оплаты труда учреждения и обязать премировать из него минимум 80 процентов работников (без учета административного аппарата), рассчитывать среднюю зарплату из расчета на ставку работы, изъять из функционала работодателя право формировать штатное расписание и менять локальными актами нагрузку работника (сейчас повсеместно количество штатных единиц сокращают, а на оставшихся возлагают их работу) и т.п.

Самое главное: отменить новую систему финансирования ГБУ. Представляется, что «сэкономленное» надо возвращать обратно в Федеральный бюджет. Тогда у руководства не будет мотивации «экономить». В противном случае «оптимизацию» (разрушение госучреждений, сокращение госуслуг) не остановить, так как невозможно каждого администратора проконтролировать.

Ирина Канторович, общественный деятель, педагог дополнительного образования,кандидат исторических наук, автор учебников для школьников

В ходе экспертного совещания по теме «Образование и муниципальная власть» 

Смотреть фото 

Главной темой обсуждения стало среднее образование в контексте муниципальной власти – их взаимодействие для более органичного и быстрого развития территорий страны в рамках поставленных Президентом РФ задач по повышению качества жизни граждан, ускорению темпов экономического и технологического развития.

Однако некоторые участники мероприятия обращали внимание на то, что данную тему сложно обсуждать в отрыве от других смежных и близких тем, поэтому в ходе совещания были затронуты вопросы системы отечественного образования в целом, ее перспективы и возможности улучшения, высшее образование, педагогическая деятельность, а также вопросы финансирования и перспективы цифровизации.

Как отметила генеральный директор ЦСКП Людмила Шувалова, по итогам встречи будут сформулированы рекомендации участников по совершенствованию системы среднего образования в муниципалитетах, созданию оптимальных условий для реализации поставленных Президентом РФ задач, ряд которых получит поддержку Центра. Она также подчеркнула, что совещание проходит под эгидой заявленной в середине года Общественной платформы, одной из задач которой является моделирование решений актуальных для развития России задач, а лучший опыт может быть реализован в качестве пилотных проектов в регионах.

Принявшие участие в мероприятии эксперты солидарны в том, что система отечественного образования, в частности среднее образование, в муниципалитетах нуждается в обновлении. Более того, по словам ректора ГАОУВО ЛО «Ленинградский государственный университет имени А.С. Пушкина» Станислава Еремеева, среди глобальных вопросов, находящихся в общественной повестке, вопрос качества образования – вопрос выживаемости страны и ее конкурентоспособности.

Еремеев оппонировал идеям другого участника совещания –президента Фонда поддержки законодательных инициатив Григория Томчина, который высказал мнение о необходимости выстраивания системы, способной «отодвинуть вопрос об образовании, как услуге» для концентрации на «контенте». По мнению Томчина, в федеральном бюджете должна быть строка, которую должен знать каждый гражданин страны – цифра на текущее образование одного ученика и формула, касающаяся ЖКХ для школы. Также, по словам эксперта, необходима организация счетного контроля, публичное утверждение суммы и контроль за договором.

«Считаю, что наблюдение за расходованием этих денег и исполнением договоров должно вестись со стороны выборного наблюдательного совета школы. Туда по должности должен входить местной депутат, а секретарем должен быть директор этой школы. Следили бы за педагогическим составом, условиями и остальным», — пояснил Томчин.

Еремеев пояснил, что есть четкий посыл общества на перемены в образовательном процессе, что рождает необходимость рассмотрения образования как целостной государственной задачи.  По его мнению, можно сколько угодно перебирать разнообразные конструкции, но прежде всего необходимо определить идеологию того, что общество хочет от образовательных институтов. «Давайте не будем лукавить. Те конструкции, которые предлагает Григорий Алексеевич (Томчин – прим.ред.) – это технологический детерминизм. Попытка инструментами что-то поправить», — отметил Еремеев.

Сегодняшняя образовательная система выстроена под
«утечку» мозгов, считает Еремеев. При этом ряд принятых и разрабатываемых мер способны положительно повлиять на образование в стране. По его мнению, проведение Единого государственного экзамена, позволило способным детям из регионов России учиться в лучших федеральных университетах (30% студентов – местные, остальные – из регионов). Однако после окончания обучения не многие из них возвращаются. По словам Еремеева, молодежь сегодня ищет и выбирает наиболее подходящую социокультурную среду, которая не всегда есть в родных регионах.

«Надо вернуться к тому уникальному опыту, который был после Второй мировой войны. Когда в условиях нехватки кадров для решения вопроса насыщения квалифицированными кадрами были созданы педагогические вузы… <…> Или известный в мире опыт муниципальных университетов, которые решают задачу насыщения кадрами конкретной территории», — рассказал он.

Еремеев также отметил, что в современном мире изменилась роль учителя в образовательном процессе, так как ушла монополия на информацию. «Меняется задача учителя в аудитории. Нам необходимо развитие креативности и технического образование», — добавил он. Эксперт высказал инициативу о приравнивании преподавателей к представителям муниципальной власти. По его мнению, сохранение социальных гарантий способно сделать профессию учителя востребованной среди молодежи.

Председатель правления «Санкт-Петербургского Центра содействия развитию образования и науки» Андрей Болтянский более подробно раскрыл суть двух, по его мнению, особенно значимых болевых точек в системе образования, которые он анонсировал в преддверии экспертного совещания на сайте ЦСКП – это забюрократизированность образовательного процесса и недостаточный уровень внимания общества к учителям и преподавателям. Полную версию интервью можно прочитать здесь.

По мнению генерального директора по обучению детей и программированию ООО «Алгоритмика» Андрея Лобанова современные условия стремительного роста объема информации и ее устаревание формирует новые запросы к школьному образованию. «Она должна успевать очень быстро меняться и адаптироваться под текущий мир. Мы не знаем, что будет через пять-десять лет, также как 15 лет назад ни у кого из нас смартфонов не было, а сейчас есть часть профессий, которые через телефоны реализуются, даже компьютер человеку не нужен», — пояснил он. Лобанов также обосновал необходимость обучения подрастающего поколения информатике и программированию высокой востребованностью соответствующих профессий, а также быстроразвивающейся и растущей IT-отраслью. Он подчеркнул, что школа должна учить навыкам, а реализация собственных информационных проектов развивает такие необходимые в современном мире способности, как креативность и умение работать в команде.

Главный человек в школе – педагог. Такое мнение в ходе совещания выразил Президент Союза «Национальная инновационная система» Олег Крутов. «Ученика в школу приводят, а педагог приходит сам учить. Считаю, нужно пропагандировать профессию педагога. Почему у нас на передачах телеканалов одни артисты? Если есть влияние на государственную телевидение, почему педагога не показать? Надо это пропагандировать», — отметил он, поддержав тезис Болтянского об уходящей в прошлое сакрализации профессии преподавателя.